Елена Сокол – Плохая девочка (страница 29)

От меня не укрываются темные круги под глазами Кая. Он нервно барабанит ногами, а затем проводит ладонями по лицу и волосам. Наверное, не спал всю ночь. Был у какой-нибудь девушки. Например, у Вики, сестры Макса. Интересно, Лернер об этом знает?

Бросаю взгляд на Макса, но тот увлеченно слушает декана. Наверное, и мне следует заняться тем же.

— Он пялится на тебя без остановки. — Шепчет на ухо Алина.

— Кто?

— Кай, конечно. — Хмыкает она.

Я поворачиваюсь в сторону сводного брата, но тот занят исключительно своим телефоном. Наверное, ей показалось.

Кай

Сбросив после товарищеской игры экипировку и боксеры, я беру полотенце и отправляюсь в душевую. В спортивном комплексе она общая — одна на весь этаж, зато оборудована по высшему классу. Из минусов — невысокие перегородки между кабинками, но парней такие вещи не смущают, особенно, если ты с юных лет в спорте: душевая, как и раздевалка, становится помимо основного назначения еще и местом разбора полетов, где горячо обсуждаются прошедшие тренировки и игры.

Пока парни в нескольких метрах от меня обсуждают, кто, где и как сегодня налажал, я намыливаюсь гелем для душа, прокручивая в мыслях и анализируя прошедший матч — где следовало сыграть жестче, а где умнее, где можно было отдать пас, а где ударить по воротам самому.

Взбивая пену в волосах, я слышу, как в душевую входит несколько парней. Они проходят в глубину помещения и занимают места у дальней стены. Их шестеро, они достаточно крепки, но не настолько, чтобы можно было принять их за хоккеистов — их фигуры отличаются.

Когда ты годами отдаешься одному виду спорта, у тебя даже походка меняется. Опытный глаз всегда отличит хоккеиста от фигуриста или, например, от футболиста, или от того, кто не занимается спортом вовсе.

У этих ребят выделяется раскачанный верх — бицепсы, трицепсы, плечевой пояс, и я тут же догадываюсь, это — керлингисты. И только уже после этого замечаю среди них светловолосого Лернера с рыхлой бабьей задницей. Надо признаться, я не разглядываю парней в душевой, но данное обстоятельство просто не мог не отметить.

— И как у тебя с той красоткой? — Спрашивает его один из ребят. — Продвигается дело?

Я замираю, и большой комок пены падает с моих волос мне на лицо.

— Ты про недотрогу с филфака? — Лернер встает под струи воды.

— Да. Она все еще тебя динамит?

— Ну, не построили еще ту крепость, которую бы я не взял! — Бахвалится бабьезадый подставляя под воду свою веснушчатую спину. — Не динамит, но набивает себе цену.

— Так ты что, идешь на рекорд? — Хохочет какой-то рыжеволосый дрищ в соседней кабинке. — Сколько уже ты ее окучиваешь? Месяц?

— Может, мне стоит попробовать, Макс? Вдруг ты не в ее вкусе? — Подхватывает его приятель.

Моя кровь начинает бурлить в венах, точно лава.

О ком это они? Мне не слышится?

— Спокойней, парни. — Остужает пыл товарищей Лернер. — Эта девочка только для меня, ясно? Она не из этих, и у нас все довольно серьезно.

На душевую обрушивается хохот.

— Ты и «серьезно», Макс? — Не верит рыжий. — А ну, повтори!

— Когда-то это должно было случиться. — Усмехается тот. — Эта малышка мне нравится. К тому же, мои родители будут только рады тому, что у меня появилась постоянная подружка. Достали уже меня своими нотациями. Предъявлю им ее, и успокоятся.

— Так когда ты планируешь оседлать эту лошадку, Макс? — Намыливает башку один из керлингистов.

— Мы планомерно движемся… к этому этапу. — Многозначительно отвечает Лернер.

— Эй, ты хоть целовал ее? — Визгливо подначивает его темноволосый качок. — Или она тебя и тут «побрила»?

— Было или нет? — Подхватывают другие.

— Мне и об этом нужно перед вами отчитываться? — Смеется Макс.

— Говори уже!

Я сжимаю кулаки.

— Не ваше дело, парни.

— У-у-уу!

— Просто скажи, она только выглядит как монашка? — Не унимается рыжий. — Или этот цветочек реально еще никто не сорвал?

— Я планирую разобраться с этим в ближайшее время. — Гордо заявляет Лернер.

И его приятели, те, кто может дотянуться, хлопают его по плечам.

— Мужик!

— Давай, держим за тебя кулаки!

Я ощущаю, что готов взорваться в любую секунду. Дышать становится труднее. Их смех эхом отдается в висках — так, будто слышится откуда-то из туннеля.

— Турунен! — Вырастает передо мной Ян. — Я положил ленту в твою сумку.

— Чего? — Выдыхаю с шумом.

— Пластырь. — Поясняет он, повязывая полотенце вокруг бедер. В этот момент все шестеро керлингистов проходят мимо нас за его спиной. — Я брал его, вернул обратно. Ты слышишь меня?

— А, да. — Хмурюсь я.

В это время женская задница Лернера, виляя, скрывается в коридоре.

— Спасибо. — Говорит мне Ян.

И уходит.

Отдышавшись, я смываю мыло с кожи и до боли прикусываю губы. Меня ведь не должен волновать тот факт, что этот хлыщ обсуждает мою сводную сестру с друзьями? Тогда почему это происходит? Где я прокололся? В какой момент позволил ей прокрасться в мое сердце?

И что теперь со всем этим делать?

Когда я возвращаюсь, в доме звучит музыка.

Бросив на пол вещи, снимаю обувь. Делаю несколько шагов и замечаю мать и Лео, танцующих посреди гостиной медленный танец под мелодию, играющую в музыкальном видео по телевизору. На матери длинное красное платье и туфли на высоком каблуке, на ее партнере — черные брюки с золотистыми подтяжками и черная шелковая рубашка.

Может, я пропустил анонс тематического вечера, но выглядит все так, будто они готовились заранее. Хотя, это же их новый стиль жизни — тратить деньги Харри, танцевать и веселиться. Хорошо хоть, бутылок со спиртным и бокалов нигде не видно.

Чтобы избежать разговоров, я прохожу через столовую сразу на кухню и натыкаюсь на кота. Тот сидит на полу у холодильника, свернув хвост калачиком, и внимательно смотрит на меня. Мелкий, худющий, глазастый, но чувствуется, что вырастет матерым, сильным и красивым котом.

— Привет, приятель. — Говорю я. — Ждешь, что тебя угостят?

— А говорил, он тебе не нравится. — Раздается голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

Мариана стоит в дверях. Наверное, наблюдала за мамой и Лео, но теперь ее внимательный, оценивающий взгляд направлен на меня.

— Я говорил, что у меня аллергия. — Тихо отвечаю я.

И смотрю на нее, как загипнотизированный, в то время как мой пульс беспощадно ускоряется.

Девчонка складывает руки на груди, медленно вдыхает и выдыхает. На ней теплые носки, короткие шортики и белая рубашка в розовую клеточку, концы которой завязаны в узел на животе. Я замечаю полоску светлой кожи над поясом ее шорт, аккуратную впадинку пупка и нервно сглатываю.

— Не обижай его, пожалуйста. — Просит меня Мариана.

Ее взгляд перемещается на котенка.

— И не собирался. — Почти шепчу я.

Между нами впервые происходит что-то похожее на осмысленный диалог, и это меня потрясает. Никто не фыркает, не угрожает и не оглядывает другого с ненавистью.

— Я поставила твой сок в холодильник. — Возвращая на меня взгляд, говорит сводная сестра. — Ты же любишь холодный?