Елена Сокол – Плохая девочка. 2 в 1 (страница 93)

– Я не знаю, как жить дальше. – Вдруг признаюсь я.

Волнение, страх, безысходность – все разом опять наваливаются стеной.

– Я понимаю. – Говорит она, остановившись.

Замираю рядом с ней. Мы стоим, глядя друг на друга посреди улицы, и расстояние в метр между нами кажется непреодолимым.

– Я не знаю, как мне жить дальше – без тебя. – Тихо говорю я.

Мариана кивает.

– Ты справишься. – Почти шепчет она в ответ.

Это уже не та перепуганная хрупкая девчонка с большими голубыми глазами, которая не могла или не хотела дать мне отпор. Не та, что верила, не та, что видела сквозь тьму что-то светлое во мне и хотела вытащить это наружу и показать всем. Та Мариана исчезла. В моих объятиях она превратилась в другую – в женщину, полную страсти и точно знающую свои желания. Той девчонки, которой так легко было вскружить голову любовью, уже нет.

– Я научусь. – Обещаю я. – Стану другим – для тебя.

Еще сам не верю в то, что это возможно, но точно знаю, что ради нее мог перевернуть бы весь мир.

– Не нужно для меня. – Говорит она. – Сделай это в первую очередь для себя.

Мой пульс оглушительно стучит в висках.

Это все. Конец.

– Научись сдерживать свой гнев. – Мариана делает шаг и подходит вплотную. – Голова, рот, руки. – Она кладет свои пальцы на мой лоб. – Все начинается здесь. В голове. Будто кто-то чиркает спичкой. Пщ! И дальше ты уже не можешь остановиться, в ход идет остальное. – Ее взгляд затуманивают слезы. – С твоих губ срывается брань, летят обидные слова, и ты чувствуешь облегчение, если они, как острые дротики, попадают в цель.

Я зажмуриваюсь и стискиваю челюсти, когда ее холодные пальчики касаются моих губ. Ужасно, но Мариана знает меня лучше всех. Она понимает меня лучше меня самого.

– И, наконец, руки. – Звенит ее голос. – Они сжимаются в кулаки, и ты пускаешь их в ход. Это приводит к тому, что редко можно исправить. Не позволяй своим рукам решать за тебя. Старайся, чтобы эти мысли оставались в голове: туши их, как тушат пожар, прикусывай язык, если чувствуешь, что не можешь сдержаться. Ты не должен терять контроль, Кай.

Мое имя на ее языке это самое волнующее, что я когда-либо слышал. Не могу поверить, что она это всерьез – про то, что у нас нет будущего. Про то, что я должен стараться себя сдерживать и научиться жить. Ради кого? Ради чего? Все это кажется таким пустым и нелепым.

– Я напугал тебя вчера. – Выдыхаю я в ожидании, что она коснется моих рук, но этого не происходит.

Я открываю глаза. Мариана держит дистанцию.

– Нет. – Шепчет она.

– Тебе было стыдно. – Догадываюсь я, припоминая эпизод с задержанием.

– Мне было жаль. – С сожалением признает Мариана.

– Все изменится.

Я вспоминаю, как мы были счастливы за мгновение до того, как все рухнуло. Как лежали в постели, и она улыбалась. Я перебирал ее волосы, гладил ее кожу, целовал ее плечи и шею, и Мариана смеялась от щекотки. Мы засыпали, глядя на тени за окном, и я впервые ощущал себя полноценным и нужным кому-то.

Нам нельзя расставаться.

Я наклоняюсь, чтобы поймать губами ее губы, но она, делая вид, что не прочла моих намерений, крепко меня обнимает и прижимается лицом к моей груди. Я смыкаю руки на ее спине, отказываясь соглашаться с тем, что это в последний раз. Этого не может быть, это неправильно. У меня не получится. Расстаться с Марианой навсегда это не грязную одежду снять, это как содрать с себя кожу.

Я обнимаю ее крепко, зная, что дома уже не смогу так обнять. Если бы Мариана сейчас предложила любой другой выход, я бы согласился – лишь бы не отпускать ее. Мне больше не хочется поступать по-своему и упрямиться, я готов сделать так, как нужно ей – только бы не прощаться навсегда.

А именно это и происходит. Я чувствую.

Если даже нам придется жить в одном доме, я больше ее не увижу.

Мы слишком разные, и всегда такими были.

– Ты теперь с Серебровым? – Шепчу я ей в макушку.

Шум города разносит мои слова по ветру, но Мариана все равно слышит.

– Нет. – Отвечает она. – Я ни с кем.

Осторожно высвобождается из моих объятий.

– Что ты к нему чувствуешь? – Не могу не спросить я.

Без ее тепла становится еще холоднее, чем прежде.

– Ничего похожего на то, что было с тобой. – Признается Мариана.

И это выглядит так, будто она действительно так считает.

– Что с нами происходит? – Спрашиваю я, не отрывая от нее глаз.

Мариана пожимает плечами и продолжает движение:

– Тебя ждет дома твоя девушка. Я не сказала ей, что тебя задержали.

– Она не моя девушка. – Спешу за ней следом.

– Ты прав. Она – больше. Мать твоего будущего ребенка.

Я отстаю на полшага, и так мы доходим почти до самого дома – не сказав больше ни слова друг другу.

– Увидит нас вместе, взбесится. – Говорит Мариана, повернувшись ко мне. – Так что ты иди, а я приду позже.

– К чему это?

– Иди. – С теплой улыбкой она хлопает меня по плечу.

Переходит дорогу и скрывается на перекрестке.

А я так и остаюсь стоять, глядя ей вслед и не понимая, во что я превратился. Чувства к Мариане пережевали и выплюнули меня, и теперь я лишь продукт, оставшийся на выходе после этой экзекуции.

Кто я вообще? Зачем живу?

Мариана

Я решаю держаться от Кая подальше. Не попадаться ему на глаза. Мы живем в одном доме, поэтому осуществить это непросто, но ради его же блага я должна постараться. Расстояние поможет нам не фокусироваться друг на друге. Не знаю, как долго получится его избегать, но других выходов для нас обоих я пока не вижу.

Совру, если скажу, что меня не тронули его слова, но отдаю себе отчет: они были сказаны на эмоциях. Кай не готов меняться, его психика не стабильна, он еще не научился контролировать эмоции, и ему неведомы простые человеческие отношения, в которых люди, проговаривая проблемы, учатся находить выходы из жизненных ситуаций.

Ему нужна помощь, но я не психотерапевт, и остаться с ним, несмотря на обстоятельства, значит, принести себя в жертву.

Ничего хорошего из нашей связи не вышло, и новые обстоятельства явно складываются против того, чтобы мы попробовали еще раз. К тому же, мне трудно будет забыть о том, что он действовал по указке своей матери и умалчивал об отношениях с Эмилией. Кай просто использовал меня, и что бы он ни говорил потом на этот счет, я буду идиоткой, если стану верить каждому его слову, каким бы сладким оно не было.

Что по деньгам?

Я собрала все украшения матери, часы из коллекции Харри и заложила их в ломбард. Добавила к полученным средствам остатки наличности из сейфа и передала эти средства Руслану Тимуровичу. Этого хватило на взятку полицейским, чтобы те отпустили Кая без предъявления обвинений, но самому юристу я осталась должна крупную сумму из своей доли наследства.

Теперь у меня не осталось средств к существованию, и приходится соображать, как бы подзаработать. Даже если активно взяться за учебу, стипендия вряд ли покроет расходы на содержание дома, питание и прочее. Половину возьмет на себя Кай – тут ему никуда не деться, нужно будет взять себя в руки и вернуться на работу: надеюсь, он так и сделает, иначе, мы потеряем все.

Обсуждая финансовые и наследственные вопросы в будущем, все равно придется с ним видеться. И общаться. Стоять рядом, смотреть ему в глаза, краснеть, как прежде – и как всегда, дрожать всем телом, испытывать чудовищную душевную боль. Не знаю, затянется ли эта рана когда-нибудь. Возможно, стоит снять квартиру и переехать: моя половина дома никуда от меня не денется – по документам. До момента, когда нам придется его продать.

Мысль о том, что нужно будет отпустить последнее воспоминание о родителях – жилище, в которое они вложили частичку души, становится невыносимой.

Я возвращаюсь в дом после нашего разговора уже только под вечер, когда начинает смеркаться. Вхожу через гараж, замираю, прислушиваясь к звукам, и, воспользовавшись тишиной в гостиной, быстро преодолеваю расстояние до своей спальни. Закрываюсь и только тогда понимаю, как же это глупо – жить в одном доме и прятаться друг от друга, делать вид, что меня не существует, что я ушла из его жизни насовсем. Какая-то извращенная игра. Хотя, мы с ним только к таким и привыкли: по-другому у нас не было.

Нужно подготовиться к занятиям, но у меня не получается сосредоточиться. Мучительно прислушиваюсь к звукам и голосам, раздающимся на первом этаже. Безнадежно вспоминаю, как мое сердце замирало некоторое время назад, когда Кай вот так же точно проходил по коридору, разговаривал с матерью или общался по телефону с друзьями. Дрожь пробегала по телу от желания, чтобы он вошел в мою комнату и дотронулся до меня – пусть грубо, но даже такому вниманию я была бы рада.

Ушедшая радость, мгновения неистовой страсти, крадущие дыхание, пламенная ненависть и не менее горячая любовь – все это сменилось одиночеством. Но стоит представить, как его руки обнимают меня, и безумие наших отношений снова ощущается вполне реальным.

Ночью я осторожно спускаюсь, забираю котенка, и мы вместе уминаем в спальне купленный мной по дороге домой скромный ужин. Заснуть у меня не получается – стены давят. Куда ни ткнись, везде воспоминания, а там – за дверью повсюду запахи, следы и голос другой девушки, которая теперь имеет на него больше прав, чем я.

Эта ситуация абсолютно не нормальна. Мне нужно бежать отсюда, как только появится возможность.