Елена Сокол – Плохая девочка. 2 в 1 (страница 116)

Я оставляю ее замечание без комментариев. Любуюсь сонным лицом Марианы и с ужасом думаю о том, как она проснется в этой ужасной комнате, в этой обшарпанной квартире, как изумится тому, где я жил все это время, и какая жизнь меня окружала. Эта спящая красавица совсем из другого мира, и такая обстановка может ее напугать.

– Идем, накормлю тебя. – Зовет мать.

Я встаю, оставляю лишь ночник, чтобы Мариана не испугалась темноты, как проснется, выхожу и прикрываю за собой дверь.

– Я не голоден, мам. – Говорю, заходя на тесную кухню.

– Уже полночь, а ты, наверняка, с утра не ел. – Она ставит на стол жареную картошку прямо в сковородке и салат из капусты. – И исхудал как.

– Да. – Соглашается Лео, подвигая меня и протискиваясь в кухню. – Ты после нашего отъезда вообще, что ли, не ел?

Он садится на табурет, и мать подает ему вилку. Места на кухне так мало, что, сидя за столом, можно было есть и с плиты.

– Нет аппетита, честно. – Мотаю головой я.

– А ты сделай усилие и все равно поешь! Поковыряй вилкой, аппетит сам и придет. – Она повышает тон так, будто мне все еще шесть лет. Ставит чайник и поворачивается ко мне. – Думаешь, я не переживаю? Думаешь, мне ее не жалко? Я хоть и обижалась на Хелену всегда, но не ненавидела. Не будь мы с Харри молодыми идиотами, живи бы мирно, и общались бы мы с ней нормально.

– Что теперь будет?

Мать пожимает плечами.

– Организуем похороны, все честь по чести.

– А деньги?

– Старые люди – мудрые, Хелена на похороны еще давно отложила. А неделю назад сказала мне об этих деньгах. Я еще такая, пошутила: «Не помирать ли ты собралась?», а она говорит: «Сынок мой, Харри, зовет меня к себе». Или ты про какие деньги? Про наследство ее?

– Мам. – Мое лицо становится жестким, мышцы напрягаются.

– Молчу-молчу. – Устало бросает она. – С Марьянкой все поделите, Харри же ее усыновил.

– Мама. – Я привожу ее в чувство одним лишь взглядом. – Может, хватит, а? Делить то, что тебе не принадлежит. Мариана тебе и так все простила, а могла заявить на вас двоих.

Киваю на Лео, который уже вовсю уминает картошку с салатом.

– Угу. – Отзывается тот. – Отделались малой кровью.

–Любишь ее, да? – У матери обрывается голос.

Смотрю на нее и не могу понять эмоций, бушующих у нее внутри. Усталость, горе, сожаление. Радость, надежда. Какая-то смесь из сумрачного неба и пульсирующего дикого солнца. Не понимаю, она уколоть меня хочет, или ей меня жаль.

– Люблю. – Отвечаю я твердо.

Даже Лео перестает жевать и смотрит на меня пораженно.

– Что? – Мне так неуютно под их взглядами, будто органы внутри меня меняются местами. – Да что?

– Ничего. – Мать возвращается к излюбленному холодному тону. – И как думаешь быть?

– Никак. – Честно говорю я. – Мариана в курсе ваших делишек. В курсе, что я все знал, и больше не хочет иметь ничего общего со мной.

– Если девочка тебя любит, то простит. – Влезает в разговор Лео.

– А еще Эмилия: она теперь живет с нами в доме Харри.

– Эмилия какая? – Таращится на меня мать. – Та, что таскалась за тобой тут, в Сампо?

– Да, мама, ты видела ее пару раз со мной в городе. Домой я ее не приводил, она из обеспеченной семьи, и… ну, ты понимаешь, ее бы шокировало то, как мы живем.

– Я не поняла, а почему она живет с вами у Харри?

У меня ком встает в горле.

– Потому, что беременна от меня. – Признаюсь с неохотой. – Сюрпри-и-из.

Мать опускается на стул, который приготовила для меня.

– Поздравляю! – Восклицает Лео.

Но его улыбка сползает с лица, как только он напарывается на ее недовольный взгляд.

– Что значит «беременна»? – Хмурится мама. – У тебя что, не нашлось мелочи в кармане на презервативы?!

– А кто, говоришь, ее родители? – Решает уточнить Лео.

– Да помолчи ты! – Рявкает она на него.

– Он сказал, обеспеченные люди. – Бормочет он под нос, возвращаясь к еде. – Чего расстраиваться…

– Сейчас уже не важно, как так вышло. – Отвечаю я матери. – Эмилия беременна, и я должен ей помочь.

– Поселив в дом Харри? – Она приподнимает одну бровь.

– Ну, да. Ей некуда было пойти.

– И с чего ты взял, что она беременна? Эмилия тебе справку показала?

– Мам, давай, не будем, ладно? Я со своими проблемами сам разберусь.

– Я же переживаю, ты – мой сын!

– Что-то поздно ты вспомнила, что ты – моя мать. – Усмехаюсь я. – Я еще лет в семь отвык докладывать тебе о своей жизни. Помнишь? Тебе было плевать на все, кроме бутылки?

Мать бледнеет, ее зрачки расширяются.

– Рита, у нас будет внук. – Жуя салат, говорит Лео. – Будем молодые бабушка с дедушкой.

– Леня! – Вскрикивает она, впервые назвав его настоящим именем. – Заткнулся бы ты!

– А как же хоккей? – Игнорирует он ее выпад. – Некому будет девке помогать с пеленками, ты ж все занят будешь.

– А не будет никакого хоккея. – С улыбкой говорю я и развожу руками. – Все. Завязал. Вылетел из команды.

Мать сидит, будто замороженная.

– М-да, обидно. – Кряхтит Лео. – Маргося, может, мы того-й, помянем Хелену? Заодно за внука будущего выпьем?

Сначала она не реагирует, затем резко вскакивает, достает из шкафа початую бутылку водки, рюмку и обрушивает с грохотом на стол перед ним.

– Пей! – Разворачивается и уносится из кухни, бросив мне напоследок: – А с тобой утром поговорим!

– Давай, бабушку-то помянем, ставь рюмку. – Улыбается Лео, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего.

– Нет, спасибо, я пойду спать.

– Грех. – Ворчит он себе под нос, наполняя рюмку. – Надо помянуть.

Я оставляю его на кухне и иду на балкон, чтобы позвонить Эмилии без свидетелей. По пути замечаю на столе сумку Марианы и телефон. Провожу по экрану пальцем – куча пропущенных от Сереброва. Ну и хорошо. Пусть поволнуется. Выхожу на балкон, достаю сигарету и убираю обратно – даже курить не хочется. На экране моего мобильного та же картина: пропущенных от Эмилии не счесть.

Набираю ее и рассказываю, что бабушка умерла. Она сочувствует, но, узнав, что Мариана сейчас со мной, в доме моей матери, выходит из себя – кричит так, что у меня закладывает уши. Напомнив, что ее это не должно беспокоить, так как мы с Эмилией давно не пара, прошу присмотреть за котом, затем завершаю разговор, выключаю телефон и возвращаюсь в свою спальню.

Мариана спит, отвернувшись к стене. Она выглядит такой хрупкой и беззащитной во сне. Время от времени вздрагивает. Я долго слушаю ее дыхание, затем решаю прилечь рядом ненадолго. Аккуратно устраиваюсь с краю, крепко обнимаю, и некоторое время мои мысли бьются в такт с ее сердцем. А потом я засыпаю.

* * *

Я слышу, как она что-то говорит, и ее тихие слова растворяются в ночи. Мне самому еще трудно вырваться из сна.

– Ты принес меня сюда? – Ее голос звучит взволнованно.