Елена Сокол – Огонь (страница 56)
– Нам нужно поговорить. – Нахмурившись, произнесла она.
Попыталась приподняться, и Лев, предугадав ее желание, придержал ее спину и поднял повыше подушки. Он и тут усложнял ей исполнение задуманного.
– Спасибо. – Тихо поблагодарила Саша и облизнула пересохшие губы. – После вчерашнего разговора я много думала.
– Я знаю. – Кивнул он. – Потому что тоже думал.
– Значит, ты должен меня понять. – Она опустила голову и надавила пальцами на виски, чтобы унять подступающую боль и собраться с духом. – Зря мы все это начали. – Выпалила Саша, посмотрев на него.
Его темные глаза распахнулись шире. Это явно было не то, что Лев Царев ожидал услышать.
– Подожди. – Она мотнула головой. – Позволь все объяснить.
Он хмыкнул. Очевидно, это означало «валяй».
– Все с самого начала было ошибкой. – Произнесла Саша. – И теперь зашло еще дальше. Мы оба уже дали друг другу намного больше, чем то, что обещали, и то, на что рассчитывали.
Она вздохнула. Лев сидел рядом с ней и выслушивал ее слова с таким лицом, словно это был приговор. Он был так близко, а его губы были такими желанными… Слишком желанными. Слишком манящими. Слишком родными. В их отношениях все изначально было
– Я смотрю на тебя, – с горечью сказала Саша, – и невольно мечтаю, планирую. Это неправильно. Подло. А ты неосознанно связываешь себя новыми обязательствами. Нельзя начинать одни отношения, пока не закончил другие. И нельзя их заканчивать только потому, что новое кажется чем-то более реальным и заманчивым, чем старое. Я не хочу вставать между тобой и твоей девушкой, которая даже не может сейчас постоять за себя. Ты должен бороться за нее до конца.
– И отказаться от тебя?
– Так будет правильнее. – Печально улыбнулась она. – Мы ошиблись. Нам не стоило так поступать. Лучше будет забыть об этом навсегда.
– Но ты не сотрешь меня из памяти. – Тяжело дыша, произнес Лев. Его взгляд потемнел, губы напряженно задрожали. – Я знаю, что все это очень плохо. Но также знаю, что ты мне нужна. И у меня не получится просто взять и забыть тебя, Саша.
Слышать из его уст свое имя было еще больнее, чем смотреть в любимое лицо и бить словами наотмашь.
– Уходи. – Попросила она. – Пожалуйста, уходи.
– Нет. – Твердо ответил он.
– Уходи, Лев! Я не хочу тебя видеть! – Надломлено выкрикнула Саша из последних сил.
Царев молчал, глядя на нее. Молчал долго. Его взгляд был осуждающим, злым, обиженным. А кадык ходил ходуном.
– Хорошо, я уйду. – Наконец, хрипло сказал он и встал. – Только сначала ты выпьешь бульон.
И не дождавшись ответа, скрылся на кухне.
Через минуту вернулся с глубокой пиалой, от которой поднимался пар, и столовой ложкой. Постелил салфетку ей на грудь, сел рядом, аккуратно зачерпнул ложкой бульон, подул на него и медленно, чтобы не разлить, протянул ей. Саша открыла рот, послушно проглотила теплую жидкость. Горлу сразу стало легче.
Так он маленькими порциями скормил ей весь бульон. Злясь, расстраиваясь и даже не глядя ей в глаза. Но сделал это.
А когда закончил, просто встал, оделся и ушел. Не сказав ни слова.
Саша опустилась на подушки и закрыла глаза. На слезы даже не было сил. Она лежала и слушала, как быстро бьется ее сердце – словно хочет броситься за ним, остановить его и вернуть обратно. Хочет вновь вернуть те мгновенья, когда от одного лишь поцелуя оно взрывалось от счастья. Мгновенья, когда не было никакого одиночества, а были лишь глаза в глаза, губы в губы, и ее бедное сердце могло биться с его сильным сердцем в унисон.
А потом из школы вернулся Гриня. Саша принимала под его строгим надзором лекарства, брызгала горло, чистила заложенный нос, пила много теплого чая с лимоном и медом и обещала, что вот-вот поправится.
Но в следующие два дня тоже пришлось пропустить стажировку, чтобы восстановить силы. Больше всего Саша переживала, как Лев справится без ее помощи с собакой, кому оставит Толю, или ему придется взять его с собой в часть? Она трижды порывалась написать ему и предложить свою помощь, но в последний момент передумывала. Ей было стыдно. К тому же, нельзя было разорвать связь, постоянно отыскивая предлоги для того, чтобы увидеться.
А еще Саша свято верила в то, что делает это в первую очередь для самого Царева. Ему нужно было пространство, чтобы мыслить трезво. Он не должен был разрываться между ней и Алиной. Ему следовало быть рядом с больной девушкой до конца – неважно, очнется ли она и продолжит жизнь беспомощным инвалидом или здоровым человеком, что, по словам врачей, было абсолютно невозможно, или по воле родителей покинет этот мир. Его долг был находиться рядом с ней.
Саша не ждала понимания от подруг. Ни одна из них не теряла близких и не оказывалась в такой же ситуации, как она. Но, возможно, даже не разделяя ее мнения и не одобряя поступков, Даша и Лера всегда были рядом. В этом вся суть дружбы. В поддержке. В добрых словах и теплых улыбках, когда очень холодно, страшно и одиноко. И в сильном плече рядом, когда тяжело.
Даша приходила после учебы, чтобы приготовить кекс или рулетики, а Лера помогала Грине делать уроки. Они ухаживали, готовили и прибирались. А еще, конечно, без остановки смешили ее, ведь позитивные эмоции лечат. И это действительно помогало Саше быстро восстанавливать силы.
Добравшись вечером первого дня до кухни, девушка обнаружила, что холодильник забит продуктами, а на плите стоит сразу несколько блюд. У Царева явно имелся талант к готовке. И другая на ее месте вцепилась бы в такого парня мертвой хваткой. Но Саша чувствовала, что поступает правильно. И больше всего ей хотелось, чтобы благодаря их расставанию правильно поступил и он.
Выйдя на смену после трех дней больничного, девушка стремилась скорее наверстать упущенное. Особенно дотошно просила Галочку объяснять ей каждую деталь происходящего на вызовах, подробно записывала все в свою тетрадь, и даже во время перерывов просила ее делиться историями из опыта службы в части, которые могли бы помочь ей в будущей работе.
Больше всего Саша волновалась, что завтра ей придется столкнуться с Царевым в части. Будет его смена. Как она посмотрит ему в глаза? Что скажет? Насколько неловко будет встретиться в столовой и отыскивать темы для разговора?
Но на следующий день, когда она утром выходила из диспетчерской, Лев прошел мимо, сделав вид, что не заметил ее.
Глава 33
– И теперь она не отвечает на мои звонки, прикинь! – Продолжал трепаться Соло, пока они входили в часть через гаражные ворота.
– И что? – Хмуро промычал Лев.
Он так злился и так устал, что не был настроен слушать байки друга о его сексуальных приключениях со знойными красотками. Даже если тот подцепил одну из них на пожарном пикнике. Даже если речь шла о лучшей подружке Саши. Лев вообще не хотел ничего о них слышать. Как она и просила, после их разговора он сосредоточился исключительно на своих проблемах.
Два дня он потратил на общение с врачами. Светила науки и медицины слово в слово заново подтвердили ему то, что он и так уже слышал. «Нет», «никогда», «никаких вариантов». Воздействовать на родителей Алины они не могли и не собирались, юридически только ее мать и отец могли решать дальнейшую судьбу дочери. С последними Лев и провел вчера гребанных три часа, обсуждая одно и то же по десятому кругу.
Под конец они чуть не поругались окончательно, и Царев понял, что своими словами и действиями лишь причиняет этим людям боль. Они и так были измучены, и просто хотели покоя: для Алины и для себя. Утром Лев закинул Марии Михайловне Толика и пообещал, что заберет ровно через сутки – завтра утром.
– Как мне отдать ей это? – Соло вынул что-то из кармана. Кружевное, красное. – Или оставить себе?
Царев выругался, остановившись и уставившись на женские стринги в его руке.
– Трусы? Серьезно? На хрена ты таскаешь их с собой?
– В то утро мы не нашли их, когда собирались, а потом я обнаружил ее трусики в складках одеяла. – Ухмыльнулся Кирилл. – Как думаешь, она специально оставила их у меня? Чтобы был повод снова увидеться?
– И поэтому она не берет трубку?
– Ну, не знаю.
– Фу, убери это от меня. – Поморщился Лев.
– И что мне теперь делать?
– Избавиться от них.
– Они симпатичные. – Пожал плечами Соло.
– Тогда носи их, сраный извращенец! – Усмехнулся Царев и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.
Зная, что в диспетчерской может находиться, Саша, он намерено не смотрел в ту сторону. Ему не хотелось ощутить возбуждение при виде ее стройных ножек и аппетитной попки – это было бы максимально ненормально в сложившейся ситуации.
– Значит, оставить на память? – Продолжал раздумывать Соло, не собираясь отставать.
– Боже, да просто надень на голову, чтобы все видели, ходи так и хвастайся! – Бросил Лев, взлетая вверх по ступеням. – Или прикладывай их к лицу, когда дрочишь.
– О, а это идея…
– Вот же срань господня, да ведь я пошутил! – Простонал Царев, обернувшись на возвышении.
Кирилл поднимался следом, приложив кружевные стринги к носу и вдыхая их аромат.
– Знал бы ты, какая она горячая. У меня от одних воспоминаний уже стоит по стойке смирно!
– Меня сейчас вырвет, – отвернулся Лев.
– Искорка будет моей. Клянусь, я добьюсь этой девчонки!