Елена Сокол – Очень плохой профессор (страница 41)
— Мама! — Не выдержала Ольга, войдя в кухню.
Матвей убрал руки от стола и выпрямился. Под изумленным взглядом матери девушка подошла и встала рядом с ним. Она взяла мужчину за руку.
— Мам, перестань, пожалуйста. Зачем ты явилась ко мне без спроса?
— Ольга, я — твоя мать, не забывай. — На лице той не дрогнул ни один мускул.
— Это не дает тебе права заваливаться без звонка и учинять здесь разборки.
— Если бы я не пришла, то не узнала бы, что ты спишь с собственным преподавателем!
— Ну, это мое дело. — Ольга ощутила, как ладони Матвея легли на ее плечи, и это придало ей уверенности. — Мама, я всю жизнь тебя слушалась. Позволь мне теперь жить так, как я хочу. Ладно? И если ты хочешь, чтобы мы и дальше с тобой общались, то тебе придется смириться с тем, что у меня теперь есть личная жизнь.
— Личная жизнь? — Женщина поставила бокал на стол и взмахнула рукой. — Ты хоть знаешь, с кем связалась?
— С кем?
— Да он же… он… безответственный!
— Мама, пожалуйста…
— Ты говорил ей? Говорил? — Набросилась она на Озерова. — Расскажи, как ты потерял свой бизнес!
Оля обернулась и растерянно посмотрела на мужчину.
Тот сохранял спокойствие. И лишь напряжение в уголках губ выдавало его беспокойство. Матвей медленно перевел взгляд на Ольгу и тихо проговорил:
— Я сам довел свою фирму до краха. И твоя мать купила у меня ее почти за бесценок. — Он снова посмотрел на Паулину Аркадьевну. — Вы об этом хотели ей поведать? Если да, то мне совершенно не стыдно.
— Довести успешный бизнес до ручки, выжать из него все до последней капли и пустить в никуда. Это же безумие! — Женщина покачала головой. — Никакой деловой хватки, поэтому ты сейчас и живешь в нищете.
— Я спасал мать своего ребенка.
— Да все же знали, что Ирина обречена… — Горько сказала мать Оли и допила вино залпом. — А ты уперся, как осел.
— У меня не было выбора. — Голос Озерова прозвучал надломлено. — Я должен был использовать любой, даже призрачный, шанс.
— Выбор есть всегда.
— Мне говорили, что вероятность того, что ей поможет лечение в Германии, мала, но она существует. Шансы были ничтожны,
— Это бизнес! — Загорелись ее глаза. Она наклонилась вперед, пытаясь заглянуть в лицо дочери. — Ты представляешь, этот человек снимал у нас производственные площади. Всё налажено, куча партнеров, свободная ниша и минимум конкурентов, дело активно развивалось, а он взял и все спустил на лечение безнадежно умирающей жены! Как тебе? И ведь все понимали, что она умирает, а ты… — она ткнула пальцем в Озерова, — ты не остановился, пока не выжал из своей фирмы все до последней капли!
— Я не мог по-другому.
Ольга почувствовала, как пальцы Матвея задрожали на ее плечах.
— Никогда не пойму этого. Загубить свое детище… — Фыркнула Паулина Аркадьевна.
— А если бы речь шла о вашем муже? — Печально спросил Озеров. — Вы бы не сделали все возможное и невозможное, чтобы спасти его?
— Мой муж умер от сердечного приступа, — отмахнулась женщина.
— Значит, ты купила его фирму за бесценок? — Глухо произнесла Оля.
Мать кивнула.
— У него образовался долг передо мной, так что это была выгодная сделка.
— А еще мне очень нужна была недостающая сумма. — Вздохнул Матвей. — И я согласился.
— Надеюсь, ты пожалел. — Улыбнулась Паулина Аркадьевна.
— Я бы жалел, если бы не сделал этого. — Твердо сказал он. — И не простил бы себе, если бы не использовал все имеющиеся возможности, чтобы спасти Ирину.
— М-да. — Поправила прическу мать Ольги и покачала головой. — Плесни-ка мне хоть еще вина, что ли.
Она сказала это как-то устало и даже буднично. Села поудобнее и снова с сомнением уставилась на них.
42
Паулина Аркадьевна любила проверять людей на прочность.
Ехидно поддевать, провоцировать, иногда откровенно издеваться и потом смотреть на их реакцию. Слабых и безвольных она быстро подминала под себя, поэтому Озерова женщина уважала еще с тех времен, когда мужчина вплотную занялся бизнесом жены и начал сотрудничать с ней по аренде зданий.
Жизнь закалила Паулину.
Она заставила ее отрастить когти и зубы, чтобы выжить. Десять долгих лет ее муж создавал свою компанию и ставил ее на ноги, но пожинать плоды собственного труда ему суждено не было: он скончался однажды утром за завтраком. Сел за стол, взял чашку с кофе, как-то странно посмотрел на жену, а затем упал. Врачи скорой только развели руками — мужчина скончался моментально.
Паулине тогда было слегка за тридцать, она мало что соображала в бизнесе, и друзья покойного мужа быстро сориентировались: кто-то предложил ей свою помощь в управлении делами, кто-то стал откровенно угрожать, что если она хочет спать спокойно, то должна уступить место главы предприятия одному из них.
Но женщина не намерена была так просто расстаться с тем, что заработал ее муж для нее и для их любимой дочери. Она наняла себе охрану, несколько помощников и приступила к руководству фирмой. Никто в целом свете не знал, чего ей всё это стоило. Никто не видел ее бессонных ночей, слез и диких истерик. Никто не был в курсе, как сильно Паулина теперь боялась совершить ошибку и потерять все, что было нажито непосильным трудом ее супруга.
Жизнь сделала из вдовы Алексеевой циничную и хладнокровную стерву. Единственной, на кого не распространялось ее безразличие, была любимая дочь Ольга. Она получала всё самое лучшее и ни в чем не должна была нуждаться.
Женщина чередовала ласку и угрозы, уговоры и приказы. Мысль о том, что девочка когда-нибудь вырастет и выйдет в реальный мир, полный опасностей, была для нее страшнее боязни остаться без денег. Поэтому однажды, поняв, что теряет контроль над Ольгой, Паулина не на шутку перепугалась.
Нет, у нее не было на примете богатых женихов для Оли. Хотя бы просто потому, что ни один мужчина на свете не был достоин ее дочери. Но в голову у Паулины Аркадьевны никак не укладывалось то, что ее девочка уже выросла.
Она ведь вот — только вчера была совсем крохой, которую нужно было оберегать от всего мира. И только вчера женщина давала себе слово, что сегодня еще немножко поработает, а завтра возьмет отпуск и проведет с дочкой время. А тут оп — никаких завтра. Ольга сама уже женщина, у нее появилось свое мнение, она ушла из дома, и по квартире у нее разгуливает полураздетый взрослый мужик.
Такое любую мать бы вывело из себя.
И Паулина Аркадьевна не была исключением. Ей, как говорится, моментально «поплохело» при виде него. Шутка ли дело, Озеров всего на год был младше ее собственного любовника! К тому же, у него за спиной был багаж: дочь-подросток и настоящая драма со скончавшейся от рака женой. Разумеется, женщину понесло. Да не просто понесло, а так мощно, что она сама себя не узнавала, когда бросала ему в лицо одну за другой язвительные реплики.
Всё, что она говорила, было призвано вывести мужчину из себя. Обнажить его слабости, заставить огрызаться в ответ. Но Матвей ничуть не изменился за эти годы. Оставался таким же упрямым, серьезным и сосредоточенным, как и четыре года назад.
Паулина помнила все так, будто оно было вчера.
Ирина Озерова была удивительным человеком. В памяти Алексеевой навсегда отпечатались ее рассказы о том, как она, будучи еще студенткой, изобрела тот чудо-состав, который защищал ботинки от воздействия дорожных реагентов. А получив патент, она с помощью мужа организовала собственное производство.
Озеровы тогда сняли у Алексеевой помещение и разместили там цех по производству этого крема для обуви. Ирина занималась новыми патентами, разработками, а Матвей налаживал производство и сбыт. Паулина в чем-то видела в Озеровой себя: та тоже развивала бизнес, будучи молодой мамой с ребенком на руках.
Дела у семейной пары шли хорошо, обороты росли, продукцию брали на реализацию магазины города и района. Одно из предприятий по производству обуви даже разработало вместе с Озеровыми линейку фирменных средств под их брендом и дало рекламу на телевидении. Матвей видел, что жена все больше зашивается, и принял решение уйти с кафедры. Буквально через несколько дней Ирина впервые упала без сознания прямо в цеху.
Потом были боли, диагноз, слезы и долгие бессонные ночи.
Они к тому времени очень хорошо общались и были даже дружны с Ириной, поэтому Паулина Аркадьевна была в курсе всех их дел. Врачи не давали Озеровой никаких шансов — все-таки, последняя стадия. Они указывали лишь туманные сроки, которые уменьшались от осмотра к осмотру, от анализа к анализу.
Ирина сгорела всего за пару месяцев. За две недели до смерти она попросила Паулину серьезно поговорить с Матвеем. Озеровой не хотелось, чтобы муж жертвовал бизнесом, который мог еще долгие годы кормить их с Верой после того, как она умрет.
Но тот, конечно, никого не хотел слушать. Как одержимый, он распродавал активы, чтобы собрать нужную сумму. Еще немного, и от цеха не осталось бы ничего. Именно тогда Паулина Аркадьевна и предложила ему необходимую сумму в обмен на налаженный бизнес.
Оформили нужные бумаги, и больше она Озерова никогда не видела. На похороны не пришла — было стыдно. Всё-таки, могла дать эти деньги в долг, но сделала так, чтобы было выгодно ей самой. И очень потом старалась ни о чем не жалеть.
За прошедшие годы цех превратился в небольшой заводик, снабжавший инновационными средствами для ухода за обувью уже полстраны, и предприятие Паулины Аркадьевны укрепило лидирующие позиции в отрасли. Но чисто по-человечески женщина до сих пор не могла простить себе своего поступка. Вроде всё сделала правильно и даже по закону, а в душе будто осталась должна Озерову и его Ирине.