Елена Сокол – Очень плохой профессор (страница 4)
— Блин… — Прикусила губу ее новая подруга.
— Вот именно! Не коньяк, а сыворотка правды какая-то…
— Так ты же вроде не пьешь? — Нахмурилась Лилька, упирая руки в бока.
В плюшевых тапочках, коротком топе и старых, потертых джинсовых шортах она смотрелась совсем ребенком.
— В том-то и дело, что не пью! — Алексеева покачала головой. — Иначе бы так не опозорилась. И не стала бы вешаться ему на шею…
— Кому? — Глаза Лильки округлились.
— Кому-кому. Профессору! Он по доброте душевной подвез меня до дома и проводил до подъезда, а потом… потом… не знаю, как это вышло… в общем, присосалась я к нему, как пиявка! Вот позорище…
— Ты его поцеловала?
Ольга беспомощно опустила плечи:
— Да. Кажется. Или он меня. Сама не поняла, как это вышло. — Она изобразила руками ядерный взрыв: — Пыщ! И всё — мы пытаемся сожрать друг друга возле подъезда.
Лилька принялась обмахиваться руками:
— Потрясающе!
— Что здесь потрясающего? Мне та-а-ак стыдно!
— А кто он? Он хоть симпатичный? Профессор твой. — Соседка прищурилась. — Или того. Как все профессоры: старый, лысеющий, с огромным пузом. Если это кто-то из наших, то дай угадаю… — Она округлила глаза. — Только не говори, что Князев!
— Фу… — Алексеева наморщила нос. — Конечно, нет. Он… красивый. Наверное.
— О. Мой. Бог! — Лилька схватилась за сердце и пошатнулась. — Я боюсь это произнести… Неужели…
— Озеров. — Выпалила Оля и зажмурилась.
— Вау, Ольк, какая ты счастливая! — С придыханием сказала соседка. — Он же ходячий секс!
Алексеева не разделяла этих восторгов:
— Всё, мне конец. — Тихо прошептала она, глядя на то, как Лилька заламывает руки. — Не представляю, как завтра явлюсь в университет и буду смотреть ему в глаза.
— Как, как? С вызовом! — Девчонка потерла ладони друг о друга. — Зачем тебе какой-то задрот из приложения для знакомств, если можно совратить нашего неприступного профессора? Ты знаешь, сколько девчонок с нашего потока перед ним хвостами вертели? Да все! А он того — кремень! Даже глазом не моргнул ни разу!
— Лиля! — Взмолилась девушка.
— Идем. — Соседка ломанулась в приоткрытую дверь. — Расскажешь мне всё в деталях!
— Извини. — Покачала головой Алексеева. — Лиль, давай не сейчас? Ладно? Мне… мне нужно побыть одной. Завтра всё обсудим, хорошо?
— Хорошо. — Неохотно согласилась обладательница озорных кудряшек. С обиженным видом и наигранно шаркая тапками по полу, она направилась к двери своей квартиры. — Но ты все равно мне все расскажешь! Я от тебя не отстану!
— Даже не сомневаюсь. — Устало проговорила Оля.
Вошла в квартиру, включила свет, закрыла дверь и прислонилась спиной к стене. Мысли снова вернулись к страстным объятиям с профессором. Интересно, есть ли у него подружка?
Все-таки, совет соседки не выглядел теперь таким уж бессмысленным. Этот мужчина определенно нравился Ольге. И раз он целовал ее, значит, не так уж ему были неприятны дефекты ее внешности. Может, не стоило его отталкивать?
Боже
В низу живота опять сладко заныло. От воспоминаний о том, как его сильные руки сжимали ее тело в темноте, закружилась голова. Девушка снова будто ощутила на себе их тяжесть. Снова будто увидела направленный на нее обжигающий взгляд. Снова почувствовала, как его напряженный твердый член упирается ей в бедро.
Господи, да что со мной такое?
Алексеева скинула туфельки и метнулась в ванную. Включила воду и начала торопливо скидывать с себя одежду. В этот момент ее ждало новое, удивительное открытие: ее белье было мокрым насквозь от желания. Такое со студенткой-отличницей приключилось впервые. Даже когда ее бывший парень Артур пытался ласкать ее пальцами через одежду, с ней ничего подобного не происходило.
6
Вообще, у них с Артуром были довольно странные отношения.
Когда Оля по наставлению строгой матери поступила на первый курс финансового факультета, она чувствовала себя неуютно. Здесь, в отличие от частной школы, где ей довелось учиться в старших классах, девушку не обзывали Кляксой или Уродиной. Студенты вообще мало обращали внимания друг на друга.
Позже, когда все немного попривыкли друг к другу, стали образовываться компании и группы. Тогда Алексеева и вызвалась быть старостой. Ей нравилось выполнять общественно-полезные поручения и ответственные задания. Иногда их было так много, что можно было до самого вечера не возвращаться в огромный, унылый особняк под надзор авторитарной матушки.
Единственной, с кем более-менее сблизилась Оля ко второму году учебы, была Мануш. Темноглазая, грудастая, с красивыми пухлыми губами и копной блестящих черных волос. Приезжая. Девушка была растеряна и пыталась всеми способами освоиться на новом месте. Изо всех сил она старалась успевать по учебе, чтобы не вылететь с универа и не вернуться раньше времени на родину, где ее уже ждал жених, которому ее насильно сосватали ее же заботливые родственники.
— Мне нужно учиться хорошо! — Говорила Мануш, всякий раз спрашивая совета у Оли по той или иной учебной теме. — Если меня отчислят, то за мной приедут три моих брата. Они увезут меня на родину, а там сразу отдадут под венец!
Алексеева жалела подругу, которой была уготована такая нелегкая судьба, поэтому помогала ей, как могла. Мысленно она проводила параллели с собой, ведь ей точно также с малых лет приходилось жить по указке матери: никаких собственных желаний, делай, как скажут, и не вздумай жаловаться.
Ольга радовалась тому, что нашла подругу, с которой можно было говорить обо всем на свете. И даже то, что легкомысленная Мануш стала со временем садиться ей на шею, ее не особо расстраивало.
— Я всё понимаю, да. У тебя впереди всего три года свободной жизни, а потом ты станешь женой. Хозяйство, дети, огромная семья. Конечно, иди, сходи в клуб, я тебя прикрою.
Алексеева все чаще стала замечать подругу в компании разных парней. Один провожает ее утром в университет, другой встречает у общежития для иностранных студентов, с третьим она идет на танцы.
— Мне нужно отрываться по полной. — Объясняла Мануш. — Время идет, а эти воспоминания — это единственное, что останется у меня, когда я стану чьей-то скучной, толстой женой у себя на родине.
— Но ведь ты говорила, что должна выйти замуж «девочкой»? — Краснела, задавая неудобный вопрос Оля.
Подруга тогда лишь отмахнулась:
— Перед отъездом домой зашьюсь. Сделаю операцию, понимаешь? Это сейчас проще простого — наши все так делают. Пол общаги спят с мужиками, как ненасытные кошки, а потом просто делают гименопластику перед отъездом домой. Слышала о таком?
И в чем-то Оля даже понимала Мануш. Трудно, когда вот так. Когда не имеешь возможности поступать по-своему, и вынуждена постоянно и во всем слушать старших. Поэтому она никогда не осуждала ее.
А потом появился Артур.
Не в смысле появился, он был в их группе с первого дня. Популярный парень, спортсмен, симпатичный, широкоплечий. Девчонки на него вешались пачками, а он почему-то обратил внимание на нее — на Олю. Не яркую, не красивую, с этими странными пятнами и растерянным взглядом.
Артур просто подошел и заговорил с ней однажды на перемене. Потом стал провожать после занятий, подвозил домой, приглашал погулять в парке. Оказалось, что у молодых людей много общего: любовь к старым фильмам, классической литературе и долгим прогулкам в вечерних сумерках. Парень был из простой, небогатой семьи, к тому же, дела с учебой у него шли неважно, поэтому мать, едва прознав о зарождающихся отношениях, яростно взбунтовалась.
В общем, ребятам пришлось прятаться от нее и по мере возможности скрывать свой роман. Хотя какой там роман — всё было целомудренно, невинно и довольно неспешно. Иногда они ходили вместе в кино, иногда держались за руки и целовались в парке на лавочке. Иногда Оля приходила поддержать Артура на соревнованиях по плаванию, а потом допоздна писала за него курсовые — ему же бедному некогда, да и устал он, наверное.
Не то, чтобы Оля его безумно любила. Но Артур ей нравился. И даже очень. Но больше всего в этом парне Алексеева ценила тот факт, что он был первым, кто заинтересовался ею, как женщиной. И дело было не в том, что он не замечал ее внешних изъянов, нет — иногда он подолгу рассматривал пятна на ее лице и задумчиво хмурил брови. Просто Артур реально ее хотел, даже несмотря на эти косметические дефекты.
Сначала он постоянно инициировал попытки уединиться где-нибудь на квартире у его друзей или приглашал Алексееву к себе домой. Он нежно целовал ее, гладил, пару раз даже пытался раздеть, но Оля не хотела торопиться. Она хотела, чтобы всё развивалось постепенно. Ей хотелось, чтобы предчувствие того, что наступил подходящий момент, пришло к ней само. И Артур понимающе кивал и соглашался ждать, когда девушка захочет этого сама.
И это его понимание Ольга ценила еще больше.
Вот это настоящие отношения. Вот это высокие чувства. И пусть никто в их группе, кроме Мануш, не верил в то, что спортсмен искренне любит серую мышь Алексееву, сама Оля твердо знала — он истинный рыцарь ее сердца. Верный и готовый ждать столько, сколько потребуется.
Как выяснилось позже: ждать Артурчик мог вечно, потому что сладострастная Мануш с лихвой удовлетворяла любые его прихоти. И если бы Оля однажды не забыла учебник в комнате подруги и не вернулась за ним, то, наверное, никогда бы не узнала о том, как оба близких человека старательно заботились о ее душевном покое.