Елена Сокол – Очень плохой профессор (страница 24)

Алексеева ни о чем не жалела. Она чувствовала, что это лишь начало их пути. Ольга понимала, что мужчина сдерживался ради нее, знала, что всё, что она получила, было лишь авансом. Прелюдией к долгой симфонии волнительных наслаждений.

Выйдя из душа, она взяла с полки пушистые тапочки, надела их на ноги и обернулась в найденный там же, на полке, объемный махровый халат. Слегка подсушив полотенцем мокрые волосы, девушка прошлепала к двери, открыла ее и вышла на веранду.

Мужчины сидели в плетеных креслах и пили пиво. Заметив ее появление, они резко замолчали. Остались лишь стрекот сверчков в траве под высокими деревьями и шум прохладного ветра, гуляющего в кронах.

— Проснулась? — После неловкой паузы произнес Озеров. Поставил бутылку на пол и позвал ее: — Иди сюда.

Так как третьего кресла поблизости не наблюдалось, Ольга, недолго думая, подошла и уселась прямо на колени к профессору. Удивление Дмитрия она встретила с вызовом во взгляде. Пусть думает, что хочет. Наверняка, просто завидует.

— Зря я за тебя беспокоился, — вдруг проговорил этот Дима, отхлебывая из горла. Он посмотрел Ольге в глаза: — Не видел Озерова таким счастливым со дня смерти Ирины.

Наверное, что-то ощутимо изменилось в лице Матвея, потому что в ту же секунду, как управляющий посмотрел на старого друга, в его взгляде появились растерянность и сожаление.

— Прости. — Он бросил на товарища виноватый взгляд. — Не подумал… как-то…

Озеров молчал. Его пальцы крепче сомкнулись на бедре Ольги. Скользнув ниже, погладили оголившееся колено и собственнически поправили край халата, укрывая ножки студентки от посторонних глаз.

Очевидно, эта Ирина была кем-то значимым для него. Он никогда не упоминал о ней прежде. Девушка почти физически ощутила напряжение, которое сковало всё его тело при упоминании этого имени.

— А как давно вы знакомы с профессором, Дмитрий? — Спросила Оля, чтобы разрядить обстановку.

— С кем? С профессором? — Хохотнул мужчина. Сел удобнее и посмотрел на друга: — А она у тебя забавная. — Снова повернулся к девушке. — Профессора, говоришь? Я знаю этого оболдуя еще со школы. Знал еще до того, как он стал носить эти скучные костюмчики и защитил свою диссертацию!

— Правда? Можно подробнее? — Улыбнулась она.

— Думаю, не стоит. — Заржал Дима, откидываясь на спинку. — Не хочу отхватить. Он и так уже на меня волком смотрит. Захочет, сам расскажет. — Он отставил бутылку в сторону и поднялся с места. — Ладно, не буду мешать вам получать удовольствие от отдыха. «Профессор», — он нарисовал в воздухе кавычки, — и так редко берет выходные, так что наслаждайтесь.

Он отдал другу под козырек, подошел ближе, взял ладонь Алексеевой и поднес к губам:

— Ольга. — Поцеловал и шутовски откланялся.

— Клоун… — Покачал головой Озеров и уткнулся носом в вырез на халате девушки. — Еще со школы не может смириться с тем, что увлечения у нас были одинаковые, а успехи в учебе разные. До сих пор стебётся надо мной и обзывает занудой из-за того, что я преподаю в вузе.

— Он довольно… милый. — Сказала Оля, запуская пальцы в волосы профессора. — Заботится о тебе.

— Разгильдяй. — Проворчал Матвей.

— Разумеется, я не стану спрашивать, что он имел в виду, когда сказал о твоей…

— Ирина — мать моей дочери. Она умерла четыре года назад.

Ольга застыла от неожиданности.

— Вообще-то, я хотела спросить о другом, но… — она прочистила горло. — Прости.

— Ничего страшного. Я это уже… пережил. — Тихо сказал Матвей и посмотрел ей в глаза.

Сколько же боли и потаенной печали таилось в его взгляде. Девушка не знала, что сказать и как утешить мужчину. Наверное, нужны были какие-то слова поддержки, но на ум ничего не приходило. Почему-то она подумала в этот момент о его дочери. Ольга знала, что чувствуют те, кто теряет родителей, и могла представить, как больно было сейчас его Вере.

— Мы с ней… — Заговорил Озеров, нахмурившись. Эти слова будто выходили из него через тяжкие муки. — Мы… в общем, мы не были женаты. Мы дружили. С детства. — Он облизнул губы. — Она была бойкой, веселой, с ней никогда не было скучно. Ира старалась пробиться в жизни, много работала, училась. А мне все доставалось легко. Я только катался на байке, тусовался, трахал девчонок — каждый день разных. А она всё смеялась надо мной. Говорила, что помрет со смеху, если однажды найдется та, которая заставит меня остановиться.

Именно Ирина и уговорила меня пойти в аспирантуру. Мне тогда было плевать, чем заниматься. Я не видел своего места в жизни. Потом по ее же совету принял приглашение преподавать в университете. Мне было без разницы: ночью я кутил, утром читал лекции, после обеда заваливался спать, и никто ничего не замечал. А потом мы переспали. Всего раз. По пьяни на одной из вечеринок. Так, перепихнулись по-дружески и забыли.

Но Ира забеременела, и всё изменилось. Она решила оставить ребенка и спросила, хочу ли я принимать участие в его воспитании. Я не знал. Не отказывался, но и не проявлял особого энтузиазма. Но когда впервые взял на руки дочь… во мне что-то перещелкнуло. Я дал себе слово, что буду с этой женщиной и никогда ее не разочарую. Сначала как друг, но позже понял — у нас семья. И мы стали жить вместе. Ирина основала свой бизнес, я бросил идею получить ученое звание, хотел полностью сосредоточиться на нашей фирме… А потом она заболела раком. И всё. Сгорела буквально за полгода…

Он поморщился как от горечи и бессильно развел руками.

Девушка молча обняла его и погладила по спине. Что тут скажешь? Это больно. Адски, нестерпимо больно и очень печально. Ей было жаль, что ему довелось пережить подобное.

Пожалуй, если бы не выпитое, мужчина никогда бы не поделился с ней. И Ольга была благодарна ему за эту откровенность. Она осторожно коснулась его щек, притянула к себе лицо Матвея и горячо поцеловала. Ей очень хотелось забрать у него эту боль навсегда. Конечно, это было невозможно, но девушка могла уменьшить ее хотя бы ненадолго — на этот короткий миг, когда с жаром касалась его мягких губ.

— Будешь? — Спросил Матвей, протягивая бутылку, когда они с трудом, но оторвались друг от друга.

Ольга сделала два глотка и отдала бутылку обратно:

— Ты очень рискуешь, профессор. — Она ухмыльнулась. — Вспомни, что было в прошлый раз.

— Ты про сыворотку правды? — улыбнулся он.

Потянулся и слизнул языком ледяные капли пива с ее верхней губы.

— Угу. — Девушка поцеловала его.

Озеров отклонился на спинку кресла и прижал голову девушки к своей груди. Они посидели несколько минут в тишине, наслаждаясь моментом и остывая от переживаний, а затем поднялись.

— Эй! — Игриво воскликнула Ольга, когда профессор шлепнул ее по попе.

— Не сдержался, — прошептал он, прижимаясь к ней плотнее.

Они продолжили движение, вошли в домик и закрыли за собой дверь.

— Так и не сдерживайся. — хрипло выдохнула девушка, увлекая его за собой.

26

«Удивительная девчонка», — думал Озеров, засыпая. Наверное, ей было больно и неуютно, как это обычно бывает после первого раза с мужчиной, а она все равно к нему льнула, как ласковая домашняя кошечка. Неуклюже пыталась соблазнять и, лукаво улыбаясь, тянула к постели.

Если бы она только знала, что профессору достаточно было просто взглянуть на нее, как эрекция появлялась у него тут как тут, то вряд ли бы стала прилагать столько усилий. Матвей целовал ее мягкие сладкие губы и просто с ума сходил от возбуждения.

Кто бы знал, каких трудностей ему стоило взять волю в кулак и отступиться в последний момент. Но он хоть и с трудом, но уговорил Ольгу закрыть глаза и поспать.

И едва за окном забрезжил рассвет, как Озеров проснулся и обнаружил себя лежащим с девушкой в обнимку. И не просто лежащим, а с напряженным членом, вплотную прижатым к ее упругой попке.

Грудь девушки мерно вздымалась и опускалась. Она сладко спала. А он прижимал ее к себе так крепко, будто боялся, что она проснется и убежит.

Какое-то время Озеров почти не дышал. Судя по тому, как он начинал относиться к этой девушке, непреодолимое влечение могло стать меньшей из его проблем. Матвею хотелось заботиться о ней, радовать простыми мелочами и получать в награду за свои действия ее широкую, открытую улыбку. А еще жутко хотелось придушить любого из мужчин, кто посмеет просто посмотреть на нее своими бессовестными глазами.

Озеров осторожно поднял руку с тела девушки и взял с тумбочки телефон. Семь утра. Время в запасе еще было.

Положив мобильник обратно, он отодвинулся немного назад. Теперь нужно было встать так, чтобы не разбудить ее. Пусть поспит, пока он принимает душ. Им еще ехать обратно в город, а там у Ольги занятия с третьей пары, да и у него лекции у студентов с пятого курса.

Матвей приподнялся, совсем некстати задев напряженным достоинством ягодицу девушки, и его член требовательно дернулся и еще сильнее вырос в размерах. Чертово трение между их телами, кажется, высекало нечаянные искры! Профессор шепотом выругался, а затем выругался еще раз — потому что понял, что не в силах встать с постели, не вдохнув еще раз аромат ее кожи.

Матвей наклонился, коснулся носом у нее за ушком и осторожно вдохнул. Боже мой…Никогда в жизни его так не торкало от женского запаха. Озеров как фетишист, как гребаный извращенец, около минуты просто медленно тянул носом сладковато-цветочный аромат ее волос и тела и едва не дрожал от наслаждения.