Елена Сокол – Нана (страница 74)

— Ты, конечно, понимаешь, что мои люди будут следить за каждым твоим шагом?

— Разумеется.

— Ну, допустим, ладно. — Он хищно облизнулся. — Даю тебе добро. Попробуй. — Усмехнулся. — Мне даже будет интересно.

Мое сердце застучало сильнее. Надеюсь, было хорошо слышно, и Донских смог записать весь разговор. Самая опасная часть представления только начиналась.

Нана

Не знаю, почему обняла его. Наверное, почувствовала жалость. Говорят, подобное чувство может заставить людей сблизиться. Но на самом деле, это самое отвратительное и унизительное, что можно ощущать по отношению к мужчине.

Кирилл обнимал меня в ответ, дрожал всем телом, а я хотела, чтобы он прекратил ронять слезы и взял себя в руки. Мне не хотелось жалеть, мне хотелось злиться на него еще больше.

Неуклюже отстранилась и еще раз посмотрела в его лицо. Красные прожилки в глазах, бледная кожа. Даже разбитые губы были искусаны в кровь. И самое главное, в области виска темнела большая припухлость, щека отекла, а веки обоих глаз украшала пугающая синева. Больно было смотреть на него. Даже старая сечка на скуле от удара Ильи снова надулась и воспалилась.

— Как ты? — Спросил меня Кирилл, тяжело дыша.

Где-то за моей спиной слышался удаляющийся звук мотора, и сердце больно сжималось в попытке пережить отъезд Ильи.

— А ты как думаешь? — Опустила взгляд, села на одну из деревянных ступеней, ведущих к веранде. Положила рюкзак рядом, на деревянный пол.

— Я очень виноват перед тобой. — Сказал он.

Притворилась, что не слышала. Мне не нужны были его оправдания. Моя душа — там, с его братом. И все мысли о нем. Лишь бы вернулся живым, чтобы он там ни задумал. Пусть только все обойдется! Пусть!

— Мне нет оправдания. — Произнес тихо, подошел и присел рядом.

Ждал ответа. Но что мне нужно было ему сказать? Что прощаю? Или что он трус? Что подлец? И что мы теперь не вместе, и это совершенно очевидно?

Я просто сорвала травинку, намотала ее на палец и уставилась на речку, тихим течением стремившуюся куда-то вдаль. Наматывала, разматывала зеленый стебелек. Потом молча выкинула. Взяла новую травинку — какой-то тоненький колосочек, покрутила в руках, постучала по коленке, посмотрела на нее сквозь угасающий солнечный свет. И отбросила в кусты, сквозь которые проглядывали головки мелких полевых цветов.

Кирилл и Илья.

Как два бутона с одного куста. Один белый, чистый, благородный. С сияющими капельками росы, застывшими, как слезы, на нежных лепестках. Обласканный ветром, источающий свежесть, светящийся душевным покоем. Другой черный — распускает свой аромат, как силки. Заманивает, чтобы окутать, одурманить, а затем вонзить колючие шипы, сочащиеся смертельным ядом. Он питается кровью тех, кто рискнул однажды дотронуться, поэтому цветет пышно, сильно. Черный цветок. Черный стебель. Прекрасный и такой опасный.

— Ты меня просто бросил там. — Сказала, стараясь дышать, как можно глубже. Никак не получалось вдохнуть, как следует.

Господи, пусть с Ильей все будет хорошо. Помоги ему…

— Я думал, что ты все понимаешь. — Кирилл вскочил и встал передо мной. Наклонился. — Слышала ведь, меня заставили убить человека?

В его словах не было слышно раскаяния, скорее, упрек.

— Но ты не сделал никаких шагов, чтобы спасти меня. — Медленно подняла на него глаза. Перестала дышать, осознавая теперь на все сто процентов, что могла умереть этой ночью. — Ты же просто спрятал здесь свою задницу.

Эти слова вызвали у него взрыв эмоций. Кирилл был растерян, удивлен, рассержен. Взмахнул руками, поскреб щеку, начавшую покрываться едва заметной темной щетиной. Затем с размаху хлопнул себя по бедрам:

— Да я думал о тебе, не переставая! — Встал передо мной на колени, приблизил свое лицо к моему. — Боялся, что из-за меня ты умрешь. Но не знал, что сделать и как помочь. — Положил свои ладони на мои плечи, слегка встряхнул. — Никто не был намоем месте!

Взгляд его поблеклых глаз разрывал мне сердце.

— Ладно, проехали. — Ответила тихо, пытаясь отвернуться.

Он наклонился так, что его лицо оказалось невыносимо близко от моего. Ноздри раздувались от отчаяния, на скулах играли желваки. А я только и могла думать про себя: «такой же, но не Илья. Абсолютно такой же. Другой. Но не Он… Не Он…»

— Ты имеешь полное право считать меня ничтожеством. — Кирилл взял мою руку, приложил к своему сердцу. Оно колотилось, как ненормальное. — И я себя никогда не прощу.

У меня внутри все сжалось, в горле пересохло, голос превратился в тоненький писк:

— Ты — вор, Кирилл. — Смотрела в его глаза и понимала: там пусто. Я не видела в них себя. — Зачем тебе нужно было все это? — Медленно убрала руку. — У тебя же все было.

На пару секунд он, кажется, задумался. Попытался что-то осмыслить, найти ответы.

— Я… не хотел зависеть от отца. — Его лицо потемнело, пальцы сжались в кулаки. — Черт, да! Я дико жалею! — От тона его голоса мое сердце испуганно пропустило один удар. — Но это все было ради тебя!

Кирилл меня пугал. Эта резкая смена настроений пугала. То дикий, бешеный, не собирающийся оправдываться, то жалкий, растоптанный, молящий о прощении. Теперь он одним взглядом бросал мне вызов, давил, пытался сломить, обвинить.

— Ради меня? — Отвела назад локти, уперлась ладонями в его грудь. Оттолкнула и встала. — Да ты хоть раз спросил меня, хочу ли я этого?

Кирилл стоял, широко расставив ноги. Хмурил брови, превращаясь на глазах в каменную стену.

— Все, что я делал, было только для того, чтобы мы ни в чем не нуждались.

Я сделала шаг назад, всплеснула руками.

— И вот результат. — Покачала головой. — Нет никаких мы! Нет! — Всхлипнула. — А еще из-за твоих действий Илья оказался в беде.

У меня сердце от этих мыслей разбилось. По-настоящему. В груди вдруг заболело так, будто меня ножом пронзили, а лезвие вынуть забыли.

— Лучше скажи мне, как ты с Ильей оказалась? — Доброта исчезла из его глаз окончательно.

От этих слов кровь бросилась мне в лицо.

— Да никак. — Сглотнуть не вышло, горло сжалось от воспоминаний. — Сбежала от похитителей и побежала к нему. Чтобы спасти. Они бы его убили, думая, что это ты. А я не могла его бросить! — На меня накатила тошнота, я прижала руки к животу. — Если бы он умер, я бы… не хотела бы жить. — Указала на него пальцем. — А ты, Кирилл… Ты ни о ком не подумал! Даже родного брата не предупредил об опасности!

Его лицо покрылось тревожными морщинами, руки сжались, костяшки пальцев побелели:

— Я бы посмотрел на него, окажись он на моем месте.

— Да он и так сейчас на твоем месте, как ты не понимаешь?! — Сорвалась я. — Илья на все готов ради тебя. Рискует своей жизнью. — Я ненавидела себя за отчаяние, которое слышалось в моем голосе. — Ты никогда не искупишь своей вины, если он погибнет! Господи, да я такое пережила за последние сутки… А ты все стоишь и талдычишь «я, я, я»!

— Значит, ты теперь с ним? — В его глазах вспыхнул гнев, мышцы взбугрились от ярости. Будто это не Кирилл был, а кто-то другой.

— Да я всегда была с ним! — Это простое признание вывернуло меня наизнанку. — С самого первого дня! — Внутри рождалось чувство вины, но я продолжила: — Если бы не твои фокусы, мне все было бы предельно ясно сразу. — Покачала головой. — Ты зачем, вообще, другого человека вместо себя на свидание отправлял? Некогда самому было? Опять, наверное, с Тимом тачки угонял? Да? — Видя, что он хищной походкой тигра движется ко мне, сделала несколько шагов назад и натолкнулась спиной на дверь. — В этом весь ты. Для тебя это всегда было важнее. Чем семья, брат или я. Ты никого не любишь, кроме себя. Поэтому и не дал мне выбора, скрыл от меня правду. Не хотел, чтобы я знала про существование твоего брата!

Выпалила все на одном дыхании.

— Я не хотел тебя потерять. — Прошептал, подойдя отчаянно близко.

— Он бы вернулся за мной. Понимаешь? — Вздрогнула, глядя в его одичавшие глаза. — Если бы был жив, Илья вернулся бы за мной к этой банде головорезов. Обменял бы свою жизнь на мою, если бы понадобилось. А ты… тебя я даже не ждала. — Затаила дыхание, заметив, как он сжал зубы. — Знала, что не придешь. Что себя спасать будешь. — Это был удар ниже пояса. Кирилл даже не моргал, выслушивая мои обвинения. — Ты прости меня за эти слова, Кирилл. Они жестокие, безжалостные. Но я говорю их, потому что желаю тебе добра. И потому что злюсь. Если Илья умрет за тебя, я никогда не прощу.

— Нана, я тебя ему не отдам. — Сказал спокойно и ровно. Наклонился и обжег меня своим дыханием.

Так, что у меня чуть сердце не оборвалось. С усилием открыла рот и выдавила:

— Не нужно меня делить. Пожалуйста. — Уперлась лопатками в жесткую дверь, чтобы максимально отодвинуться от него. — Я никогда не планировала вставать между вами. Вы сами своей игрой не дали мне выбора.

С грохотом его руки обрушились на полотно двери с обеих сторон от моего лица. Я даже на секунду зажмурилась от страха.

— Я изменюсь. Слышишь? — Вонзился в меня взглядом, заставив перестать дышать. — Все брошу! — Наклонился к самому лицу. — Мне никто не нужен, кроме тебя.

Меня обдало запахом пота, смешанного с его терпким парфюмом.

— Я люблю его. — Сказала, пытаясь сохранять спокойствие. — И ничего не могу с этим поделать.

Шумно выдохнул. Напрягся всем телом.

— Я не хочу возвращаться в эту квартиру без тебя! Без тебя ничего не хочу, даже жить! Лучше убить себя. — Его пальцы сжались в кулаки, ударили по дереву.