Елена Сокол – Нана (страница 33)
— ЗдорОво! — Он протянул мне перепачканную ладонь.
— Привет! — Пожал ее крепко.
Теперь даже дышать было легче, чем всего каких-то пять минут назад. Правда, адреналин продолжал настойчиво долбить в висках, как самый адский музон, но тут мне казалось, что я безопасности.
Огляделся.
Невзрачный гараж оказался целой сетью боксов под одной крышей. Перегородки между гаражными отсеками отсутствовали. Современное отопление, достаточно высокие потолки, хорошее освещение — короче, все было сделано по уму и для удобства.
— Красиво сработано! — Заметил Слава, поворачиваясь к красному автомобилю, возле которого уже кружили, пытаясь справиться с системой навигации GPS, его проворные ребята в рабочих синих костюмах.
— Ага. — Протянул я и уставился на Тима, который в эту секунду как раз появился из соседнего бокса.
— Вот и ты, гаденыш! — Он быстро преодолел расстояние в несколько шагов, заключил меня в объятия и ощутимо больно похлопал по спине. Отстранился и сильно сжал пальцами мое плечо. — Все нормально? Как ты?
— Да. Все путем…
Двинул еще раз мне по предплечью и заржал.
— Как я тебе? Здорово обкатал эту малышку? — Указал на феррари. — Красавчик, скажи? Да не тачка, а я!
И тряхнул меня несколько раз, будто приводя в чувство.
— Да я чуть не обосрался, когда тот мужик про псину вспомнил… — Выдохнул я. — Как долбанул по кнопке лифта, как ломанулся обратно! Я подумал, что тебя уже жрет огромный питбуль, сидящий у него в салоне, а потом даже представил, как вяжут менты нас обоих.
— Питбуль? — Левицкий достал зубочистку и, вытирая слезы от смеха, сунул ее меж зубов. — Да там мышь какая-то была, забилась вон в угол. Я больше ох*ел, когда эта обезьяна пузатая вылетела из лифта и бросилась на капот!
— И где она? — Посмотрела по сторонам.
— Псина-то? — Он тоже огляделся. — Да носится где-то здесь, надо найти и на улицу ее выбросить. — Взял меня за рукав пиджака и потянул к тачке. — Лучше посмотри, какая она наощупь, эта крошка. Хочешь такую, м? — Положил мою ладонь на кузов. — Проведи по всем ее изгибам. Возбуждает? А?
Его глаза горели азартом и довольным безумным огоньком.
— Хм. — Сопротивляться я не стал. Провел ладонью по блестящему красному крылу автомобиля, затем скользнул на капот. Медленно, получая одну порцию мурашек за другой. Поверхность кузова была гладкой, прохладной и все еще мокрой после дождя. Нереальное удовольствие, особенно если представить, что эта тачка — твоя.
— У тебя тоже уже
Я усмехнулся и убрал руку с капота. Похоже, у этого придурка реально могло встать на тачку! На тачку! Вот же чудила на букву М!
— Ребят, — отвлек нас Слава. Подошел и протянул тонкую стопочку пятитысячных купюр. — Вот. Как и договаривались.
Бабки. Бабоньки. Бабулики…
Ничего не обычного для того, кто привык шиковать, но у меня все равно почему-то перехватило дух.
Тим взял банкноты, пересчитал и быстро спрятал в карман. Кивнул. Значит, все верно. Затем мы по очереди пожали Шумахеру руку.
— Буду на связи, — уже серьезно произнес Тим и направился к двери.
— А псина? — Напомнил я.
— Чертова крыса, — выдавил Левицкий, развернулся и пошел в смежный бокс.
Мое внимание там сразу привлек матерый черный гелендваген с распахнутыми настежь всеми четырьмя дверями. Мерседес ослеплял своей красотой и статью. Махина! Олицетворение мощи, силы и власти. Кажется, он даже пах деньгами. Обойдя вокруг него, отметил, что тачка была совсем новой. Заглянул внутрь. Сидения еще издавали приятный аромат новой кожи и казались девственно чистыми.
— Ух, ты, — даже сглотнул невольно, — Слава, это чья?
— Это певца Кости Стасюшкина. — Ответил он из соседнего помещения. И добавил: — Была.
— Правильно, — отозвался Тим, который в это время выдирал из-под машины бедную собачонку. — На хрена этому педику нормальная тачка? Пусть теперь пешком ходит!
Собачка, которую я представлял себе злобным питбулем, оказалась напуганным маленьким йорком с красным бантом на шее, отчаянно лаявшим и пытавшимся укусить Левицкого. Стараясь удержать ее в руках, Тим потерял бдительность, за что тут же был наказан коварным и неожиданным укусом за палец.
— Сука! — Завопил. — Твою же-то мать!
И хотел с силой отбросить зверька, когда я подошел и в последний момент перехватил его. Прижал к себе и посмотрел в перепуганные собачьи глаза. На удивление, глядя в мое лицо, пес сразу успокоился. Молчал теперь, смотрел на меня и лишь изредка вздрагивал, слушая брань и подвывания разозлившегося ни на шутку Тима.
— Вот же тварь! Теперь мне что, укол ставить от бешенства? — Тот тряс рукой и тихо рычал от злости. — Дай мне сюда ее, башку оторву!
Я повернулся к нему боком, не давая дотянуться до собаки. Увернулся еще раз и ещё. Тогда Левицкий отступил и вновь сосредоточился на укушенном пальце.
— И куда сейчас этот гелендваген? — Спросил я, подойдя к Славе.
Тот уже ковырялся вместе с ребятами в красном феррари. Поднял на меня глаза:
— Несколько дней постоит, номер перебьем, документы сделаем, а потом — к новому хозяину.
— Ясно. — Я почесал собачке за ухом.
— Что? — Слава кивнул на гелендваген. — В душу запал?
Я лишь пожал плечами.
— Ладно, спасибо, Слав. Мы погнали. — И махнул ему на прощание, заметив, что Левицкий уже направился к двери.
— Зря не дал шею ей свернуть, — процедил Тим, уже за калиткой, снаружи, разглядывая укушенный палец, на котором даже крови-то не было. Вот же слабак. — Куда теперь этого грызуна? — Огляделся по сторонам, направляясь к машине.
— Не знаю. — Честно признался я.
Песик выглядел таким беспомощным, что меня хорошенько проняло.
— На хрен это палево, выкинь шавку по дороге!
— Нет. Так нельзя. — Открыл тачку, отпустил пса на заднее сидение, сам сел за руль.
— Ну, не знаю… Нинке своей отдай, пусть возится. — Брезгливо посматривая на собаку, Левицкий плюхнулся на пассажирское сидение.
— Ладно, спрошу, надо ей или нет.
Через двадцать минут мы уже стояли возле квартиры Орловой. Она открыла дверь и тут же завизжала, как одурелая. Не знаю, зачем девочки так реагируют на животных? Бред же какой-то. У нас даже уши заложило. Не успел я ничего ей сказать, как Нина бросилась ко мне на шею, угрожая задушить одновременно и меня, и собаку. Сжала со всех сил.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Резко отпустила, затем схватила на руки пса и прижала к себе. — Какой сладкий пусичка! Как я и мечтала! — Посмотрела на меня, как на святого, ей Богу. Умиляясь, восхищаясь, словно бы я чем-то ее растрогал. — Спасибо, Кир, я знала, что ты самый лучший! — И крепко поцеловала в губы, ни секунды не беспокоясь о том, что мне теперь придется отскребать со своего лица ее розовую помаду.
А сколько ее теперь у меня во рту, тьфу… Липко, приторно, будто пачку маргарина сожрал!
— Ну, вот, ты — лучший, — хмыкнул Тим, отодвигая Нину плечом и протискиваясь в квартиру так же бесцеремонно, как это сделал бы вражеский танк, — а пожрать-то что-нибудь есть, а?
Илья
Я окунулся в запах дорогих духов и табачного дыма, серым туманом висевшего в воздухе. Шум при моем появлении резко смолк. Голоса утихли, даже музыку кто-то соблаговолил сделать тише. Ребята приглушенно перешептывались, периодически кивая на меня.
— Бра-а-ат! — Промычал Кирилл, вскакивая с дивана с бокалом в руке.
Мне совсем не хотелось сейчас ни обниматься с ним, ни даже просто разговаривать. Хотелось скрыться в своей комнате, чтобы переночевать в ней в последний раз. Еще какой-то час назад я чувствовал себя окрыленным и совершенно счастливым, и это несмотря даже на мокрую насквозь одежду. А теперь увидел его и понял, что возвращение в реальность будет неизбежным.
— Илюша! — Хихикнула пьяная Нина.
Она стояла босиком на стеклянном столе в короткой юбке и красном лифчике. Мое появление явно прервало на самом интересном месте ее жаркие танцы. Еще пара минут, и бюстгальтер, громко стрельнув, слетел бы с ее груди и приземлился аккурат Кирюхе на лицо.
— Илюша, а Кирюша подарил мне щенка-а! — Радостно сообщила она.
Как мило.
Не успел я скривиться от подступающей тошноты, брательник подскочил и сжал меня в своих объятиях. Да так крепко, что камера, все еще висевшая на шее больно вжалась в грудь.
— Здо-рО-во! — Обхватил меня за талию Кир и, пошатнувшись, несколько раз даже приподнял.
Леманн старший был откровенно пьян. Посмотрев в его мутные глаза, я задумался, неужели так же выгляжу, когда выпью? Ну, и упырь…