Елена Сокол – На тысячи осколков (страница 10)

Счастливым. Счастливым? Счастливым! Что сделало меня таким? Еще вчера днем я был разбит, а сейчас внутри меня было тепло. Оно заполнило меня всего, как горячее какао в сочельник. И это было приятно. Хоть и немного странно. Может быть, это все сон, а на самом деле я в коме после слов Эмилие?

Я разблокировал телефон – сообщения от Герды на месте. Значит, это реальность. И пусть это глупо, но я включил «The Letter» в наушниках и, пританцовывая, пошел собираться на прогулку с Бёрге.

– Дайте мне билет на самолет… – подпевал я и чистил зубы. – Дни одиночества позади… – зубная щетка превратилась в микрофон. – Я лечу домой… – мои руки превратились в крылья самолета. – Она написала мне… – бам-бам-бам – сыграл я на невидимых барабанах.

Как хорошо иметь собаку – с ней не страшно сойти с ума. Она поддержит тебя во всем, кроме, конечно, голодовки. Поэтому Бёрге спокойно вилял в такт моему пению своим большим задом. Веселый мальчишка.

Погода продолжала удивлять: после вчерашней метели наступило спокойствие – город боялся нарушить тишину. Всё замерло. Редкие собачники вышли на прогулку, но Бёрге не обращал на сородичей никакого внимания. Он уже взрослый для игр с другими собаками. Серьезный молодой человек. Бёрге вел меня к моему любимому месту – на поляну у озера. Зимой она не пользуется популярностью, а вот летом это самое посещаемое место. Там проводят свадьбы. Секрет этого места в том, что там есть скамья влюбленных и красивая легенда о ней.

Однажды, когда наш городок еще не был таким густонаселенным, в нем жили парень и девушка, которым не суждено было быть вместе: их родители были против этого союза. Разве может быть вместе пара из разных слоев общества? Она из благородной семьи, он простолюдин… Такую любовь никогда не одобрят! Поэтому они пошли к озеру, чтобы вместе покинуть этот злой мир… Но около озера встретили колдунью, которая предложила им другой путь, чтобы навеки остаться вместе, и дала по яблоку. Как только влюбленные съели плоды – они сразу превратились в два семечка. А потом из этих семечек выросли два прекрасных дерева, ветви которых были переплетены друг с другом. И самые нижние ветки, которые из-за постоянных зимних ветров опустились почти до земли, были похожи на скамейку – скамейку любви. И теперь все пары тут проводят свои свадьбы в знак вечной преданности.

Мама организовала тут не одну свадьбу. И в моих очень-очень тайных мечтах (о которых не знают даже друзья) я представляю тут и свою свадьбу. Сплетение рук, как веток, признания в любви и озеро, в котором блестит вода, отражая солнце. Мама будет рыдать.

Бёрге рыл сугробы носом, а я, натянув капюшон, сел на лавочку. Люблю слушать тишину. В ней тоже есть музыка. Вот пролетела птица, вдалеке проехала машина, скрипнул снег, подул ветер… Все это складывается в мелодию. Мелодия тишины. И эта мелодия может оказаться сильнее твоих негативных мыслей. Этому меня научил дедушка. Слушать мелодию, чтобы не думать о плохом.

Мне невероятно захотелось поделиться этим с Гердой. И я записал ей видео. Не отправляется. Ла-а-адно. Попробую позвонить. Уже десять утра – по этикету уже можно. Наверное, мне хочется услышать ее голос. У меня опять затряслись руки. И это не от холода. Вдох-выдох. Нажимаю на вызов.

Вместо гудков – тишина. И она не складывается в мелодию. Она больно бьет по ушам. Тишина. Эта чертова связь не дает мне услышать голос девчонки, которая мне уже… Что? Не буду продолжать.

Но у меня созрел план.

– Давай, малыш, не бойся! – я пытался затащить упирающего Бёрге в клинику. – Мы просто купим тебе печенье. Обещаю!

– Гав! – Бёрге не доверял мне. Он знал, что можно ждать от этого места.

– Сегодня никаких уколов! Обещаю!

Бёрге не сдавался, и мне пришлось взять его на руки, чтобы войти в ветеринарную клинику. Если я не могу услышать голос Герды по телефону, то я просто приду и увижу ее. Не хочу ждать конца каникул.

– Господин Йорге, как дела? – спросил я.

– Бёрге, мальчик мой! Что случилось? – совершенно не обращая внимания на меня, господин Йорге погладил собаку.

– У нас все хорошо, зашли купить ему диетические печеньки.

– Это правильно! Это верно! Такому красавцу за фигурой нужно следить. Да, мой хороший? – господин Йорге поправил свои огромные очки и отправился на поиски печенья. – А вот и оно! Твое любимое. Еще у меня маленький подарок для тебя есть.

Господин Йорге пробил чек за печенье и медленным шагом вышел из-за прилавка.

– Кто у нас любит вкусненькое? Держи! – он дрожащей рукой протянул Бёрге кусочек шоколада, и, наконец обратив на меня внимание, добавил: – Это наша новинка – шоколад для собак.

– Спасибо, – промямлил я, собираясь с силами. – Господин Йорге, а Герда тут?

– Кто? – мужчина нажал пальцами себе на виски. – Не помню такой собаки. Или это кошка?

– Это помощница ветеринара.

– Чтобы госпожа Кёлерт взяла себе помощницу, не предупредив меня! Ты что-то путаешь дружок!

– Но я думал, она вышла на пенсию…

– Кто следующий? – из кабинета выглянула госпожа Кёлерт.

– П-простите… – я взял Бёрге, и выскочил на улицу, тяжело дыша.

Что за ерунда?! Или Герда мне врет, или это кто-то прикалывается надо мной, или господин Йорге все-таки сошел с ума. Один вариант из трех. Ничего не пойму.

Мы собрались в гараже, чтобы поработать над новой песней. Когда-то она точно станет хитом. Обещаю.

Подбирали аккорды, отстукивали ритм, читали текст. Я полностью погрузился в музыку, растворяясь в ней. Были только я и она. Странное чувство. Любимое чувство. Я отпускал свое тело и улетал куда-то в космос. Мир становился маленьким, а потом вообще переставал существовать. Оставалась лишь музыка.

Иногда нужно посмотреть вокруг; Твоя судьба где-то рядом; Может, она ждет тебя за углом? Дай любви шанс; Дай любви время; Просто поверь в себя И разреши себе любить; Позволь себе мечтать; Сказка должна сбыться; Дай любви шанс; Дай любви время.

О чем могут писать песни три парня, мечтающие о настоящей любви? Только о вере в нее.

– Слушайте… – Я откинулся на спинку дивана, когда мы закончили репетицию и споры. – Произошла странная ситуация с Гердой.

– Ты все еще общаешься с невидимкой? – Дэни удивленно поднял брови.

– Она классная, но происходит что-то странное.

– Что? – Стэффан отпил колы. – Она слишком сильно обрабатывает фотки?

– Ага, и ты теперь пытаешься понять, она настоящая на фотках или за фотошопом прячется, например, наша преподша по литературе? – заржал Дэни.

– Или вообще мужик! – поддержал Стеффан.

– Да идите вы! Я серьезно! Во-первых, я не видел ее фоток, а во-вторых, она сказала, что помогает в ветеринарке… Я сегодня туда зашел, а господин Йорге вообще о ней ничего не знает…

– Значит, это какой-то развод, – подытожил Дэни.

– Или старичок совсем того…

– Короче, чувак, завязывай ты с этими призрачными отношениями. Лучше песни пиши.

Не знаю, что будет лучше: не писать ей или написать с вопросом. Страх сковывал. Я лежал у себя на кровати и боялся пошевелиться. Наверное, я от отказа Эмилие упал в обморок, ударился об шкафчик и сейчас в бреду и со слюной лежу на полу. Другого объяснения у меня нет.

Я не хочу верить в то, что она мне наврала. Не хочу!

Герда

Рабочий день подходил к концу. На улице уже совсем стемнело. Если быть до конца честной, то приемные часы закончились… Я посмотрела на циферблат: да, уже целых сорок минут назад. Но мамина доброта не позволила ей оставить нуждающихся хвостиков без помощи. Господин Йорге, видимо, тоже был предан делу, раз не покинул свой пост в приемной, когда часы пробили семь.

– Герда, деточка моя! – Спохватился он, увидев меня выходящей из кладовой с большой коробкой медицинских препаратов. И неуклюжей походкой направился ко мне. – Она же тяжелая!

– В смотровой закончились растворы для инфузий, – объяснила я.

Йорге взял у меня пыльную коробку и как-то странно скривился: видимо, даже для него она была тяжелой.

– Мама любит, когда в нужный момент все под рукой… – растерянно пробормотала я, глядя, как пожилой мужчина тащит коробку в смотровую, согнувшись под тяжестью груза.

М-да, похоже, я действительно погорячилась.

– Больше так не жадничай, – прокряхтел он. – Я специально прихожу пораньше перед сменой, чтобы пополнить запасы расходников в кабинете.

– Значит, перчатки и бинты не нести?

Йорге что-то пробубнил.