Елена Сокол – Другие Мы (страница 35)
Но я бросаюсь к шкафу, дергаю за ручки, и на меня обрушивается гора картонных макетов: планеты, кольца, спутники. Похоже, это был макет вселенной для какого-то глупого конкурса.
– Я же сказал, под кровать. – Шепчет он, смеясь.
И принимается собирать выпавшие из шкафа детали макета, разбросанные по полу. Пока я лезу под кровать, стук повторяется.
– Да-да, я уже иду! – Отзывается другой Дин.
Мои конечности с трудом помещаются под кровать, и я замираю. Вижу, как парень направляется к двери.
– Дин, это я. – Звучит приглушенный детский голосок. Затем скрипит дверь, и маленькие босые ножки стучат по полу. – А что ты делал? Почему не открывал?
И через мгновение я уже вижу их перед своим лицом.
– Я делаю уроки, закрылся, чтобы мне не мешали. – Терпеливо объясняет Дин.
Малыш забирается на кровать, больше его маленьких ножек не видно.
– Я не буду мешать, я тебе помогу. – Уверенно заявляет он. – Братья должны помогать друг другу.
– Ох, спасибо, Кристиан. – Вздыхает Дин.
И я забываю, как нужно дышать.
Это. Мой. Брат.
29
Стены комнаты меняют свои цвета с бежевого на серые и коричневые, а воздух становится тяжелым и плотным. Я задерживаю дыхание, чтобы не перепугать мелкого пацана, сидящего надо мной на кровати, своим рваным вдохом.
– Поцитаешь мне? – Спрашивает он.
– Ты же собирался помогать мне с домашкой? – Усмехается другой Дин.
– Да. – Серьезно отвечает малец. – Снацала поцитаем про ослика!
– Уговорил. – Сдается мой двойник.
– Крис! Крис, ты тут? – Звенит женский голос.
И у меня обрывается сердце, потому что я узнаю его. Это
– Ты тут малыш! – Облегченно вздыхает она. Скрипит дверь, слышатся торопливые, легкие шаги от двери. – Прости, Дин, я только на секунду отвлеклась на разговор с твоим отцом, и этот проказник дал деру.
– Ничего, мы собирались почитать книжку. – Отвечает тот.
Я вижу перед собой ее ноги, обутые в мягкие тапочки с меховой оторочкой.
– Крис, сынок, Дин занят своими школьными делами, давай, не будем ему мешать.
Ее голос разрывает меня на части. Будто кто-то пропускает битое стекло через мельничные жернова, а полученное крошево сыплется мне в глотку. Это ужасно. Я стискиваю челюсти от боли.
– Ослик! Ослик! – Верещит пацан.
– Я обещал ему. – Говорит Дин.
– Мама сама тебе почитает, идем. – Уговаривает она.
– Неть, неть!
– На кухне есть вкусный йогурт. С бананом. Поедим и почитаем твою книжку.
– Все в порядке, мам, я побуду с ним, почитаю.
– Ну, что ты, дорогой, у тебя выпуск на носу, нужно заниматься: я же знаю, как это важно для тебя. – Ее ноги останавливаются рядом с ногами Дина, она обнимает его и целует, я понимаю это по звуку. – Крис, иди к маме на ручки. – Она снова принимается уговаривать младшего.
– Неть! Ня-я-я-я! – Визжит он, когда она берет его на руки.
– Йогурт с бананом, твой любимый. – Напевает мама. – Ослик тоже его любит, помнишь?
Новиков сказал, что время необратимо. Но что тогда происходит сейчас со мной? Я будто опутан паутиной из живых воспоминаний и вязну в них, не в силах пошевелиться.
С тех пор, как мама ушла из дома, она даже не пыталась со мной связаться или не боролась за меня. Хотя, я – большой мальчик, и прекрасно понимал, что «
Я злился, что она сдалась. Ребенку не нужно пытаться постичь это при помощи логики: мамы нет – потому что она не скучает и не любит тебя, этого всегда было достаточно.
И почему только сейчас, лежа в темноте под кроватью в чужом мире, я вдруг болезненно осознаю, что все эти годы был не прав? И понимаю,
– Ослик будет йогурт? А Крис?
– Да!
В конце концов, я был достаточно силен для того, чтобы простить ей ее невнимание. Если мама действительно забила на меня, то это не мешало мне попытаться разузнать, как у нее дела, и навестить ее. Вдруг она нуждается в помощи? Вдруг ей живется очень плохо? Нужно было переступить через себя, через гордость, через отца…
Хотя, в глубине души я всегда знал: мама любила меня. И любит сейчас. Зачем же нужно было выпячивать свою гордость?
Я осторожно кладу руку в карман и нащупываю там ее часы. Время необратимо, но вдруг есть вещи, которые еще можно исправить?
– Ты чего? – Опускаясь на колени, заглядывает под кровать мой двойник. – Вылезай, они ушли.
Он отходит назад, и я выбираюсь из своего укрытия.
– Кто это был? Твой брат? – Спрашиваю у Дина, бросая взгляд на дверь.
– Крис? Да. – Кивает он. – А что… – У него округляются глаза, он спотыкается на полуслове. – О…
Я мотаю головой.
– Мама потеряла его на позднем сроке. – Произношу тихо. – Потом у них с отцом совсем разладилось.
– Боже…
– Не хочешь прогуляться? – Предлагаю я. – Мне нужно проветрить мозги.
– Хорошо. – Соглашается Дин.
Через десять минут мы уже идем вдоль темной аллеи парка.
– По правде говоря, – признается мой двойник, – рождение Криса не слишком помогло родителям наладить отношения.
– В моей вселенной у них вообще ничего не вышло. – Хрипло отвечаю я, засунув руки в карманы джинсов. – Произошедшее сломило маму, а отец продолжал жить так, будто ничего не случилось. Это неизбежно привело к тому, что они разошлись. Со скандалом.
– Мне жаль. – Тихо отзывается он.
– Мне тоже. Я не видел маму уже почти четыре года, и сегодня… сегодня мне было… странно.
– Понимаю.
– Давай-ка, зайдем сюда. – Предлагаю я, указывая на светящуюся витрину бара.
– Ты уверен? Это такое место… – Теряется Дин.
Я толкаю его в спину.
– Идем же!
– Алкоголь тебе все равно не продадут, если ты ради этого собираешься пойти в эту дыру.
– Всегда можно договориться! Не стони.