Елена Сокол – Другие Мы (страница 19)

А теперь я густо краснею под его взглядом.

Постоянно думаю о том, как выгляжу, что с моей прической, и не просвечивает ли мой купальник после купания. Я замечаю, как его голубые глаза внимательно скользят по моей фигуре, и боюсь, что это отдалит нас друг от друга. Что мы перестанем быть друзьями и говорить обо всем на свете. А еще гадаю, вдруг это наш шанс стать еще ближе – ну, так, как это бывает у взрослых?

Да. Я думаю об этом постоянно.

О прикосновениях, поцелуях, о тепле его кожи и запахе его волос.

Возможно, в тринадцать лет еще рано думать о сверстниках в подобном ключе, но мои мысли упрямо вертятся вокруг Дина. Он спит, а я пялюсь на крохотные веснушки, которыми усеяна вся его спина, и уговариваю себя не протягивать руку. Они как маленькие созвездия на карте неба – красивые, манящие, и мой пульс зашкаливает от мысли о прикосновении к ним. Но я знаю, что будет: Дин проснется и уставится на меня с удивлением.

Я же его товарищ. Приятель, братан, кореш. Первый соучастник во всех проделках, главный хранитель его тайн. Его верный пес. Правая рука. Я – тот, кто его поддержит и, если необходимо, прикроет перед родителями и учителями.

Я – его друг. А не девочка.

И то, что у меня пока не торопится расти грудь, мне только на руку. Дольше можно оставаться подле него, не вызывая вопросов. Хотя, я уже слышала на прошлой неделе, как ребята из школы спрашивали у Дина, не встречается ли он со мной. Дин отшутился. А я… Я ощутила, как жар ударил в щеки, и трудно стало дышать.

Он не сказал ничего обидного, не стал отнекиваться, но и не подтвердил, что мы пара. Все честно, но мне, почему-то, стало не по себе. В тот момент я впервые поняла, что хочу большего. Если не сейчас, то когда-нибудь. И стала представлять нас двоих вместе – просто не могла перестать делать это.

Вот мы держимся за руки, вот идем вместе в школу, он открывает передо мной двери в столовую, вот дарит мне валентинку на День Всех Влюбленных – я мысленно примеряла нас друг к другу каждый день. И поцелуи: они стали сниться мне во сне и мерещиться наяву каждый раз, когда я смотрела на него.

Дин хлопал меня по плечу при встрече, а я представляла, что он берет меня за руку. Дин помогал стряхивать с моей одежды сухие листья, а я фантазировала, что будет, если он вплетет свои пальцы в мои волосы. Дин слизывал пузырьки содовой со своих губ после того, как попил, а я представляла эти губы на своих губах.

И это было так странно. Так волнительно.

И вообще непонятно: как взрослые делают так, чтобы целоваться и не стукаться носами, подбородками, зубами? И я знала, что обязательно узнаю это – с Дином.

И мне очень нужно было узнать: хочет ли он того же самого? Или это я такая сумасшедшая – мечтаю о несбыточном, несвоевременном, нереальном?

– Люси?

– А? – Я смущенно опускаю взгляд.

Дин переворачивается на спину и поворачивается ко мне. Ему тоже приходится щуриться, чтобы смотреть на меня: солнце слепит, обжигает глаза.

– Ты уже целовалась с кем-нибудь?

У меня душа уходит в пятки.

– П… по-настоящему? – Зачем-то брякаю я.

– Угу.

Моя рука дергается, словно чужая. Ощущение такое, будто меня раскрыли. Будто он видит меня насквозь, и мое тело мне больше не принадлежит.

– С языком? – Снова уточняю я.

Наверное, мое лицо в этот момент приобретает не естественный вид – так я стараюсь выглядеть, как ни в чем не бывало.

– Да. – Дин продолжает смотреть на меня с любопытством.

Я застываю с открытым ртом – будто задумываюсь, пытаясь подсчитать, сколько раз, и с кем целовалась.

– Нет. – Отвечаю, пытаясь сохранить невозмутимость.

– И я тоже нет. – Говорит Дин, словно ничего особенного в том, что мы болтаем на такие темы.

– А что? – Уставившись прямо на солнце, интересуюсь я.

Мои глаза наполняются слезами от яркого света, шею покалывает от волнения.

– Катя. – Задумчиво говорит Дин. И добавляет: – Ну, та. Мы с ней вместе ходим на уроки китайского. Помнишь ее?

Как же не помнить, я видела их вдвоем в коридоре. Красивая девочка: ленты в косах, ямочки на щеках, белые гольфы.

– Не-а. – Отвечаю я.

И вдох дается мучительно, в груди давит.

– Вчера она хотела меня поцеловать. – Признается Дин.

– Правда? – Я поворачиваюсь к нему.

Наверное, на моем лице ужас, но я не контролирую свои эмоции.

– Ага. – Он улыбается только половиной рта.

– А ты что? – Спрашиваю я с трепетом.

– А я спросил ее – зачем.

– Умора. – Говорю я отстраненно.

– Да. Но Катя сказала, что хочет научиться целоваться. Она думала, что я умею и могу ее научить. Как друг.

– А ты? – Повторяю я этот глупый вопрос.

Он будто весит целую тонну – так тяжело мне дается.

– А я не знал, что ей ответить. Это… странно. – Дин пожимает плечами.

– Наверное, ты ей нравишься. – Предполагаю я.

– Я думал, если ты умеешь, можешь научить меня, а я научу ее. – Говорит он, нервно почесывая нос. – Но она мне совсем не нравится, и мне… не знаю… мне как-то не хочется ее целовать.

– Поцелуи это, наверное, слюняво. – Облизнув обветренные губы, произношу я. – Да. Слишком много слюней. Фу.

– Ты права. – Отводя от меня взгляд, соглашается Дин. – Я откажусь.

– Да, – киваю я, – пусть кто-нибудь другой этим займется.

– Угу. – Ломая пальцы, подтверждает он. – Тот, кому она нравится.

Мы дышим влажным озерным воздухом и, молча, глядим по сторонам. Мое сердце рвется из груди от отчаяния, я чувствую, что сказала все неправильно, но уже не отыграешь назад. «Глупость! Какая же глупость! Все эти разговоры… К черту их!» Мне так досадно, что хочется взвыть.

– Эй! – Вдруг раздается за нашими спинами голос. – Что вы опять тут делаете?! Это частный пляж!

– Бежим! – Орет Дин, вскакивая с лежака.

– Ах, вы недоноски! – Ругается пожилой сторож, потрясая дубиной. – Чтобы я вас здесь больше не видел!

– Скорее! – Помогает мне поднять велик Дин.

– Только попадитесь мне еще! – Кричит старик, приближаясь.

И мы уезжаем, поднимая столб пыли. Даже не успеваем одеться – наша одежда пристегнута к багажникам наших велосипедов.

– А это тебе! Держи! – Дин показывает ему средний палец.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть реакцию сторожа, и мой велосипед уводит в сторону. Едва удержав равновесие, я продолжаю путь. Дин – рядом. Мы хохочем и ловим ртом встречные потоки ветра. Волосы бьют мне по лопаткам, щекочут кожу, и на душе становится так тепло. Тепло от его глаз, которые наполнены восторгом.

Мы – сообщники. Приятели, товарищи, друганы.

Мы делим на двоих радостные моменты, но не поцелуи. Но, может, все еще впереди.

– Осторожно, Люси! – Кричит он на спуске с горы. – Камни!

Но уже слишком поздно: колесо моего велика наскакивает на большой острый валун, и я вылетаю вперед через руль. Бах! Земля оказывается перед лицом, и на секунду становится темно, а затем я чувствую тепло на своем бедре и в локте. Оно превращается в жар, а за ним приходит боль.

– Эй, Лю, как ты? – Дин склоняется надо мной.