Как и дневники, «Записки» Джин Каткарт не имеют ни авторской, ни архивной нумерации листов, но записи в них вносились в хронологической последовательности с указанием дня, а также иногда месяца и года. Так и мы ссылаемся в тексте на дневники и «Записки», не указывая общего для них архивного шифра (NLS. MC. Acc. 12686/5. А66)1.
Книга доходов и расходов семейства Каткарт за 1764–1769 годы в кожаном переплете (формат 2°; Acc. 12686/5), записи в которой контролировала хозяйка дома леди Джин, содержит уникальную информацию, едва ли доступную по другим источникам: от расходов на домовладение (household) в Британии и в России (примечательно, что дом Каткартов на Мойке удалось локализовать по упоминанию в этой книге: To gen. Gleboff for half a year rent of the House at P<eters>B<ur>g – 975 rub.) до сведений о покупке книг и нот, оплате уроков детей, одежды, мехов, приобретении мебели и лошадей и прочее и прочее. В книге сохранились имена докторов, зубных техников, портных и учителей танцев, банкиров и дворецких Каткартов, получавших значительные суммы наличными на удовлетворение нужд семейства.
Значительную часть архива Чарльза Каткарта за период его посольства в Россию составляет дипломатическая переписка, аккуратно разобранная и переплетенная. Тома переписки состоят из оригиналов депеш государственных секретарей и «отпусков» депеш самого Каткарта, вероятно, составлявшихся перед их шифрованием (12686/11), а также из обширной корреспонденции Ч. Каткарта с британскими дипломатами по всей Европе, включая Константинополь. Каткарт вернулся из России в 1772 году с тысячами листов этой корреспонденции, и, хотя от посла требовали передать всю корреспонденцию его преемнику в Санкт-Петербурге Роберту Ганнингу, он категорически отказался это требование выполнить и со всеми бумагами погрузился в Кронштадте на присланный за ним военный фрегат. Самое удивительное, что он так и не передал эту секретную корреспонденцию (прежде всего именно переписку с дипломатами при дворах Европы) в Foreign Office, а, уйдя от дел, перевез ее в свое имение и сохранил в семейном архиве.
Вся переписка Чарльза Каткарта с офисом государственных секретарей по Северному департаменту хранится в фонде Государственных бумаг (SP – State Papers) Национального архива Великобритании (TNA. SP. 91. [Дела] 79–90). За период с июля 1768 года по июль 1772 года переписка Каткарта только с офисом государственных секретарей составляет более трех тысяч листов: то есть Каткарт своим непосредственным руководителям отправлял от 80 до 105 нумерованных депеш в год, а помимо них «частные письма» и бумаги.
Известно, что депеши и реляции британских дипломатов екатерининского времени еще в конце XIX века были изданы в Сборнике Императорского Русского исторического общества (далее – СИРИО. Т. 12, 19) и давно были оценены как источник по истории международных отношений. Однако предпринятая под редакцией А. А. Половцова публикация в СИРИО имеет свои особенности: советник российского посольства в Лондоне М. Ф. Бартоломей, копировавший документы в Британии, произвел первый отбор материалов, бумаги проходили цензуру Британского МИДа, затем перед публикацией и российскую цензуру. Хотя в предисловиях к томам публикаций СИРИО утверждается, что купюры в подготовленных к публикации бумагах были незначительны, проведенная нами сверка с материалом фонда Государственных бумаг (State Papers) показывает, что это не так. Из публикации СИРИО выпало примерно от ¾ до ⅔ текстов, к которым с тех пор редко обращаются даже британские ученые. А в них есть еще немало важных подробностей, не только уточняющих, но и меняющих утвердившиеся представления о российско-британских отношениях и о британских оценках России. Пока это удалось проверить и доказать в ходе работы с донесениями Чарльза Каткарта в Национальном архиве Британии. Такая же работа с документами других посольств еще ждет своего исследователя.
Дипломатическая корреспонденция, включая переписку Ч. Каткарта, важна не только сохранившимися в ней сведениями о предпринятых шагах при реализации задач дипломатических миссий второй половины XVIII века. Эта корреспонденция позволяет оценить, как пересылаемая послами информация влияла на формирование имиджа Российской империи и определяла политику западных держав. Дипломаты создавали коллективный портрет страны. Каждый вновь назначаемый посол или посланник получал доступ к секретной корреспонденции своих предшественников и на ее основании ориентировался в хитросплетениях событий и лиц вокруг трона российской императрицы. По прибытии в Россию новый «министр» привносил в корреспонденцию свое видение и авторский стиль, зависящие от степени информированности, политических и культурных пристрастий, наконец, психотипа и меняющихся эмоциональных состояний дипломата. А потому то, что вызывало энтузиазм у одного (как, например, Уложенная комиссия вначале у Джорджа Макартни), вскоре получало скептические и даже насмешливые оценки у его преемника. Отсюда и нередкая в депешах противоречивость суждений относительно правления Екатерины – доставлявшая лондонскому кабинету немало забот. Поэтому в своем исследовании мы опирались не только на анализ дипломатической корреспонденции посольства Каткарта, но и на всю цепь посланий британских дипломатических представителей за первое двадцатилетие правления Екатерины II.
Информированность российской стороны о деятельности британских дипломатических представителей и ответные шаги, предпринимаемые Коллегией иностранных дел (КИД) и лично первоприсутствующим Коллегии графом Н. И. Паниным в отношении конкретных лиц и британских политических инициатив, исследовались нами преимущественно на основании бумаг Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ) фондов Сношения с Англией (35/6), Лондонская миссия (36/1), а также Секретнейшие дела, перлюстрации (Ф. 6/2) и некоторых других. В первых двух фондах хранятся переписка с послом России в Лондоне графом И. Г. Чернышевым, с посланником А. С. Мусиным-Пушкиным, документы, касающиеся переговоров графа Н. И. Панина и лорда Ч. Каткарта о церемониале первой аудиенции посла и его супруги, о союзном договоре России с Великобританией, о событиях в Константинополе и прочее. Среди этих бумаг оказалась и публикуемая в приложении записка Ч. Каткарта об английских парках и обустройстве Каменного острова. Фонд перлюстрации содержит копии с переводами корреспонденции Ч. Каткарта и несколько писем к членам его семьи, проходивших через почтовую службу Российской империи. Секретные части перлюстрированных депеш так и остались зашифрованными цифирью. Вероятно, шифр не был раскрыт (те же шифрованные депеши с расшифровками хранятся в TNA); частная переписка семьи Каткартов, судя по всему, в основном передавалась через курьеров или через направлявшихся в Британию доверенных лиц из числа путешественников, капитанов судов, купцов, а потому в фонде перлюстрации сохранились лишь редкие письма этого рода.
Из опубликованных источников и английских травелогов, к которым мы обращались, важно отметить сочинение о России предшественника Каткарта Джорджа Макартни, созданное в 1768 году как отчет о его посольстве и опубликованное малым тиражом в Лондоне. Этот отчет Каткарту переслали из Лондона, когда он уже был в России. Очевидно, что в семье лорда Каткарта предпочитали более умеренную критику России и начинаний императрицы, чем это сделал Макартни.
Семейству Каткартов мы обязаны весьма содержательным сочинением о России, которое издал наставник детей Каткартов Уильям Ричардсон. Выпускник университета Глазго Ричардсон был приглашен к Каткартам еще в 1767 году и был при старших сыновьях Каткартов в Итоне, а затем отправился с семейством в Петербург. Очевидно, Ричардсон, не имевший дипломатической должности, был для Каткарта и секретарем, и «глазами и ушами». Находясь в тени вельможного посла, наблюдательный Ричардсон смог многое повидать, возможно, обсудить с посольской четой. Ричардсон – автор сочинения в письмах о России (Anecdotes of the Russian Empire, in a Series of Letters). Правда, он опубликовал его только через двенадцать лет после своего возращения из России, когда Ч. Каткарт уже умер, а сам Ричардсон преподавал в университете в Глазго. Э. Кросс выделяет данное сочинение, отмечая его интеллектуальную глубину1. Хотя Каткарта уже не было в живых, его фамилия в сочинении Ричардсона почти не упоминается, зато многие детали, отмеченные в письмах-«анекдотах о Российской империи», удивительным образом дополняют пестрое полотно, сотканное дипломатической корреспонденцией и личными записками лорда и леди, поэтому можно предположить, что «Анекдоты» Ричардсона родились не без влияния разговоров о России, которые велись в резиденции британского посла.
Визуальные материалы. Помимо письменных источников Каткарты оставили замечательную коллекцию семейных портретов, выполненных выдающимися мастерами Джошуа Рейнольдсом и Томасом Гейнсборо, Мари-Анн Колло и Иоганном Цоффани (?), Дэвидом Алленом и Джорджем Ромни1. Выдающейся работе Гейнсборо – портрету Мэри Грэм (урожд. Каткарт) мы обязаны двумя изданиями, содержащими не только визуальные материалы, но и публикацию документов. В 1927 году Маргарет Макстон-Грэм опубликовала книгу, основанную на документах семейного архива Грэмов, в котором сохранилась обширная переписка детей Чарльза и Джин Каткарт с их сестрой Мэри и ее мужем Томасом Грэмом2. В работе приводятся несколько писем петербургского периода леди Джин и лорда Каткарта к друзьям в Британии, а также биографические заметки о судьбах семерых детей Каткартов, бывших с ними в России. Хью Белси, известный специалист по творчеству Гейнсборо, также опубликовал материалы о семействе Каткартов и Грэмов, представив портретную галерею членов этой семьи.
