Елена Смертная – Обманутая драконом. Сирота в Академии магии (страница 37)

Он помолчал, давая нам осознать тяжесть своих слов.

— Обвинения с вас сняты. Официально — за недостатком доказательств и ввиду оказанных Империи услуг. — Его взгляд снова стал острым. — Но тень сомнения останется. Людвиг не проигрывает. Он отступает, чтобы перегруппироваться.

— Мы понимаем, Ваше Величество, — кивнул Итан.

— Нет, не до конца, — покачал головой император. — Вы стали слишком заметны. И слишком опасны для некоторых. Дальше оставаться при дворе — значит подписывать себе смертный приговор. Медленный, но верный. — Он выдержал паузу. — Поэтому я отправляю вас туда, где вы нужнее всего. И куда придворные интриганы сунутся не скоро. Вы возвращаетесь на границу, Итан Райан фон Тайлор. Но не просто так.

Он сделал знак стоявшему в тени секретарю. Тот подошел и вручил Итану тяжелый свиток с огромной императорской печатью.

— Я назначаю вас Верховным комендантом Северных рубежей. Со всеми полномочиями. С правом вершить суд и собирать налоги. Вы будете моим глазом и моим мечом на самой дальней и самой беспокойной окраине. — Он посмотрел на меня. — А ваша жена… будет вашим первым «помощником». Ее «гибкий ум» пригодится вам там больше, чем десяток лишних солдат.

Это была не просто отставка. Это было спасение. Наш прежний замок-крепость хоть и находился на границе, но был небольшим. Огромная власть, доверенная человеку, которого только что судили за колдовство жены. Это был жест доверия. И гениальный политический ход — удалить нас от двора, дав нам при этом такое положение, чтобы мы были ему благодарны и полезны.

Итан опустился на одно колено.

— Ваше Величество… Я не подведу.

— Я знаю, — старый орел смотрел на него с одобрением. — Именно поэтому я это делаю. А теперь… уезжайте. Пока Людвиг не опомнился. И пока… — он снова кашлянул, и в его глазах мелькнула тень, — пока мое здоровье снова не стало предметом чьих-то спекуляций.

Мы вышли из кабинета, и тяжелая дверь закрылась за нами. Мы стояли в пустом коридоре, не в силах вымолвить слово. Свиток в руке у Итана был реальным и невероятно тяжелым. Я краем глаза увидела тень в дальнем конце помещения. Подняв глаза, встретилась взглядом с женщиной. Высокая статная дама средних лет. Ее глаза выражали глубокое удовлетворение. Поймав мой взгляд, она слегка кивнула и шагнув назад в тень, исчезла. В голове возникла мысль, что именно она присылала нам записки. Но кто это?

— Итан, — обратилась я к мужу, — А есть ли среди приближенных к императору статная женщина, среднего возраста, имеющая влияние и которая могла знать происходящее.

— Среди влиятельных только тетка императора, Игнесса Гринидине, — задумчиво ответил он, — Но, насколько известно, она живет затворницей в дальних покоях. Однако, слухи о ее шпионах ходят давно. Ты знаешь, все может быть.

Вот как. Выходит, во дворце есть иная сила, которая преследует свои цели. Мне остается только радоваться, что интересы тетки императора, совпали с нашими…

Льера Брошка ждала нас у наших покоев. Увидев наши лица и свиток, она все поняла без слов.

— Северные рубежи, — произнесла она без эмоций. — Мороз, волки и вечно голодные кочевники. Рай для романтиков и сущее проклятие для всех остальных.

— И свобода, матушка, — сказал Итан, и в его голосе впервые за долгие недели прозвучала не только усталость, но и надежда. — Настоящая свобода. Вдали от этого змеиного клубка.

— Свобода? — она фыркнула. — Там тебя съедят либо кочевники, либо собственные офицеры, если ты не проявишь должной твердости. Но… — она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло нечто, похожее на гордость, — с твоим «советником», возможно, у тебя есть шанс.

Сборы заняли меньше суток. У нас было мало вещей, а желание покинуть дворец и столицу было таким острым, что мы готовы были уехать хоть сейчас, хоть верхом на лошадях без седел.

Когда наш небольшой отряд — мы трое, Кристина и десяток верных людей Итана — выезжал из городских ворот, я обернулась. Шпили и башни столицы тонули в утреннем тумане, словно мираж. Мы оставляли позади интриги, ложь и золоченые клетки.

Впереди была суровая, холодная граница. Свобода, купленная ценой изгнания. И власть, дарованная нам старым и мудрым правителем, который, возможно, видел в нас не только полезные инструменты, но и последний шанс для своей империи.

Итан взял мою руку, и его пальцы переплелись с моими.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Нет, — ответила я, и это была правда. После дворцовых кошмаров любая, даже самая суровая реальность казалась раем. — Я просто думаю… сколько там, на севере, муравейников, нуждающихся в нашей помощи.

Он рассмеялся, и его смех был чистым и легким, как горный воздух, к которому мы направлялись.

— С этого и начнем, мой гениальный советник. С муравейников.

Эпилог

Прошло три месяца. Три месяца, наполненных ветром, соленым вкусом моря с севера и запахом смолы и свежеспиленного леса. Кайталхолд на границе был не роскошным замком, а суровой крепостью, вросшей в скалу над бурным проливом. Его стены видели осады, его камни помнили кровь. Но для нас он стал домом.

Итан с головой окунулся в свою новую роль. Он инспектировал гарнизоны, объезжал форпосты, лично разбирал споры между солдатами и местными охотниками. Он был в своей стихии — прямолинейный, справедливый, его уважали и побаивались. Капитан Марк, последовавший за нами, теперь был его правой рукой и, кажется, впервые за долгое время был по-настоящему доволен жизнью, командующей настоящими солдатами в настоящей крепости, а не охраняющей капризных аристократок.

Я же взяла на себя все внутреннее устройство. Крепость была запущена. С помощью Орика, который, к нашему общему удивлению, без раздумий последовал за нами в эту «ссылку», мы наладили снабжение, отремонтировали казармы, организовали сменные караулы так, чтобы солдаты не замерзали насмерть на стенах. Я снова, как в старые добрые дни, проводила время на кухне, обучая местных поваров готовить не только кашу и солонину. Даже Хрюша, переживший дорогу с завидным стоицизмом, обрел здесь свое место — он стал неофициальным талисманом крепости и главным уничтожителем пищевых отходов.

Однажды вечером, когда за окном бушевала первая по-настоящему зимняя вьюга, мы сидели с Итаном в нашей новой, большой спальне. В камине потрескивал огонь, освещая его усталое, но спокойное лицо мужа Он только что вернулся из длительного объезда границы.

— Ну как там, на краю света? — спросила я, протягивая ему кубок с горячим глинтвейном.

— Холодно, — ухмыльнулся он, принимая кубок. — И прекрасно. Никаких герцогов, никаких советов. Только ты, я и несколько тысяч кочевников, которые пока, слава богам, ведут себя смирно.

Он отпил, помолчал, глядя на огонь.

— Знаешь, я тут думал... Все это безумие в столице... оно того стоило. Потому что привело нас сюда. К тебе. К настоящей жизни.

Я смотрела на него, чувствуя, как в горле подкатывает комок. Пришло время. — Нас станет на одного больше, — тихо сказала я.

Он замер с кубком на полпути ко рту. Понял не сразу. Потом его глаза медленно, очень медленно поднялись на меня.

— Что?

— Я сказала, — улыбка сама расплылась по моему лицу, — что нас станет на одного больше. Примерно через семь месяцев.

Кубок со звоном упал на каменный пол, расплескав рубиновые брызги вина. Итан не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько изумления, надежды и такого облегчения, что у меня самой потекли слезы.

— Правда? — прошептал он хрипло. — На этот раз... правда?

— На этот раз — самая что ни на есть правда, — кивнула я, смахивая слезу. — Проверено. Дважды. Местная знахарка чуть не плясала от радости, когда сообщила мне. Сказала, что ребенок будет крепким, как северный дуб.

Он встал, подошел ко мне, опустился на колени и осторожно, словно я была хрустальной, прижался щекой к моему животу.

— Слышишь? — прошептал он. — Это твой отец. Он здесь. И он никуда не отпустит ни тебя, ни твою мать. Никогда.

Мы сидели так, может, целую вечность, слушая, как завывает вьюга за стенами нашей крепости. Это был не вой угрозы. Это была песня свободы.

Спустя еще два месяца крепость Кайталхолд была почти неузнаваема. По иронии судьбы, именно здесь, на краю империи, я наконец обрела тот самый «идеальный дом», о котором когда-то так наивно мечтала на Скале Желаний. Только вместо розового замка с принцем на белом коне у меня была серая крепость с мужем в потрепанном дублете, пахнущем ветром и кожей.

Мы с Итаном стояли на самой высокой башне, глядя, как первые лучи утреннего солнца золотят верхушки бесконечных северных лесов. Внизу, во внутреннем дворе, кипела жизнь. Солдаты отрабатывали приемы с алебардами. Дым из пекарни и кузницы смешивался в причудливые узоры. Где-то вдалеке доносился довольный визг Хрюши, гоняющегося за курицей.

— Ничего, что он будет не идеальным? — как-то раз спросил меня Итан, положив руку на мой уже заметно округлившийся живот.

— Что? Замок? — уточнила я.

— Принц, — он улыбнулся. — Тот, о котором ты мечтала. Вместо этого он получит крепость на отшибе, отца-солдата и мать, которая, скорее всего, будет учить его таблице умножения, прежде чем он научится ходить.

Я рассмеялась и прижалась к его плечу.

— Он будет самым неидеальным принцем на свете. И самым счастливым. Потому что его мир будет настоящим. Как и наша любовь.