Елена Смелина – Рыжик для буйного (страница 3)
— Все правильно. Меня Настей зовут, а тот, что с амбалом сегодня был — мой муж. Виктор Егорович Бегунов.
От звука знакомой фамилии все леденеет внутри. На несколько мгновений я теряю бдительность, машину ведет на скользком грунте, и мы влетаем в ближайшее дерево.
Глава 4
В лицо ударяет подушка безопасности, и на несколько мгновений меня оглушает. В висках пульсирует кровь. В глазах плывет.
— Катя, ты как? — словно сквозь вату слышу голос Алины.
Хотя нет, не Алины. Ее Настей зовут. Вот тебе и история. Думала, помогаю бедной односельчанке в трудной ситуации, а она оказывается, жена Бегунова.
Внутри закипает злость. Меня потряхивает. Что ж так не везет?! Еще и машина эта. Мне на ее ремонт не меньше полугода зарабатывать.
Голова тяжелая, но я вылезаю и осматриваю автомобиль. Вмятина спереди знатная, еще одна на крыле, но все не так ужасно. Починить можно. Вот только ехать дальше на машине нельзя. Впереди пост ГБДД, авто в таком состоянии они ни за что не обойдут вниманием. Придется дальше на своих. Рядом остановка. В автобусе нас никто искать не станет. А там рукой подать.
Пока бредем к трассе, лживая напарница рассказывает свою историю. А у меня так под ложечкой и сосет. Ну не бывает таких совпадений. Где я и эта Настя. И ведь встретились, пересеклись наши судьбы.
Про ее отношения с мужем слушаю вполуха. Большая любовь, цветы, ухаживания, а потом он домой беременную любовницу привел. Настя тогда сама ждала ребенка. Может, мужу одного наследника мало показалось, и он решил запасного сделать?! Похоже, сынок Бегунова весь в отца пошел. Виктор Егорович Бегунов и дочь Людмилы Латуниной в нашем забытом богом селе. Место у нас такое, что ли?! Заколдованное. Что к нам вечно Бегуновых этих тянет.
Усмехаюсь. Исподтишка на девушку смотрю. Сколько раз мне хотелось на нее хоть одним глазком взглянуть. Понять, чем она меня лучше. Что в ней такого особенного, что она мое место в жизни заняла.
Чудная такая. Могла бы развестись и жить припеваючи, а она в нашей глуши сидит. Скрывается. И вся эта история с потерей памяти. Не верю я ей.
Злости нет. Одно разочарование. Я ведь мечтала денег матери на операцию накопить. Столько работала.
Хоть бы мама не узнала, кого в доме у себя принимает. Не хочу, чтобы ей больно было. Она ведь виду не покажет, будет молча терпеть.
Головой качаю, на Настю тихонько поглядываю. Чувствую, ждут меня из-за нее неприятности.
И хозяйка, как назло, трубку не берет. Очень меня это настораживает.
— А если они нас найдут? — спрашивает девушка, а у самой нижняя губа подрагивает.
Обязательно найдут. Это только вопрос времени. Сколько его у нас осталось, хотелось бы знать. Отвечаю что-то оптимистичное. Сама думаю, ехала бы ты с мужем домой. Всем лучше было бы.
Маму предупрежу и к тетке в Саратов. Там отсижусь, пока здесь не уляжется. У Бегуновых денег полно, пусть без меня разбираются. Перед глазами лицо амбала того стоит. Взгляд безумный. И шрам этот на щеке. Меня передергивает. Руки сами в кулаки сжимаются. Успеть бы.
Глава 5
В деревню мы возвращаемся с наступлением сумерек. Нервные, голодные и уставшие.
— Хозяйка целый день трубку не берет. Не нравится мне это, — цежу я испуганно, а сама по сторонам глазами шарю.
На улице тихо. Машин чужих не видно. Лужи, да грязь. Собака соседская лает.
Сказать Насте, что они за нами по-любому явятся или нет? Куда она с грудным ребенком и без денег побежит? С собой в Саратов забрать? Вот тетка-то обрадуется.
Открываю калитку и замираю на миг. В грязи свежий мужской след отпечатался. И в окнах света нет.
Мама. Что они ей сделали?
Не думая больше ни о чем, бегу к двери, распахиваю.
— Мама, — кричу.
Свет вспыхивает, и взгляд в амбала упирается. Рожа довольная. Стоит ухмыляется. Ищу маму. Она за столом сидит. Плечи поникли. Лицо бледное, слезы на глазах.
Прости меня, мамочка. Это я виновата. Беду в наш дом привела.
— А вот и наши девочки! — с нахальной улыбкой насмехается амбал. — Что-то вы долго. Мы уже разволновались. Правда, Виктор?
На второго мужчину взгляд перевожу. Рассматриваю. Лицо породистое, красивое. Сразу видно, золотой мальчик. От слов приятеля своего морщится, Танюшу укачивает.
Настя хочет дочку забрать, но ей мешает амбал. Он здесь теперь главный.
— Попрошу без резких движений. Мы уже успели убедиться, что вы дамы шустрые. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
И к маме обращается:
— Зинаида Петровна, налейте, что ли, чайку девчатам.
Мама на кухню бредет, а я обстановку оцениваю. Полицию вызвать, они нашу глушь не сильно жалуют. И не факт, что нас же еще виноватыми и не сделают. Знаем, плавали. Бежать? Маму я одну не оставлю. На амбала смотрю.
— Что вам нужно? — спрашиваю.
Он скалится. У меня холодок по спине от его звериной улыбки.
— Познакомиться, может, даже подружиться. Мы ведь только к общению приступили, а вы раз и сразу бежать. Невежливо это, Катенька. Меня, кстати, Рустамом зовут.
Настя с мужем препирается, а я в глаза амбалу смотрю. Взгляд у него тяжелый, горящий. Хищнический. Гипнотизирует, а сам ко мне подбирается.
У меня коленки трясутся, но я держусь. Нельзя такому страх показывать. Разорвет.
— Раз мы уже все выяснили, попрошу вас покинуть мой дом, — говорю медленно, а у самой голос чуть не срывается.
— Не так быстро, рыжик! Ты угнала у меня машину, не закончила с уборкой и нанесла непоправимый урон мужскому достоинству. Я желаю получить компенсацию, — заявляет Рустам и таким взглядом меня окидывает, словно уже в кровать кладет. — Кстати, о машине. Почему вы пришли пешком?
Ну вот он и конец.
— Мы попали в аварию. Ремонт я оплачу.
Лучше сразу признаться. Все равно узнает. Перед смертью не надышишься.
— В аварию? Оплатишь, значит?! Ты удивительно смелая девушка, Рыжик, — цедит амбал, приближаясь ко мне вплотную.
Стоит так близко, что я едва дышать могу. Нависает. Давит. Подчинить пытается.
— Оставь девушку, Рустам, я оплачу ремонт, — обещает муж Насти.
Но выдохнуть я не успеваю.