Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 11)

Только головой мотаю. Савин подсаживается, за плечи меня обнимает.

– Хорошо все с тобой? – спрашивает. – Что-то ты бледная. Может, воды или сока хочешь?

Сергей мне ответить не дает, пируэты начинает выписывать.

– Держись, – кричит и яхту в поворот ведет.

Нас холодными брызгами заливает.

Савин ругается, к сыну идет.

– Прекрати немедленно. Аню укачивает.

Сергей на меня испуганно смотрит. Лодку останавливает. Только поздно уже. На меня волной тошнота накатывает. Куртку успеваю скинуть, чтобы не запачкать, и через борт наклоняюсь.

Желудок скручивает болезненными спазмами. В висках стучит. Только остановиться я уже не могу. Сильнее наклоняюсь, за поручень держусь. Голова кружится до невозможности. Перед глазами плывет. Сама не замечаю, как за борт вываливаюсь.

О воду ударяюсь болезненно. В тело тысячи ледяных иголок впиваются, вдохнуть не позволяют. Ногами дергаю, на поверхность подняться хочу, а в какую сторону двигаться не соображу. Вокруг темно. Снизу черное все. Сверху что-то нависает.

Глава 16

Роман Олегович Савин

Смотрю на девчонку. Зеленая совсем. Из последних сил держится, но молчит.

Сергей еще дурак красоваться перед ней удумал, лодку кругами повел.

– Прекрати немедленно, – останавливаю сына, отхожу от девушки, чтобы руль забрать.

Пока на нее не смотрю, она за борт вываливается. Сергей в лице меняется, кричит.

Действую быстро, на инстинктах. Не думаю, за ней с яхты прыгаю.

Вытаскивать срочно надо. Вода весенняя, не прогрелась еще.

Ее под лодку затягивает, на поверхность вынырнуть не дает. Но она в сознании, трепыхается. Подныриваю за ней. Одежда мешается, движения сковывает.

Подцепляю девушку лицом вверх и тяну к лестнице. Глаза закрыты. Заледенела вся, но дышит. Вижу, как рвано грудь поднимается.

На площадке нас Сергей ждет. Смотрит испуганно. Аню ему передаю. Руки у парня дрожат, но держит крепко. Сам из воды выбираюсь.

– В каюту неси, одежду снимай, – командую коротко.

Мокрые тряпки с себя стаскиваю, на девушку смотрю.

Сергей копается. Сам с нее джинсы сдергиваю. У меня быстрее получается. На руки подхватываю и в душ несу.

Ее колотит всю. Тело ледяное, безжизненное. К себе сильнее прижимаю, руками кожу растираю. Оживает, за шею цепляется, зубами прямо на ухо стучит.

В душевую ее заталкиваю. Теплую воду включаю. Место здесь для одного недостаточно, а мы вдвоем втискиваемся. На себе ее распластываю. Так будет теплее всего.

Собой согреваю, только и мне эта близость нелегко дается. По телу огонь растекается. Кровь от головы отливает, вниз устремляется. Хер уже пульсирует от напряжения, девчонке в живот упирается. Сам не замечаю, как сильнее ее бедра стискиваю. Губами по тонкой шее скольжу.

Она расслабленная, податливая. В руках моих, как воск, тает. Кожа теплеет. Дыхание ускоряется. Ладонями мне за плечи цепляется, мелко подрагивает.

К стене ее прижимаю, ноги раздвигаю, на бедра усаживаю. Губами вниз скольжу. Ключицы языком исследую, к груди ее подобраться стремлюсь.

Себя уговариваю, что нельзя так, неправильно. Оторваться не могу. Своей хочу сделать. Прямо в душе и плевать на все. Кружевной бюстгальтер с нее сдергиваю. На торчащие соски любуюсь. Подушечками пальцев их поглаживаю.

Она глаза распахивает. Смотрит на меня с удивлением. Опомниться ей не позволяю. В рот розовый холмик засасываю. Она вскрикивает, дугой прогибается. Вырываться начинает, но только сильнее в меня вжимается и постанывает. Сладко так, многообещающе.

– Папа, как вы там? – рвется Сергей в дверь. – Аня в себя пришла?

Рычу от злости. С трудом от нее отрываюсь.

Воду отключаю, в полотенце ее закутываю. Сам мокрый над ней нависаю, на стояк внимания не обращаю.

Губы у нее трясутся, смотрит в сторону. На щеках румянец выступил. И не поймешь, от смущения или жар начинается.

– Плед теплый достань и чай горячий в термосе. Ане сейчас самое то будет, – произношу хрипло, голос свой не узнаю.

По живому себя режу, но девчонку к сыну отпускаю. Дверь открываю и в каюту ее выталкиваю. Она послушно выходит, всхлипывает.

– Анечка, – шепчет Сергей. – Не плачь, все нормально будет. Сейчас домой приедем, врача тебе вызовем.

Девчонка молчит, только всхлипывает. Ей не врач, хороший трах нужен. Снова в душ захожу, воду холодную включаю.

Растираюсь полотенцем, на бедра его наматываю и в каюту возвращаюсь.

Она на кровати, поджав ноги, сидит, в плед закутанная. Глаза огромные, губы подрагивают. В руках чашку держит. Сергей перед ней на коврике устроился. Взглядом побитого щенка смотрит.

От картины этой меня передергивает всего. Одежду чистую с полки забираю и на палубу иду, лишь бы не смотреть на голубков этих. Бесят.

Глава 17

Аня Перепелкина

– Анечка, – уговаривает меня Сергей, – Не плачь, все хорошо будет.

Я только сильнее в плед кутаюсь, глаза от парня отвожу. Как смотреть на него после случившегося?!

Меня колотит всю. Слезы наворачиваются. Всхлипываю постоянно, остановиться не могу.

– Где у тебя болит? Жар есть? – спрашивает парень и ко лбу руку протягивает.

Дергаюсь, отшатываюсь от него как ошпаренная.

– Не трогай меня, пожалуйста, – шепчу сдавленно.

Чувствую себя грязной. Неправильной. Кожа горит. Боюсь, если дотронется, сразу поймет, как меня его отец в душе касался.

Никогда так близко с мужчиной не была. Огромный. Горячий. Пугающий.

От воспоминаний меня в жар бросает. Щеки краской заливает. Спрятаться хочу, чтобы не заметил никто, какая я теперь.

Что он вытворял со мной? И ведь я позволила.

Голову поднимаю. Роман из душа выходит. Полотенце на бедрах повязано. На мускулистой груди капли воды поблескивают. Замираю, взгляд от него отвести не могу.

Он меня горящими глазами пронизывает. Все мои непристойные мысли, как в открытой книге читает.

– Отвези меня, пожалуйста, домой, – прошу у Сергея сквозь рыдания. – Не могу я больше здесь.

С Савиным не способна находиться в одном помещении.

– Подожди, сейчас отца попрошу, чтобы он нас аккуратно домой отвез, – обещает Сергей.

Через минуту слышу мотор, и яхта медленно движется в обратную сторону.

Ко мне Сергей возвращается, рядом садится.

– Прости, что так получилось. Я ведь не знал, что тебя укачивает, – произносит расстроенно.

– Надо было сразу сказать, а я перенервничала, промолчала, – не хочу, чтобы он себя виноватым чувствовал. – Мне лучше уже. Честное слово.