Елена Славинская – Священный цветок (страница 10)

– Тогда я займусь чаем, – тепло улыбнулась Ясмина.

Послушница достала из своего мешка сухие листья смородины и мяты, бросила в котелок и залила водой, поставила на огонь. Через некоторое время со склона спустился Дамир, он нес тушку маленького горного козлика. Ловко его освежевал и передал Ансгару с Такеши, а сам отправился к ручью, прихватив свежую рубаху. Чай был готов и, дождавшись, когда Дамир вернется от ручья, Ясмина последовала его примеру, взяла сумку и отправилась привести себя в порядок.

Ночная прохлада постепенно накрывала ущелье, вода в ручье была обжигающе холодной. Ясмина пофыркав поплескалась в воде, переоделась в свежую рубашку и натянула на мокрое тело штаны. Куртку решила пока не надевать.

Послушница вернулась к лагерю, когда над полянкой уже тянуло жареным мясом. Постиранную сменную рубаху и куртку повесила перед костром просушиться.

Дамир глянул на послушницу, прошелся глазами по мокрым волосам, с которых капала вода, с неудовольствием отметил, что рубашка девчонки слишком тонкая для ночевки в горах.

Ясмина подсела к костру, грея руки и вглядываясь в красно-оранжевые языки пламени. Костер трещал и выбрасывал искры в стремительно темнеющее небо.

Спутники молчали, и каждый думал о своем. После сытного ужина, начали готовиться ко сну. Первым предстояло дежурить Ансгару. Потому здоровяк только размялся и отошел в сторонку попрактиковаться со своими секирами. Ясмина уселась на колени и вознесла молитву Великой Воле, после чего расположилась у огня, подложила свою сумку себе под голову и, укрывшись прогретой на костре курткой, постаралась уснуть. Но тело, не привыкшее к таким нагрузкам, было напряжено и, казалось, все мышцы в теле Ясмины звенели, как струны. Девушка поменяла положение, отвернувшись от костра, легла спиной, прогревая натруженную поясницу. Спине стало теплее и тянущие мышцы стали расслабляться, но уснуть по-прежнему не получалось. Было твердо и неудобно. Девушка опять перевернулась и уставилась в звездное небо. Она смотрела в небо и разглядывала знакомые созвездия, видела и припорошенную алым полоску в небе. По одной легенде полоска эта была оставлена одним из богов, когда тот сеял живое на земле. Он шагал по планете и раскидывал семена деревьев, растений и цветов. Он подкидывал семена в воздух, позволяя потокам ветра разносить их в разные стороны. И вот пришло время сеять семена священных цветов, но ветер не смог их унести, те были слишком тяжелы для него, и семена зависли в небе, распыленные алым в глубине созвездий. Только несколько семян сорвалось с рук бога, и упали на землю, прорастая.

Костер потрескивал, глаза стали закрываться, все-таки усталость брала своё. Ясмина глубоко вздохнула, опять повернулась к костру лицом и столкнулась с льдистым взглядом. Она замерла, но глаз не отвела. На лице Дамира играли блики желтого пламени, темные волосы отсвечивали красным, а глаза оставались пронзительно холодными, хоть и отражали огонь. Девушка поежилась и зажмурилась, стараясь прогнать этот холод. Природное любопытство взыграло в ней, и она приоткрыла один глаз и опять резко зажмурилась. Натянула куртку до самого носа и не заметила, как начала проваливаться в сон, полный звезд и синих, как самое северное море, глаз под черной челкой.

Проснулась Ясмина на рассвете от каких-то странных звуков и шипящего шепота:

– Это ее птица, говорю, – задушено шипел Дамир.

– И что, путь она нашпигует тебя своими когтями? – возмущался Ансгар.

– Я сниму ее одним ударом. Анс, отойди, – это уже Такеши.

Когда Ясмина открыла глаза, ее взору предстала удивительная картина.

Ансгар со всклокоченной бородой и почему-то голым торсом, занес топор, Такеши, который дежурил третьим, замахивался метательным кинжалом, а Дамир лежал на спине, а на груди у него восседал Пуша. Ясмина еще сонным сознанием оценила обстановку и, когда до нее дошел смысл происходящего, вскочила на ноги:

– Нет! Не надо никого снимать! Пуша! А ну сюда, паршивец! Ты что это удумал? Плохой, плохой беркут!

Птица дернулась, но с груди Дамира не сошла.

– Цветочек, ты бы как-нибудь поаккуратнее что ли, а то я рискую остаться с дырявой грудной клеткой.

Девушка медленно подошла к беркуту и лежащему на земле Дамиру, и заворковала:

– Пушок, миленький, ну-ка давай сюда ко мне, – Ясмина поманила птицу, неизвестно откуда появившемся сухариком в руке. – У меня есть вкусняшка.

Поднесла сухарик к беркуту, птица сухарик подцепила клювом. А Ясмина, обхватив того поперек тела, сняла с Дамира и совершенно беспардонно скинула на землю.

Птица обиженно отпрыгала на безопасное для себя расстояние и начала крошить подношение.

Дамир остался лежать на земле. На груди его черной дубленой кожаной куртки виднелись дыры от когтей птицы.

– Ты как? Крови сильно нет, – Ясмина упала на колени и нависла над Дамиром, проверяя его грудь, и, испугано разглядывая дыры на рубашке под курткой. – Надо обработать раны, чтобы никакая зараза не попала. Неизвестно где этого непутевого беркута носило.

Такеши уже спустился со своего смотрового пункта и спрятал кинжалы. Подошел к беркуту и подал ему освежеванную вчера шкуру козленка. Птица зацепила когтями добычу и начала ее рвать.

– Это очень умная птица. Как тебе удалось приручить его?

Девушка уже не злилась на беркута, подтащив сумку к себе на колени, нашла бутылек из темно-коричневого стекла, вынула колпачок и, посмотрев на Дамира, сказала:

– Будет немного жечься, но это нужно сделать.

– Я не при смерти и нахожусь в сознании. Дай сюда. Сам обработаю, – буркнул мужчина, поднялся на ноги и снял куртку, а затем и рубашку, Ясмина заметила кровавые борозды по ребрам Дамира и смущенно отвела взгляд от мужского торса.

– Слишком умная, я бы сказала, – Ясмина поднялась с колен, оставив Дамира самого разбираться с обработкой следов от когтей.

– Десять лет назад я нашла его неоперившимся птенцом, выпавшим из гнезда, вот и всю свою энергию пустила на воспитание Пуши. Он был маленьким, серым и пушистым. Крыло у него было перебито, думали, что вообще не сможет летать, но, как видите, может. Еще как.

Только сейчас Ясмина обратила внимание на Ансгара и его внешний вид.

– Тебе не холодно, здоровяк? – руки и спина северянина были расписано рисунками и узорами. Разными спиралями и рунами. Это было интересно и красиво.

– Очень бодряще, – белозубо улыбнулся Ансгар.

– А мне вот как-то прохладно, – девушка вернулась к своему месту и с удивлением обнаружила, что была укрыта не только своей курткой, но и накидкой Ансгара. Вот почему ей было так тепло ночью. Девушка взглядом отыскала Ансгара и, кивнув в сторону своего ночлега, с улыбкой поблагодарила северянина. Тот лишь махнул рукой и побежал в сторону ручья.

А Ясмина нашла вчерашние косточки, которые остались после ужина, и понесла их к Пуше. Тот вовсю принимал ласку от Такеши.

– Ну и зачем ты за нами полетел, Пуша? Скоро горы закончатся, а тебе нужно будет где-то охотиться, – девушка присела к нему на корточки и подавала в клюв косточки, после чего погладила нежные перышке на голове птицы. Пуша моргнул и попытался подцепить клювом пальцы Ясмины, вернув их себе на голову.

– Да, со мной этот номер больше не пройдет, хищная махина, – к ним подошел Дамир, натягивая рубашку, и отдал бутылек Ясмине.

Птица потопталась на месте и, издав гавкающий звук, с силой оттолкнулась от земли, обдав всех потоками воздуха, взлетела.

Такеши проводил птицу взглядом и сказал Дамиру:

– Я видел дым, это могут быть как пастухи, так и адепты Лотоса, но я бы не стал рисковать.

– В какой стороне и когда? – Дамир резко стал сосредоточенным.

– За нами, похоже, там, где мы останавливались днем. А заметил сразу перед тем, как на тебя приземлился Пушок, – Такеши явно веселился.

– Только попробуй мне это припоминать.

– Еще как попробую. Дамир был завален Пушком. Мне за такую байку в «Пятак и Хобот» будут бесплатно наливать всю ночь напролет.

– Ах, какая жалость, что ты не пьешь, – скептически заметил Дамир. Такеши хлопнул его по плечу, и они отправились к костровищу.

– Это не помешает мне просто рассказывать… – хохотнул Такеши.

Мужчины быстро развели костер и разогрели остатки вчерашнего ужина, Ясмина позаботилась о своих делах, умылась и заварила свежий чай с сушеными ягодами малины.

После чего спрятали следы своего пребывания на полянке и, оседлав лошадей, отправились в дальнейший путь.

Глава 4

Компания двигалась по перешейку между двумя ущельями, постепенно спускаясь к подножию гор. Ясмина разглядывала цветущий розовый миндаль и с упоением вдыхала ароматы плодовых деревьев. Казалось, цветы между собой устроили соревнование, кто будет ярче и красочнее смотреться на молодой зелени холмов. Канареечно-желтые тюльпаны, пылкие красные маки с черными сердцевинами, небесные и лазурно-синие горечавки, пурпурно-розовые камнеломки раскрывали свои лепестки и радовались солнцу на фоне заснеженных гор с острыми гранями. Серые, подернутые голубой дымкой, те высились в дали, нехотя показывая свои голые скалистые бока, и стыдливо прикрывались белыми снежными шапками. Кристально прозрачное небо искрилось в лучах яркого весеннего солнца. Воздух был сладким, упоительно густым и начал уже прогреваться, обещая жаркий день. С хребта отрывался вид на раскинутые внизу лоскуты перепаханных и засеянных земель.