Елена Синякова – Янтарь (страница 16)

Даже если Янтарь и удивился, то не подал вида, обнимая осторожно и мягко, поглаживая своими горячими большими ладонями по моей напряженной дрожащей от всхлипываний спине.

Он молчал, словно пытаясь впитать в себя каждую мою эмоцию, чтобы понять хоть что-то, но в конце-концов не выдержал и выдохнул в мою макушку:

— Что случилось с твоим отцом, детка?…Расскажи мне всё. От кого ты бежишь?

Почему гонишь меня, когда все твои чувства кричат о том, чтобы я остался и был рядом?

Во мне не было сил даже чтобы тяжело и протяжно выдохнуть, потому что я боялась что от любого моего лишнего движения я просто разрыдаюсь окончательно!

Слишком долго я несла этот груз в себе.

Слишком тяжелым он был, чтобы я могла расправить свои плечи под напором бед и горестей.

Но и рассказать ему не могла…даже если хотела этого больше всего на свете.

Чего боялась?

Его ненависти и разочарования.

Увидеть, как эти глаза теряют свое тепло и наполняются презрением, глядя на меня уничтожающе и яростно.

Я хотела его запомнить именно таким — теплым, верным своему слову, с блеском в глазах, в которых я была словно колючий лучик, не пугающим своим нравом, а лишь забавляющим его.

— Ягодка?

Для всех было бы лучше, чтобы он забыл эти вопросы и меня, и просто продолжал жить своей жизнью, но даже зная его всего пару дней, я уже сейчас могла понять, что так просто он не отступит, и мне придется попотеть и пораскинуть мозгами, чтобы он захотел уйти. Сам.

-..тебе нет необходимости знать это, — глухо пробормотала я, наслаждаясь всей душой и телом этим моментом наших неожиданных объятий, в которых было столько тепла и поддержки, что хотелось остановить время и позабыть о прошлом.

Если бы только это можно было сделать…

— Рано или поздно я все равно узнаю, крошка. Но хочу узнать это от тебя.

Я тяжело сглотнула, понимая, что от кого бы он не узнал, а в любом случае это изменит его отношение ко мне кардинально.

Он отвернется от меня, как только поймет и узнает.

Может, по этой причине нужно было все рассказать и проводить его глазами, полными грусти и боли, потому что едва ли после этого он захочет даже проходить рядом со мной…возможно даже захочет убить.

— Его ведь убили не Кадьяки.

Я вздрогнула, на секунду задерживая дыхание, оттого что Янтарь не спросил, а сказал так уверенно, словно знал это наверняка.

И пока я терялась и хлопала мокрыми ресницами, наверняка задевая ароматную кожу на его груди, мужчина продолжал гладить меня осторожно по спине, говоря так, словно уже все знал сам и просто делился своими мыслями, даже не прося их подтвердить, отчего кровь стыла в моих жилах.

Ведь он был прав.

— То, что ты чувствуешь к роду Кадьяков не достаточно разрушительно и сильно, если бы твоего папу убили именно они. Ты их боишься, осуждаешь за то, что они сделали, но твоя ненависть не настолько сильна, как твое саморазрушение…ты и грустишь и презираешь себя одновременно. И я никак не понимаю, каким образом это связано с Молчуном или твоим отцом. И связано ли.

Боже, не дай ему распутать этот клубок моих эмоций!

Потому что все, что он сказал сейчас было настолько верным и правильным, что мои руки стали в миг холодными, и нервные кончики пальцев трусливо задрожали.

— В тебе слишком мало медвежьей крови, чтобы ты смогла самостоятельно почувствовать какая именно медведица вынашивает твою родную кровь. Но я не ощущал никого рядом в тот момент, когда ты оказалась у берлоги, значит, ты была одна.

Продолжал непривычно спокойно, серьезно и тихо Янтарь, не отпуская меня от себя, но обнимая так бережно, что совершенно не хотелось снова отбиваться и снова убегать от него. И от себя.

— …мой папа не был чистокровным, — наконец прошептала я, блаженно прижимаясь холодной от молчаливой паники и мокрой от слез щекой к его горячей груди и слыша, как стучит его храброе, доброе сердце. Так ровно, сильно. Словно даже этим он успокаивал меня и убаюкивал, — Не знаю, сколько процентов медвежьей крови было в нем, думаю, что ненамного больше, чем во мне. Хотя папа не боялся холода и был гораздо сильнее мужчин в нашем поселке. Мне сложно сказать, видя тебя… но когда-то он сказал, что его силы будет недостаточно, чтобы укротить медведицу даже в облике медведя.

Я чуть пожала плечами, делая это не потому, что мне было все равно, а от трещавших нервов, когда мне одинаково сильно хотелось рассказать Янтарю всю, не утаивая ни одного дня моей бесполезной жизни, и боясь сказать лишнего, чтобы он не связал все ниточки воедино, открывая правду, которая разрушит всё.

— Он нашел свою пару случайно. Медведица была ранена, возможно, попала в капкан и повредила себе лапу, но смогла выжить…не думаю, что в нашем лесу недалеко от поселка могло быть две медведицы, которые бы хромали.

Я скорее почувствовала, чем услышала, что Янтарь улыбнулся, и его ладонь опустилась на мой затылок, приглаживая непослушные рыжие пряди, словно я была маленьким несмышленым ребенком в его руках, которого он не мог отпустить от себя, не угостив вкусной конфеткой, которую припрятал.

— Ты поэтому знала, кого отслеживать, — выдохнул он в мои волосы, опираясь подбородком о мою голову, и прижимая к себе ближе, снова не спрашивая, а лишь подтверждая правду.

— Да… когда папы не стало, я боялась потерять ее из вида. Боялась, что не смогу найти, когда она заляжет в спячку.

— И сколько же ты ходила за ней, крошка?

— С осени, — я прикрыла глаза, словно лишь в этот момент почувствовала всю невысказанную усталость и страх потерять свою маленькую кровиночку, благодаря которой я продолжала бороться и держаться за эту жизнь, впиваясь в нее ногтями из последних сил.

Все те долгие холодные дни и ночи, когда у меня не было больше ни дома, ни поддержки.

Когда не было никого, кто мог бы вытереть мои слезы от боли и усталости, пока я просыпалась на сырой холодной земле, собирая последние шишки в лесу. чтобы была хоть какая-то еда.

Когда я боялась спать, оставшись совсем одна в лесу.

Когда от сырости земли не могла даже просто развести огонь, чтобы хотя бы немного согреться.

Когда я простыла так сильно, что от температуры меня мучили галлюцинации и тело ломало то от приступов смертельного холода, то жары такой обжигающей, что я ела первый снег, лишь бы не сгореть заживо.

Конечно, папа был медведем, и я знала максимально много о том, как выживать в лесу, но он всегда был рядом, всегда его тепло и защита были рядом со мной, и не было страшно совершенно ничего.

Я и сейчас знала, что нужно делать и как себя нужно вести, чтобы не попасть в лапы хищников, вот только теперь я не могла положиться на кого-то, кроме себя самой и моей ограниченной силы…

— А как только медведица нашла свою берлогу, я обосновалась рядом.

Думаю, Янтарь и без моих слов почувствовал, как я была рада, когда нашла этот бедный полуразрушенный домик, когда рассмеялся приглушенно и по медовому сладко, принявшись слегка раскачивать меня из стороны в сторону, словно укачивая.

— Моя смелая отважная девочка.

-..не твоя, — прошептала я и это получилось слишком смущенно и как-то даже неуверенно, потому что словно только сейчас я поняла, как сама прижимаюсь к нему, обхватывая руками крепко-крепко за мощный горячий торс, и искренне наслаждаясь ароматом, который убаюкивал и успокаивал меня, вселяя надежду на то, что все может быть хорошо…стоит лишь довериться. Один разок. Может в этот раз все будет иначе?

— Это легко исправить, — улыбнулся Янтарь как всегда тепло и завораживающе, чуть подмигивая и заглядывая в мои глаза, когда я вскинула голову, чтобы показать свой очень сильно грозный взгляд. Вот только сложно быть воительницей, когда все, что ты хочешь — это вот так стоять в его объятьях, ощущая его силу и тепло. и даже не возникать, а с радостью принять все то, что было в его огромной и такой невероятной душе.

… если бы только была уверенность, что все будет хорошо, и я не поставлю его под удар, где постоянно находилась сама!

— Не выдумывай, — пробормотала я, предприняв первую попытку оторвать себя от него, даже если понимала, что теперь это будет даже сложнее, чем раньше, ведь Янтарь наверняка знал все мои эмоции, и больше его ничего не удерживало, а я…а я понимала, что мне все сложнее противиться ему хотя бы одним видом, когда теперь я не могла его обмануть даже этим.

— Не выдумываю, говорю как есть, — промурлыкал Янтарь, сцепив свои ладони за моей спиной так, что меня даже немного приподняло над полом, отчего пришлось встать на кончики пальцев, поспешно вытягивая свои руки вперед, чтобы упереться в его выпуклую твердую грудь. словно это мне могло как-то помочь.

В первую секунду единственным порывом было начать отбиваться, щипаться, кусаться — в общем как обычно, а потом я поняла, что просто не могу ему сопротивляться, даже если так было нужно.

Пусть на минуточку, пусть на секундочку. но так нестерпимо хотелось окунуться в его тепло, дыша лишь им и ощущая лишь его солнечный аромат, в котором сгинут все мои проблемы и страхи, позволяя дышать полной грудью легко и восторженно.

Конечно же, Янтарь тут же ощутил эту перемену во мне, когда его золотые глаза буквально заискрились восторгом и тем огнем, который обжигал меня до мурашек, до полного отключения моего мозга и обугливания всего серого вещества по периметру.