Елена Синякова – Волчий дурман. Черная луна (страница 49)

Не таким, как остальные волки.

Каждый раз я убеждалась в этом наглядно и каждый раз была искренне поражена.

— Мы не хотим войны с тобой, чистокровный. Но если ты не отдашь нам Волко, то не пожалеем даже тебя.

— Лучше подумай о том, что ты не пожалеешь других своих братьев ради спасения его одного, — эти слова Адам сказал на полном серьезе, без попытки задеть, напугать или унизить.

Просто он знал, что будет дальше.

И сколькие не вернутся по прихоти тех, кто привел их к стенам дома.

— Каждый из них знает, на что идет. Ради Волко они готовы умирать и готовы жить.

И это тоже была правда.

Эту армию можно было назвать стаей — явление настолько редкое для волколаков, что оно вызывало только искреннее уважение и, наверное, даже капельку зависти.

Стаю невозможно создать насильно или искусственно.

Это особенное доверие. Особенное состояние души, когда чувства и мысли одного волка поддерживаются другими волками настолько, что становятся общими.

У Килана с его друзьями детства тоже была стая. Стая без вожака. Но это не мешало мужчинам быть настолько близкими духовно друг к другу, что если одному из них становилось плохо, то страдали все в равной степени. Я и сама видела, как на теле Ская появлялись раны ровно в том месте, куда ранили Килана, хотя никто об этом даже не догадывался.

Здесь было нечто похожее, только куда глобальнее.

— Разве ваш Волко заслуживает такой верности?

— Ты ничего не знаешь о нем, черный волколак! Просто скажи, где он, и мы уйдем, не тронув никого.

Адам криво усмехнулся и покачал отрицательно головой.

— Не скажу. Потому что иначе поставлю под удар других волков.

У предводителя волков-викингов были ярко-голубые глаза. Почти бирюзовые. Но взгляд был цепким, умным и хищным. И когда волк прищурился, мне стало откровенно не по себе.

Сколько волков стояло за его спиной?

Сотня? Может, две? Или больше четырех?

Разве Адам сможет победить их всех в одиночку и голыми руками?

Я тяжело сглотнула и подумала о том, что нужно было брать с собой еще пару автоматов.

Килан не любил их, но всегда повторял, что только автомат может стать неплохой сдерживающей силой для устрашения противника, который превосходит тебя во много раз.

А еще, что в этом случае вовсе не обязательно целиться — главное, стрелять в тех, кто ближе всего, оттесняя врага тем, что ранения будут множественные и мгновенно у большинства.

Да. Автомат нам бы сейчас не помешал.

Я уже почти было дернулась, чтобы выползти из комнаты, пока еще была такая возможность, чтобы метнуться к погребу снова и прихватить еще кое-что из оружия, когда краем глаза заметила странное движение сбоку от застывшей армии белых волколаков.

Если бы мужчины двигались, а не стояли как вкопанные в ожидании команды своего главаря, то вряд ли я обратила бы внимание на то, что в самых ближайших кустах засел кое-кто еще.

Не снайпер, но волк, который хотел этой бойни больше всех. Из ревности.

Темная шевелюра Дины отличалась от зеленой листвы и белых волос мужчин-мятежников, чтобы слиться с пейзажем целиком и полностью.

Но не в этом было дело.

А в том, что она целилась. В Адама.

Сколько у меня было времени, чтобы не дать попасть ему прямо в сердце?

Глава 18

Килан всегда говорил, что между выстрелом и попаданием в цель должен быть один удар сердца.

Если начнешь думать — передумаешь стрелять, потому что смерть всегда ужасна и уродлива.

«Если решила стрелять — стреляй. Всё, что будет потом, — потом решай».

И я выстрелила, не дождавшись даже этого удара сердца.

В напряженной тишине сотни яростных мужчин звук получился еще более резкий и настолько громкий, что походил на взрыв.

Я не собиралась убивать Дину, поэтому целилась в руку, в которой она крепко и умело держала револьвер.

И я попала точно в цель.

Женщина взвыла от боли и рухнула в кусты, видимо думая, что следующая пуля прилетит ей прямо в лоб.

Вот только не было ни радости, ни облегчения, потому что я поняла, что стала тем самым спусковым механизмом бойни, которую, возможно, всё-таки можно было предотвратить.

Не знаю, кто первым бросился в бой — Адам или мятежники.

Увидела только в прицеле, как он зарычал и стал в буквальном смысле увеличиваться в размерах, в высоту и ширину, обрастая выпуклыми мышцами, поросшими шерстью!

Адам стоял на двух ногах, как человек, но человеком уже не был!

Как и не был до конца волком!

Существо, покрытое черной волчью шерстью, с волчьей головой и острыми ушами, было нечто средним между человеком и волком.

Он двигался так же легко, как могли двигаться люди, но черные пальцы заканчивались длинными острыми когтями.

Ему не приходилось вставать на четыре лапы, но его скорость и резкость была волчьей.

Таких созданий я еще не видела никогда в своей жизни!

Вот, значит, каким был наш далекий самый сильный предок, будучи при всей своей силе еще и колдуном?

В первую минуту даже мятежники отшатнулись назад, не предвидя, что увидят нечто подобное, но их главарь пришел в себя довольно быстро, издав какой-то боевой клич, похожий на рев, переходящий в вой.

И этот вой поддержали все волколаки, которые пришли за ним.

Земля содрогнулась от этого воя, в котором не было ни капли сожаления или страха, кто бы перед ними ни стоял и в каком бы обличии ни был.

Я тоже очнулась, быстро перезарядив винтовку, чтобы быть готовой прикрывать своего волка и стрелять в тех, кто будет подбираться к нему слишком близко, чтобы навредить.

А ведь именно такими существами люди изображали волколаков в древние времена — полулюдьми, полухищниками.

Неужели раньше мы все были такими?

Или это особенная кровь Адама делала из него такого особенного волколака?

Мысли витали надо мной и пропадали, когда всё пришло в движение, а мои ладони вспотели от напряжения и попыток всё сделать верно.

Я ведь никогда не стреляла в движущиеся цели. И тем более в себе подобных.

А потому сейчас очень нервничала и часто шипела себе под нос, если не удавалось вставить новую порцию патронов так быстро, как это было нужно.

Но с одним я справлялась — никому не позволяла зайти за спину Адама, простреливая ноги, а иногда и руки.

Эти викинги были не такие уж и простачки, какими казались с первого взгляда из-за своего странного средневекового вида.

Оружие у них всё-таки было.

И речь шла не только о топорах.