Елена Синякова – Волчий дурман. Черная луна (страница 32)

Как раз там, где заканчивался рост волос.

Это было легкое прикосновение, от которого на моем теле выступили предательские мурашки.

При всей своей силе и скрытом безумии он умел прикасаться так, что душа просто замирала.

Адам покрывал поцелуями мою шею, плечи и опускался вдоль позвоночника, забирая мое размеренное дыхание и открывая то, что я совсем не ожидала почувствовать.

Особенно сейчас, когда опасность ходила по пятам и уже нашла нас.

Он положил ладонь на мою поясницу и чуть надавал на нее, показывая этим, что я должна наклониться вперед.

— Встань на колени. Упрись руками в кровать.

Его голос был настолько низкий, хриплый и манящий своей темной чувственностью, что я подчинилась, не задумываясь — подалась вперед, забираясь на кровать, и встала на четвереньки.

Адам заурчал от удовольствия и того, что я была послушной.

Он по-прежнему оставался сзади.

Я не видела его глаз и не знала, что он сделает еще, и от этого ожидание его касаний становилось острее и жарче.

Он сделал шаг вперед, ближе ко мне, продолжая при этом целовать кожу вдоль позвоночника. Чуть прикусывать ее, заставляя вздрагивать от неожиданности, а затем проводил губами, словно успокаивал.

Я же смотрела перед собой в разломанную спинку кровати и с удивлением понимала, что мне приятны его прикосновения.

Они пленяют меня медленно, но верно.

Раскрывают в теле трепет, о котором я не подозревала.

И сопротивляться этому я не хотела.

Только ахнула, когда губы Адама добрались до ягодиц и чуть прикусили кожу.

Я попыталась привстать, но он положил раскрытую ладонь на спину, чуть придавливая и не позволяя мне пошевелиться.

— Тише, маленькая. Тише.

То, что он задумал, я поняла, но сразу принять это не получилось.

Адам просунул свое колено между моими ногами, не позволяя мне свести колени вместе и помешать ему, пока его рука мягко, но уверенно скользнула между моими бедрами и тут же коснулась лона горячими умелыми пальцами.

Он плавно и умеючи скользил по влажным горячим складочкам, погружаясь в меня пальцами. Насаживая на них.

Чуть растягивая.

Двигая так, что меня обдало жаром.

— Не думай ни о чем. Отдайся этому чувству. Ощути его вкус, аромат. Позволь ему проникнуть в твои вены.

Голос Адама в этот момент был чистым сексом.

То, как плавно, мягко и чувственно он говорил своим низким, чуть хриплым голосом, было прелюдией к нашей близости. И я слушала его. Я ему верила, стараясь раскрепоститься и дать ему то, что он заслуживал.

Но всё равно вздрогнула, когда неожиданно ощутила, как его губы стали опускаться все ниже по ягодицам, а затем он и вовсе опустился на колени перед кроватью, чтобы скользнуть языком там, где только что были его пальцы.

Эта ласка была слишком откровенной для моего неискушенного тела, поэтому я удивленно вскрикнула и попыталась отползти вперед, но тут же оказалась в кольце его рук, которые не позволяли пошевелиться.

Меня словно бросило в озноб!

Ощущения были настолько острыми и сладостными, что я с удивлением поняла, что издаю какие-то звуки. Стоны. Пока еще тихие и несмелые. И бороться с этим было невозможно.

Я чувствовала, как его горячий язык жадно и бессовестно ласкал меня.

Я чувствовала своим волчьим нутром, как ему самому нравится этот процесс. Как он пленяет и сводит с ума.

Чувства Адама усиливали мои собственные в десятки раз, когда, позабыв о стыде и рамках дозволенного, я стала двигаться в унисон с ним, запрокидывая голову в попытках втянуть в дрожащее тело больше воздуха, которого сейчас так катастрофически не хватало.

То, что он творил, сводило меня с ума своей откровенной пошлостью и тем, насколько непозволительно приятно это было!

Мое тело наливалось тягучим сладостным нектаром и словно становилось тяжелее.

Мне казалось, что моя кровь стала приторно сладкой и вязкой, словно мед, отчего даже запах тела изменился и стал более терпким и насыщенным.

И этот разгоряченный мед, не спеша и кружа голову, стекает из каждой дрожащей в эйфории клеточки в бедра. Туда, где хозяйствовал умелый язык Адама.

Я бы хотела ему сказать, что со мной что-то происходит.

Что мне и больно, и приятно внизу живота. Но в горле пересохло, и в голове была полная каша.

Эти новые чувства порабощали меня и сводили с ума, пряча куда-то серьезную и до чертиков благоразумную девушку.

Я снова попыталась отползти, тонко ахнув, потому что руки и ноги задрожали, а по позвоночнику стали пробегать волны напряжения такой силы, что терпеть больше не было сил.

Вскрикнув, я отдалась этому новому чувству, позволив ему сокрушить меня с такой силой, что руки подогнулись и я рухнула корпусом на кровать, мелко и отчаянно задрожав.

Эта медовая сладкая лихорадка не прошла сразу.

Она усилилась, когда неожиданно Адам встал на ноги и притянул меня за ягодицы назад, чтобы войти своим возбуждением сразу во всю длину до самого предела.

Он громко протяжно застонал, чуть отклоняясь назад, а я застыла, распахнув глаза, потому что почувствовала, что меня в буквальном смысле накрывает волной настолько яркой и мощной, что в первую секунду перед глазами потемнело.

Я только хваталась подрагивающими пальцами за простыню под собой, когда Адам стал двигаться.

Вбиваться в меня, отчего его бедра хлопали о мои ягодицы и всё мое тело было в его власти, пока я распласталась на кровати и пыталась просто дышать.

Дышать и не закричать, когда по позвоночнику прошла такая разрядка, ударяя прямо в бедра, что я содрогнулась в его руках, громко и удивленно вскрикнув.

Я кончила!

Просто с ума сойти!

— Да, маленькая моя. Вот так, — проурчал за моей спиной Адам восторженно и возбужденно, продолжая двигаться резко и сильно, пока не кончил сам с глухим утробным рычанием, которое отозвалось во мне какой-то особенной дрожью принятия его.

А я притихла, чувствуя, как он наполняет меня и делает по-настоящему своей.

— Ты просто умница, — Адам просунул руки под меня и перевернул набок, чтобы было удобнее лежать. И сам лег сзади, обнимая рукой, и прижимал к своему обжигающе горячему торсу.

Я ощутила спиной, как колотится его сердце, и чуть улыбнулась.

Странно, но раньше я не думала, что секс может вызывать какие-то эмоции у мужчин, помимо сугубо физиологических.

— Хочешь, пойдем в ванную?

Адам осторожно собрал мои волосы, легко скрутив их, и отвел в сторону, чтобы случайно не придавить собственным плечом. Этот жест был такой простой, но почему-то он отозвался глубоко внутри меня.

Какой мужчина будет так трогательно проявлять заботу, кажется, даже сам не задумываясь над тем, что делает? Лишь тот, кому девушка небезразлична.

— Нет, давай просто уснем, — прошептала я, на что Адам кивнул и приподнялся только для того, чтобы накрыть нас легким покрывалом.

Он был замечательный.

И мое сердце разрывалось от того, что я должна оставить его. Чтобы не навредить своим присутствием рядом.

— Что не так, маленькая?

— Всё хорошо, я просто немного устала.

— Тогда спи. И ничего не бойся. Я буду рядом.