Елена Синякова – Волчий дурман. Черная луна (страница 19)

Адам был прав.

Это будет тяжело.

Но если другие волки смогли этому научиться, то, значит, и я смогу.

Я склонилась над стаканом с кофе, чтобы сосредоточиться на его резком, горьком аромате и стереть из памяти и нюха всё то, что ощутила ранее.

Парень поспешно доделал свою работу и отшатнулся в страхе, который полоснул меня, но воспринимался куда спокойнее предыдущих чувств.

Лишь когда я подняла глаза, то поняла, что дело в Адаме.

От его черных в ночи глаз парень отшатнулся, потому что не просто понял, а ощутил своим гнилым нутром, что с таким мужчиной шутки плохи.

А смотреть на девушку, сидящую в его машине, подобно смерти.

И мои глаза казались сейчас черными.

Как у любого волка нашей породы — черных волколаков.

Просто взгляд Адама пробирал до самых костей и выкручивал душу наизнанку.

Такое случалось не только с людьми, но и с волками.

— Спасибо, — пробормотала я, когда мы снова остались одни, понимая, что Адам смотрит на меня и не отводит своих черных глаз.

Я отпила еще немного кофе, чтобы прогнать неприятные ощущения, и покосилась на него, не ожидая, что он заговорит, но мужчина вдруг протянул:

— Ты очень красивая девушка, Кити. Твоя чистота и грация притягивают взгляд. Очень сложно удержаться от того, чтобы не забрать эту нежность себе. Поработить. Показать все самые чувственные грехи мира. Сделать своей, чтобы затем оберегать и исполнять все прихоти…

Мои глаза постепенно округлялись от услышанного и того, что я снова ощутила это — то, что за стойким покоем Адама скрывается натура, которая иногда вырывается случайно, но настолько заметно, что я сбивалась с дыхания.

Он снова замолчал и прикрыл глаза, словно насильно останавливал себя.

В какой-то момент мне даже показалось, что он сдерживает дыхание и борется с собой.

— Я хочу сказать, что это чувствуют не только волколаки, но и мужчины из мира людей.

Адам отпил кофе залпом, а я зачем-то выдохнула еле слышно:

— …И вы это чувствуете?

Он впервые не ответил мне, оставив вопрос повисшим в дрожащей тишине салона.

Только повернулся всем корпусом вперед и взял стакан с кофе в левую руку, чтобы правой коснуться руля.

— Едем дальше?

Его голос стал чуть хриплым, а в теле было напряжение, но я снова отчаянно старалась не думать об этом и не обращать внимания, поэтому поспешно закивала:

— Да, определенно.

Мы снова ехали молча, и нас окружил уже привычный темный ночной лес.

Но в нем мне было уютнее, чем на освещенном месте рядом с людьми.

После выпитого кофе и съеденного гамбургера мне стало определенно лучше. И снова клонило в сон.

Только одно было не очень хорошо — усталость и озноб.

Поэтому я куталась в плед, но никак не могла согреться.

Адам это, конечно же, увидел и включил печку, а затем протянул руку и остановил ее возле моего лба, сразу не касаясь.

— Можно?

— Да.

Его прикосновение было обжигающе горячим, и мужчина нахмурился.

— Температура ниже, чем должна быть, — проговорил он.

— Это всё от нервов.

— Что-то болит?

Я чуть поморщилась, стараясь не зацикливаться на собственном теле, потому что сейчас было гораздо важнее просто оказаться в городе людей и затеряться в нем — всё остальное не было глобальной и нерешаемой проблемой.

— Десны ноют. И ногти, если на них слегка надавить.

Адам чуть дернул бровью, но не посмотрел на меня

— Твое тело начинает готовиться к первому переходу, Кити.

Только этого мне не хватало для полного счастья сейчас!

— Как скоро это может случиться?

— Может быть, через пару дней или недель — у каждого этот процесс занимает разное время. Я снова спрошу у тебя: может, есть смысл вернуться домой? Это не поздно сделать. Важно, чтобы семья была рядом в этот момент, иначе всё может закончиться большой бедой.

Я упрямо покачала головой.

— Мне нужно всего пару дней, чтобы найти себе место и обустроиться. А там я справлюсь со всем сама.

Адам не стал меня отговаривать, только добавил:

— Подумай о том, что будет чувствовать твоя семья, когда поймет, что ты сбежала в такой момент, опасный для тебя.

Это был удар по самому больному месту.

Я обожала папу, брата и Деву, свою сестренку. Без них моя жизнь всегда была мучением.

Но сейчас я не могла остаться, чтобы не навредить им, потому что знала слишком хорошо, что Килан скорее предложит Дарку очередной бой, в котором ему не победить. А папа продаст свой бизнес и всё, что было у нас, просто чтобы уехать на другой конец земли.

Проблема была в том, что Дарка это всё не остановит…

Он должен был отказаться от меня. Сам.

И я знала, как опорочить себя, чтобы он сделал это.

— Если бы у меня была сестра или дочь, я бы сошел с ума, зная, что она где-то одна на пороге такого важного и страшного события в жизни каждого волколака, — добавил Адам мягче, а я поджала губы, потому что понимала: сложно объяснить ситуацию, если он не знает всего.

Наверное, с его точки зрения, я была избалованной девчонкой, которая решила показать характер.

— …Я очень люблю свою семью, — прошептала я, и он кинул на меня быстрый взгляд, но не стал перебивать, а я разволновалась, решив, что хочу рассказать ему всё, как есть. — И бегу не от них. А от одного волка, который должен стать моим мужем…

— Против воли?

— Да. Много лет назад, когда я была ребенком, он похитил меня и тем самым скомпрометировал семью. Папа был вынужден согласиться на нашу помолвку, чтобы весь город не смотрел на меня косо и не распускал грязные слухи.

— И теперь родители настаивают на браке?

— Нет. Они пытаются найти способы, чтобы спасти меня от него, но я боюсь, что для них это может плохо кончиться, — озноб стал сильнее от того, что я заговорила о нем, проклятом Дарке.

Дрожь внутри усилилась и скрутила внутренности до тошноты.

Адам снова кинул на меня быстрый, но пронзительный взгляд.

Было неожиданно и странно то, насколько чутко он ощущал мои эмоции. И как верно реагировал на них, не пытаясь лишний раз прикоснуться.