Елена Синякова – Русич (страница 6)

Подумать только: кто в наше время называет своих детей такими чудесными именами?

Сейчас ведь мода пошла на всё необычное: Дианы, Снежаны, Ульяны становились куда более привычными, чем Аленка или Маруся.

А тут и вовсе Варвара.

Варя.

Варюша.

Имя, которое в душе отзывалось чем-то мягким и родным.

Как говорил его покойный отец: то, что душе любо.

Лекс так и продолжал улыбаться, но девушка неожиданно выдохнула:

— Алексей Алексеевич! Я сделаю всё, что вы скажете! Только, пожалуйста, спасите мою семью!

Он тут же нахмурился, замечая, что от этих слов Варюша побледнела и нижняя губа задрожала.

Но девушка сдержалась, не заплакала.

— Рассказывай, — коротко пробасил он, понимая, что дело серьезное и что именно поэтому она и вызвалась ехать к нему.

И Варюша рассказывала.

Поспешно, сбиваясь, потому что очень сильно переживала.

Иногда замолкала и переводила дыхание, потому что слезы подступали слишком близко.

А он молчал и внимательно слушал.

Не перебивал и не задавал вопросов, постепенно узнавая историю жизни девушки.

То, как во время перестройки ее родители приехали в Канаду вслед за друзьями за лучшей жизнью, но через несколько лет ее отец умер от сердечного приступа.

Он был механиком, занимался ремонтом машин и за время своей жизни в Ванкувере успел познакомиться с людьми, которые помогали ему или тоже занимались похожим делом.

После его смерти у мамы не было возможности вернуться обратно в Россию, потому что элементарно не хватало денег на билеты, и ей стал помогать мужчина из китайского квартала. Человек, который стал другом погибшего отца и не оставил его семью в беде.

И как обычно бывает в таких ситуациях, дружба и поддержка незаметно переросли в искренние чувства.

Так мама и Варя перебрались в китайский квартал и стали жить в нем.

А потом родилась еще одна дочь.

— К нам всегда хорошо относились, — волнуясь, говорила Варя. — Никто никогда не тыкал в нас пальцем, никто не указывал на то, что мы должны жить в своем квартале, где только русские. Но год назад всё изменилось…

Девушка замолчала, потому что заметила, как Лекс помрачнел и в буквальном смысле изменился в лице, но промолчал о том, что из-за смерти его отца от рук китайской мафии и начались бандитские разборки, которые в итоге коснулись всех.

Именно с тех пор, как было покушение на викингов, а затем перестрелка со множеством жертв в китайском квартале, жизнь перевернулась и перестала быть мирной и размеренной.

— Вас обижали? — глухо и мрачно спросил Лекс, сжав кулаки, и Варя снова обратила внимание на то, что мужчина по-прежнему ходит в тонких кожаных перчатках. Даже здесь.

Девушка замялась, но в конце концов отозвалась, понимая, что раз она просит помощи, то нужно быть предельно откровенной с ним.

— Сначала просто угрожали. Словами. Говорили, что дом подожгут и разнесут папину мастерскую. На улице могли что-то говорить вслед нам с сестрой. Но в один из дней пришли молодые наглые мужчины и сказали, что забирают мастерскую себе. Папа сказал, чтобы они уходили и забыли об этом… Его избили. Разбили все окна в нашем доме, а в мастерскую бросили какую-то горючую смесь.

Варя снова замолчала, потому что отчетливо услышала, как заскрипела кожа перчаток, оттого что Лекс сжал кулаки, а его брови сошлись на переносице.

— Почему вы не пытались связаться с нами, Варя?

— Мы пытались! Передавали записки! Пытались узнать ваш номер или номер Евгения. Когда стало совсем тяжело и вокруг китайского квартала построили высокий забор, мы пытались на официальных началах покинуть этот квартал. Но на выходе те люди с автоматами сказали, что в русский квартал могут уйти только русские — я и мама. Папу и младшую сестру они не отпускали…

Лекс покосился на то, как задрожали тонкие белые пальчики Варюши от этих воспоминаний.

— И вы решили остаться?

— Да. Но три месяца назад папы не стало… и находиться в квартале, где нас ненавидят, стало просто невыносимо. Мы пытались уйти, но из-за сестры нас не выпустили. Она была рождена на территории китайского квартала, и она…

— Метиска?

— Да.

Лекс окинул Варю быстрым взглядом, понимая теперь, почему девушка была такой бледной, в черном скромном платье и с грустными большими глазами: траур по ушедшему отцу — это не просто дата. Это состояние души, которое он знал слишком хорошо, чтобы не понять ее.

— Ты смогла сбежать через ограждение? — мужчина кивнул на стертые в кровь коленки девушки, которые она стыдливо попыталась прикрыть краем платья, тихо ответив:

— Я вырыла небольшой подкоп, в который смогла протиснуться…

Лекс выматерился от души, потому что жутко было думать о том, что Варю поймали бы при побеге.

Что бы с ней могли сделать те упыри, которые ходили с автоматами и ненавидели русских.

Варя вздрогнула, потому что вряд ли поняла его, но продолжала стоять на одном месте посреди комнаты, сцепив перед собой руки.

Хрупкая девчонка с длинными волосами и бездонными глазищами, где была вся печаль мира и мольба о помощи.

Она собой собралась жертвовать ради спасения мамы и сестры.

Мужчина достал сотовый и что-то мрачно и сосредоточенно тыкал в нем, а затем неожиданно положил на журнальный столик и повернул к застывшей девушке.

— Сможешь показать точнее, где твой дом на территории китайского квартала?

На телефоне была карта Ванкувера из GPRS.

Красной точкой было обозначено местонахождение Лекса и ее самой сейчас, и девушка ловко стала передвигать и увеличивать карту, пока не нашла нужную улицу и тот самый дом, где сейчас с ума сходили от страха и переживаний ее мама и сестра.

— Вот здесь.

Варя вернула телефон серьезному хмурому Лексу, который тут же отправил координаты, а затем набрал уже знакомый номер и проговорил:

— Жень, собирай наших мужиков. В китайском квартале есть русская семья, которую к нам не выпускают. Ее нужно забрать. Место отправил тебе. Лады, брат. Жду от тебя новостей.

Когда он отложил телефон в сторону и перевел взгляд голубых глаз на девушку, то криво улыбнулся:

— В обморок не упадешь?

— Не должна.

— Зря! Я неплохо умею делать искусственное дыхание, плавно перетекающее в массаж.

Наверное, шутка не очень удалась и атмосферу совсем не разрядила, потому что Варя тут же покраснела и выпалила:

— Алексей Алексеевич, я буду очень стараться угодить вам… во всем!

Вкусная девчонка.

Вся такая ладная и миленькая, что накинулся бы еще с порога, но сейчас Лекс отчетливо понимал, что этой ночью ему секс не светит от слова «ни хрена».

Особенно когда Варя поправила на журнальном столике пачку каких-то газет.

Она сделала это не задумываясь, потому что переживала настолько сильно, что не знала, куда себя деть.

— Так, всё. Я понял. Как любой русской девушке, тебе срочно нужно заняться уборкой или готовкой, чтобы только не нервничать, да?

— Да, думаю, что так.

— Только половики не заставляй меня вытряхивать, — хохотнул он. — Женя будет держать нас в курсе событий. Через пару часов твоя мама и сестра будут в безопасности, я обещаю.