Елена Синякова – Русич (страница 41)

Монголы уехали уже поздней ночью, горячо поблагодарив за отлично проведенный день, с надеждой на то, что русские не оставят их в беде, но компания Лекса не расходилась.

Женька достал ту самую хваленую настойку от Михалыча на домашнем самогоне с кедровыми орешками, и все не спеша пили и доедали любимую «ржавую» селедку.

Варг почти всё время молчал, но сейчас заговорил первым, откидываясь расслабленно на диване назад и закидывая руку на спинку дивана.

— Лёш, ты же понимаешь, что наши кварталы не резиновые и физически забрать монголов себе ты не сможешь?

Лекс молча кивнул в ответ.

— Да это и не нужно совсем, даже если бы такая возможность была, — вставил свое слово Бьёрн. — Китайцам такой расклад был бы только на руку: и от мятежников избавились бы, и новые территории получили. Слишком жирно им будет!

— Я уже по-всякому думал, — выдохнул тяжело Лекс, становясь хмурым и непривычно серьезным, потому что чувствовал, что его незапланированные тюремные каникулы закончились и пришло время возвращаться в серые опасные реалии его обычной жизни.

Реалии, где было так мало позитива и чего-то тихого, душевного и спокойного.

— Есть только один вариант — делить земли по-новому и забирать к русскому кварталу ту часть, где проживают люди Монгола.

— Есть вариант просто не ввязываться в это, Лёш, — тихо и миролюбиво добавил Архан. — Ведь они изначально могли присоединиться к русскому кварталу, еще когда все только приезжали в Ванкувер много лет назад. Но они сами выбрали китайский квартал — и сделали это осознанно.

Лекс свел брови и тяжело выдохнул.

— Мы говорили об этом с Таймуром, когда были на кухне. Тогда люди видели, что Советский Союз распался и Монголия не входила в состав Союза. И по своей культуре они всё же ближе к азиатскому укладу жизни. Поэтому выбор и был сделан в пользу китайского квартала. Но сейчас времена изменились, друг мой, и тех людей притесняют и обижают лишь потому, что они могут говорить свободно на русском языке.

— Этого мало, чтобы жертвовать своими людьми.

— Нет, не мало. За теми, кого мы называем монголами, стоят еще с десяток национальностей, которые просят нас о помощи, Архан. Они готовы многим пожертвовать, чтобы обрести лучшую жизнь.

— А ты готов, Лёш? — хмуро и тяжело спросил Женя и залпом выпил рюмку с настойкой. — Ведь это наши парни пойдут под замес в первую очередь.

— Вы не будете одни, — как обычно, со стороны холодно отозвался Варг, хотя мужчины знали его слишком хорошо, поэтому понимали, что викинг пойдет до конца. — Мы поддержим. Но слово за тобой, Лекс.

Бьёрн тут же серьезно закивал с полным осознанием того, во что это всё может вылиться. И сколько народа погибнет.

Они уже проходили такое много лет назад, когда были зелеными салагами и мечтали умереть с пулей во лбу, а не спокойно и мирно в своей постели.

Изменилось ли что-то с тех времен? Да, определенно.

Они стали старше, поумнели. И даже успели завести семьи или тех, ради кого хотелось жить вопреки проблемам.

Тогда у них был мудрый и спокойный Алексей-старший, а сейчас они были одни и должны были принимать решения самостоятельно.

На душе у Лекса было погано.

Он ведь понимал, что китайцы не сдадутся без боя.

Возможно, именно этого они и хотели после того, как рассорить русских и нордов не получилось, а план с Психом феерично провалился и китайский квартал, по сути, остался обезглавленным, но не сломленным до конца.

Хитрость не удалась. И теперь они хотели открытого столкновения, но не хотели быть виноваты в этом. По крайней мере, открыто.

А иначе почему последний год они так рьяно и целенаправленно стали кошмарить ту часть своего квартала, где проживали люди, кто мог говорить на русском?

Разве не этой войны они добивались?

— Скажите мне, чего добивались китайцы, когда пытались вбить клин между нами? О чем думали, когда папу убивали? Ради власти? Новых возможностей? Земли им мало своей было?

Лекс говорил спокойно, но в каждой букве сквозило такое напряжение и черная боль, что никто из мужчин не решился ответить.

— Всю эту бойню они сами начали! И кто я такой, чтобы подставлять вторую щеку, чтобы меня снова ударили? У нас в России так говорят: за что боролся, на то и напоролся!

Варг кивнул в ответ, и этого было достаточно, чтобы Лекс понял, что русские и норды пойдут вместе в новый ад и вернутся седые от пепла и горечи. Потому что душа у них была похожа: они никому плохого не сделали, но выходило так, что им приходилось отражать удары и защищать своих.

Так всегда было.

И видимо, еще будет.

— Мы с тобой, Лёш, — серьезно и с полным осознанием сказанного кивнул Бьёрн. — Наши парни с радостью встанут рядом со своими русскими братьями.

— Спасибо, мужики! Архан, что скажет мистер Кхан?

Мощный индус с поразительными зелеными глазами чуть склонил голову, ответив мягко и, наверное, даже осторожно:

— Кхан баба́ (прим. от автора: baba на хинди «отец») ответил словами твоего отца: лучше худой мир, чем война. Но если ее не избежать, то мы будем вместе с вами. В этом нет никаких сомнений. Мы будем рядом, брат, и поддержим в трудную минуту.

Мужчина положил ладонь на плечо Лекса, с улыбкой сжав ее.

— Арабы — мудрые и хитрые. Они прекрасно знают, что русские одни не придут, поэтому не станут заступаться за китайцев, понимая, что окажутся в меньшинстве и проиграют. Они уже показали свой нейтралитет, когда мы нагрянули в китайский квартал в прошлый раз. А теперь и вовсе будут делать вид, что ничего не замечают, — рассудил Женя, на что все мужчины закивали в ответ, и только Лекс сокрушенно покачал головой, выдыхая:

— Я совсем не понимаю тех, кто драконит китайцев против нас. Они ведь соображают, что будут одни против нашей коалиции. Какой смысл рыпаться крысе на медведя, если только она не больная и не самоубийца?

— Значит, больная, — криво усмехнулся Женя.

— И самоубийца, — подхватил с усмешкой Бьёрн, и только Варг снова промолчал, потому что этот же вопрос не давал ему покоя.

Что-то здесь было нечисто, но информации на данный момент было слишком мало.

В одном он был согласен с Лексом: нужно решать вопросы по мере их поступления. Пока нужно было понять, не были ли монголы марионетками в руках китайцев, сами того не подозревая.

Их словно толкали всеми силами к русским, и было ощущение, что пока всё шло по плану китайцев, каким бы он ни был.

Это Варгу чертовски не нравилось.

Но было рано делать выводы.

Если эти парни пройдут проверку и окажутся верными своему слову, то это будет только в плюс: лишние руки и головы в этой неурядице им определенно пригодятся.

— Звони китайцам, Жень. Говори им, что хочу с ними встретиться. Пусть приезжают, и скажу им открыто, что мы забираем часть их квартала себе вместе со всем русскоговорящим населением. По-хорошему или по-плохому. Это им решать.

Женя нахмурился, но кивнул в ответ, потому что Лёшу знал лучше других и понимал, что отговорить его просто не получится.

Да и потом, он был прав: русские всегда шли на врага, предупреждая их об этом, чтобы те успели убежать, а не делали это как крысы — исподтишка и молча. Как делали это китайцы, играя в свои грязные игры.

— Утром позвоню и назначу встречу на нашей территории.

На этом и порешили.

— Ладно, парни, пора по домам, — поднялся Варг, а следом за ним сделали это все мужчины, на что Лекс только улыбнулся:

— Наша валькирия не уснет, пока ты не вернешься домой?

— Придет время, когда и твоя душа не сможет засыпать, если тебя не будет рядом, — многозначительно, но по-доброму ухмыльнулся Варг, приобнимая Лекса, когда тот поднялся тоже и не смог сдержать широкой довольной улыбки.

Парни всё поняли и поддержали его не только в войне, но и в любви.

А что могло быть лучше этого?

— Держи меня в курсе, — приобнялись Женя и Бьёрн, а затем по очереди с Арханом. — И ты тоже не пропадай, а звони, если будет что-то нужно!

— Да, без вопросов.

Когда все мужчины разъехались по домам и в камере стало тихо, Лекс заглянул в спальню, где сладко спала его девочка. Его душа. Та, кто разбудила в нем всю нежность, о которой он даже и не подозревал.

Слова Варга запали ему в душу и стали вопросом, от которого было волнительно: когда он отпустит Варю от себя, она будет спокойно засыпать без него? Будет вспоминать каждую минуту, как будет это делать он? Будет ждать новой встречи с нетерпением и огнем, который горел в нем, делая нетерпеливым, но на удивление осторожным.

Таким он еще не был ни с одной девушкой.

Придет утро, и он ее отпустит.

Но впереди была еще одна ночь.