Елена Синякова – Первый Зверь (страница 52)

Но не это страшило так, что горькая и колючая тошнота подскочила под самый кадык, а перед распахнутыми в ужасе глазами на секунду стало темно.

Внутри этого круга лежали три тела.

В середине — Арьян, измазанный кровью и с этими же страшными символами, суть которых лучше было не понимать. А по обе стороны от него — мужчина и медведь, чьи животы были вспороты.

Господи, сколько же было крови!

Ее ржавый, удушливый и тошнотворный запах витал над поляной, затмевая морозный аромат холодной страшной ночи в Черном лесу! Она расползалась по снегу внутри капища! Хлюпала под голыми ступнями Черного! Впитывалась багровым в пепельные волосы Арьяна! Целое озеро липкой крови, след которой навсегда отпечатался в моей памяти ужасом и отторжением того, что происходило здесь…

Я понимала, когда приводила сюда мужчину, а затем медведя, что живыми они не останутся, ведь и Черный сразу сказал, что за спасенную жизнь моего мужа потребуется две другие жизни. Просто я не ожидала, что все это будет настолько чудовищно и дико!

Руки Черного были по локоть черными, когда я поняла, что это кровь!

Кровь оттого, что он погружал руки в изуродованные тела, извлекая из них внутренности, которые затем прикладывал на Арьяна, говоря что-то глухо, монотонно и жутко, до спазмов в животе, словно в эту секунду Черный был в каком-то неведомом трансе, его глаза казались застывшими, но невыносимо яркими.

Я ввалилась обратно в дом, падая назад и истерично дрожа всем телом, которое выворачивало от увиденного.

Меня трясло так сильно, что я не смогла больше подняться на ноги, ползком добравшись до одной из стен и в буквальном смысле забившись в угол, словно та тьма и величие черной магии смогли добраться до меня здесь.

Не знаю сколько еще прошло времени.

Сколько я глотала слезы и отчаянно трясла головой, пытаясь забыть все, что видела, когда услышала, как задняя дверь тяжело распахнулась, впуская морозную страшную ночь и аромат крови, а вслед за ними Черного, который нес на руках моего Арьяна.

Замерев и не в силах сделать ни одного вдоха, огромными испуганными глазами я смотрела на то, как полуобнаженный и босой Черный положил аккуратно моего мужа на большую деревянную лежанку, а сам опустился на пол — тяжело и грузно, словно едва мог управлять собственным телом.

Закрыв глаза и запрокинув голову назад, Черный выдохнул глухо и сипло:

— Сказал же, чтобы не выходила.

— …прости, — прошептала я одними губами, не издав ни звука, но не сомневаясь в том, что он все услышит и поймет. Почувствует своим обостренным звериным восприятием, как не мог сделать ни один человек, когда мужчина кивнул, вытягивая ноги на полу и кивая на Арьяна, так и не открыв глаза:

— Возьми воду, оботри его.

От сотрясающей дрожи я едва смогла подняться на ноги, испуганно и судорожно прислушиваясь к тому, как дышит мой Арьян, но боясь спросить все ли получилось и пошло ли ему на пользу все то, что сделал Черный, чье тело было в крови настолько сильно, что в полумраке дома казалось, что он облачен в темные рваные одежды. Лишь сейчас я увидела, что на полу остались кровавые следы от его ступней, стараясь не вспоминать о том, сколько крови осталось на капище, впитываясь в землю и окрашивая снег в багровый.

Помогло! Стоило только коснуться ладонью большого мускулистого тела моего мужа, как я поняла, что жизнь возвращается к нему по мере того, как наливалась привычным жаром его гладкая кожа!

Несмотря на страшные раны, часть из которых теперь была аккуратно зашита, и торс, который побагровел от удара вилами, Арьян дышал ровно и глубоко, словно очень крепко спал, когда я вспомнила, что Черный может сделать так, чтобы Зверь не ощущал боли.

Я дышала в такт с Арьяном, постепенно приходя в себя и взбадриваясь, когда за ужасом увиденного теперь отчетливо осознавала одно и самое главное — ОН ЖИВ! Он со мной! А значит все страхи и душевные терзания не были напрасными!

Дрожь проходила по мере того, как я стирала прилипшую в замысловатых символах кровь, словно от прикосновения к ним и ко мне возвращалась сила и стойкость, вот только шло время, а Черный продолжал сидеть в одной позе, не открывая своих невероятных синих глаз.

Раз за разом я бросала взволнованные взгляды на него, теперь начиная замечать, что он стал выглядеть иначе, и не потому, что я впервые увидела его полуобнаженным, отмечая прекрасное тело и гладкую кожу.

Он словно усох за те часы, что провел среди капища, возвращая силу и здоровье Арьяну, и выглядел теперь бледнее обычного. Мне казалось, что его щеки впали еще сильнее и под глазами залегли темные круги. И если сначала я думала, что он устал от изматывающего дня и уснул, то теперь тревога залегла в моей душе, когда я присела на колени возле него, касаясь осторожно и боязливо его лица, с ужасом ощутив, что он холодный, словно лед!

— Черный!

Новая волна паники захлестнула меня с головой, когда мужчина только хрипло выдохнул и из его носа и уголков приоткрытого рта вдруг потекли струйки крови, отчего я вскрикнула, понимая, что я мечусь в попытках помочь и понять как же это сделать, но в голову ничего не приходит!

Как можно помочь тому, кто обладал силой и знаниями, данными Велесом?!

— Ради всех Богов!!!

Я упала перед ним на колени, хватая его руку в свои ладони и пытаясь согреть ее, когда услышала, словно кто-то скребется в дверь — настойчиво, громко и истерично, отчего стало не по себе.

Стараясь не думать о том, что могло происходить в лесу, который прозвали в четь его странного и устрашающего хозяина Черным, я все таки распахнула дверь, с облегчением увидев волков, что быстро ринулись в дом, окружая Черного.

Они ложились вокруг него кругами, укрывая собственными телами, словно живым мохнатым одеялом, до тех пор, пока не осталось на поверхности лишь одно лицо.

Я не мешала, только села на пол так, чтобы положить одну руку на грудь Арьяна, ощущая его размеренное дыхание, и вторую на щеку Черного, чувствуя, что постепенно он становится теплее и его веки начинают трепетать, понимая, что теперь я могу дышать вместе с ними, потому что все налаживалось.

Волки помогут. Я знала это. Они были нашими ангелами, заступниками, хранителями.

Слезы текли по моим щекам, но не от страха, а от облегчения, что скоро все закончится и встанет на свои места, и моя новая семья встанет на ноги все так же крепко и уверенно, как всегда.

Когда дыхание Черного стало ровным и кожа потеплела, я гладила волков, стараясь передать им свою благодарность и огромную любовь, заглядывая в желто-зеленые глаза через пелену слез и с улыбкой.

Я молилась на них всем Богам, больше не мечтая об ином, и понимая, что это и было мое место в мире. Там, где мое сердце успокоилось и нашло приют, вдали от лжи и ненависти людской толпы.

13 Глава

Теперь они оба дышали ровно, глубоко и размеренно, отчего моя душа успокоилась и в какой-то момент даже начало клонить в сон, но мне было настолько тепло и уютно сейчас после пережитого ужаса и страшных воспоминаний, что я боролась с ним, растягивая каждую блаженную секунду.

С моей семьей.

С обнаженным Арьяном, которого не пугал мороз, когда он крепко спал, согревая своим жаром.

С Черным, который продолжал лежать в плотном коконе волков, и теперь выглядел гораздо лучше. И стаей волков, которые учили нас верности, преданности своей семье и твердости духа.

— Принеси студёной воды.

От голоса Черного я широко улыбнулась, на секунду склоняясь над ним и быстро коснувшись ладонью его лица, чтобы убедиться в том, что теперь оно теплое, как и полагается, снова замечая, как мужчина поморщился от этого прикосновения, заставляя меня хохотнуть.

Как можно быстрее я вылетела на улицу, чтобы зачерпнуть чистого снега, и принести его в дом, поставив у огня лишь на пару минут, когда появилась вода, но сверху остался снег, чтобы протянуть Черному.

Он пил жадно, до последней капли, блаженно выдыхая и откидывая голову назад на волков, что продолжали мирно спать вокруг него, не выпуская из кокона своих тел.

— Теперь ты в порядке? — прошептала я, отмечая, что на вид Черный выглядел определенно лучше, словно к нему вернулась его сила, когда мужчина кивнул в ответ, глядя на меня из-под пелены черных ресниц пытливо, но молча, пока я снова рассматривала его, в этот раз зацепившись за то, что в тонкую косичку за ухом в копне его волос была вплетена прядка, которая явно не принадлежала ему.

Странно, что я не заметила ее раньше — в иссиня-черных волосах, где иногда блестела благородная седина, эта каштановая прядка была словно маленький огонек среди черной непроглядной мглы.

Чью прядь волос стал бы хранить мужчина? Особенно такой, как Черный, казалось, что земные чувства не трогают его, если только дело не касалось его семьи — Арьяна и волков.

Только той, что была так глубоко в его загадочном холодном сердце, что стала дорога даже эта прядка.

— Это волосы той девушки? — прошептала я, даже если понимала, что не стоит затрагивать этой темы и делать ему больно воспоминанием о ней. — Той, о чей доброте и сострадании ты помнишь до сих пор?..

Думаю, я не ожидала того, что Черный ответит. Но он кивнул в ответ, а я затаила дыхание.

— …ее убили люди?

— Это сделал я.

Ничего подобного я просто не ожидала, замерев и перестав дышать на вдохе.