Елена Синякова – Первый Зверь (страница 47)
Минуты тянулись бесконечно. Волки мирно спали у дома. А я не могла заставить себя уснуть, чтобы проснуться от поцелуя Арьяна, который вернется еще до того, как на небе покажутся первые лучи солнца.
Только небо стало светлеть, а его не было…
В груди стало тяжело и неспокойно, но я прилежно ждала, успокаивая себя тем, что солнце еще не встало.
— Ведь он сказал на рассвете. Сказал, что вернется на рассвете, — шептала я, не то обращаясь к волкам, когда снова вышла в морозное утро, зябко кутаясь в шкуру и вглядываясь в лес, чтобы отыскать его глазами и выдохнуть облегченно и протяжно, не то себе, чтобы успокоиться и заставить сердце биться ровно.
Вот только ничего не получалось.
Покоя не было! И с каждым мигом, пока солнце пробуждалось и поднималось молчаливым желтым глазом над лесом, меня обуревала самая настоящая паника.
Арьян бы никогда не нарушил своего слова!
Если он сказал, что придет с восходом солнца — значит, так оно и было!
Впервые я не радовалась рассвету, начиная метаться у домика в попытках понять, что же делать дальше, ведь я понятия не имела, куда уходил Арьян, начиная замечать, что и волки не спокойны.
Из-за меня, или потому что ощущали что-то, о чем я не могла знать, они не лежали вокруг домика, теперь собираясь группами и по очереди убегая куда-то.
— Найди его! Умоляю! Найди моего Арьяна! — измучившись от собственного бессилия и паники, которая сдавливала грудь так безжалостно, что мой голос осип и захрипел, я упала на колени перед белым волком, чьи желто-зеленые глаза остановились на мне.
Он понимал меня. Чувствовал каждую мою эмоцию.
Вожак издал вой, который подхватили волки перед домом. А затем где-то в глубине леса. И еще дальше. Словно весь волчий мир откликнулся на этот зов, отчего я всхлипнула, ощущая единство с этими благородными сильными животными, до дрожи в костях. До мурашек на холодной коже и слез из глаз. Словно весь мир утонул в этом протяжном сильном звуке, вплетаясь в мою кровь лунной дорожкой хрупкой надежды.
Волки разделились.
Часть из тех, кто все время был у домика убежали вслед за своим вожаком, но на смену им пришли новые волки, которые словно заменяли своих сородичей на посту, когда я услышала тот самый вой, от которого кровь стыла в жилах и волосы вставали дыбом.
Низкий. Зыбкий. Обволакивающий тьмой, и мраком первородного страха.
Это был Черный в своем волчьем обличии.
Огромный черный волк с синими глазами, который мчался из своего страшного леса, чтобы быть рядом, когда я разрывалась между тем, чтобы выдохнуть от облегчения, что он был рядом…и осознавая с холодом подступающей паники, что он не вышел бы из своего леса, не случись что-то воистину страшное!
Сердце сделало лишь один судорожный удар после повисшего нервной нотой воя Черного, когда я сорвалась вперед вслед за волками, которые уже скрылись в лесу.
Моя душа кричала и стонала от ужаса и колющего осознания того, что ошибки быть не могло — с Арьяном что-то действительно случилось!
Крепко держа в руках подол своего платья, я неслась вперед по следам волков, порой утопая в жалящем снеге, но уже не чувствуя холода. Оглушенная тем, как судорожно и затравленно бьется в груди сердце, я отчаянно молилась всем Богам о том, чтобы они не отбирали его у меня!
Только не его!
Судьба просто не может быть настолько кровавой и жестокой с одним человеком, чтобы отбирать по очереди всех, кого он любил!
Волки неслись вслед за мной, окружая плотным кольцом, не пытаясь остановить, но и не подходя настолько близко, чтобы заставить вернуться обратно, словно тоже понимали, что я не смогу сидеть и ждать новостей, пока все внутри меня скрутило в один тугой комок из ядовитой боли и отчаянной надежды.
Заснеженный лес казался бесконечным, а яркое солнце светило так радостно, словно в насмешку над болью, когда мое сердце остановилось, словно упав с обрыва.
…распластавшись на снегу, лежал мой Арьян.
Он уже не был тем маленьким худым мальчиком, изувеченным медведем, но увидев его сейчас, мне казалось, прошлое и настоящее сошлись в одном кадре кровавой жестокой действительности, где снова была кровь…
Так много крови!
ЕГО крови!
Казалось, что вся часть этого леса была в его крови! Она тянулась широкой полосой до его тела, которое почти сливалось со снегом.
Я не помнила, как кричала.
Как неслась к нему, захлебываясь и совершенно оглохнув, оттого, как колотилось мое сердце, отстукивая только его имя, пока по венам струилась не кровь, а битое стекло, оставаясь колючими режущими шипами внутри, отчего было так больно дышать!
В его мощном боку торчали вилы! А на теле было столько ран и порезов, словно его кромсали, как шкуру, пытаясь через порезы выпустить внутренности!
Упав на колени перед ним, я боялась прикоснуться, боялась сделать еще больнее.
Боялась даже просто дышать, пытаясь отдать свое дыхание ему, чтобы только он продолжал делать вдохи и выдохи. Едва слышные. Рваные. Судорожные.
Теперь я понимала, что след, который тянулся по лесу оставался оттого, что Арьян полз.
Из последних сил. На грани своей боли и полного беспамятства, от бессилия и страшной потери крови, пока сознание не покинуло его, оставляя в этой жуткой позе, словно его раздавили!
Где-то в глубине своего сознания он продолжал ползти — его пальцы все еще сжимались, готовые тянуть тело вперед, а веки дрожали, в попытках разомкнуть мокрые ресницы, но сил уже не было.
— Я с тобой, — мои пальцы дрожали так сильно, что я не сразу решилась коснуться его волос, приглаживая их нежно-нежно и боясь касаться, потому что казалось, будто все его тело было сплошной большой пульсирующей раной. — Я с тобой, слышишь? И больше никому не позволю обидеть тебя!
В висках гудело и пульсировало от жутких мыслей, как это могло случиться, ведь не было такой силы, которая бы могла сравниться с силой Зверя! В том, что это сделали люди — сомнений не было! Вилы вошли в плоть Арьяна так глубоко, что рукоятка покачивалась от каждого его вдоха, а кожа вокруг ран стала совершенно жуткого синевато-фиолетового цвета.
Боги! Что же я могла сделать?!
Я металась вокруг него, то падая на колени и продолжая шептать, что-то ободряющее и ласковое, то готовая кричать и звать на помощь, не представляя, что смогу сделать! Не в силах придумать даже, как его можно перенести до дома!
Я боялась, что время утекает с его кровью слишком быстро, и я теряю его, закричав так сильно, как только могла:
— ЧЕРНЫЙ!!!
Не было никаких сомнений в том, что он услышит.
Я знала, что он уже бежит в своем огромном волчьем обличии, чтобы помочь и спасти Арьяна. Снова.
Без него он не выживет!
— Терпи, Арьян! Слышишь, потерпи еще немного! — я легла рядом с ним на снег, не чувствуя холода, но ощущая, как его кровь впитывается в мою одежду, потянувшись, чтобы обнять его так нежно и осторожно, как только была способна, замерев, потому что волки вдруг зарычали.
В сумбуре мыслей, хаосе из разодранных эмоций и удушливой панике за него, я не сразу сообразила, что это относилось не ко мне, и волки не пытались отогнать таким образом меня.
Они защищали нас.
Приподняв голову и быстро оглядевшись, я увидела, как несколько десятков волков, во главе с белоснежным вожаком заняли круговую оборону вокруг меня и Арьяна, припав к земле и зарычав низко и утробно, отчего на их мохнатых холках встала дыбом шерсть!
Лишь спустя несколько мгновений я поняла причину такого поведения хищников.
Они слышали людей.
Тех, кто очевидно шел по кровавому следу Зверя, явно не собираясь останавливаться на том, какую боль ему причинили и собираясь убить. Они что-то кричали друг другу. Злобно. Агрессивно. И восторженно, не предполагая, что смогут победить того, кто был способен разбить камень ударом руки. Люди были ослеплены жаждой крови и эйфорией, которая толкала их на зверства и безумства, подогретые бездушной толпой.
— …Рада, беги… — вдруг едва слышно прохрипел Арьян, сжимая мои пальцы в своей ладони, которая перестала быть горячей, как обычно и едва отличалась от температуры снега под нами. Всхлипнув, я прижалась к нему, обнимая руками и стараясь сдержать слезы. Я молилась так сильно и жарко, как еще никогда в своей жизни, чтобы Черный не опоздал и спас его. — …им нужен я. Беги….
— Ты все, что у меня есть, — прошептала я, целуя веки, которые дрожали, но не могли раскрыться, как бы он не силился сделать это. — Я не оставлю тебя одного!
Не оставлю! Эта мысль кольнула меня изнутри в самое сердце, даже посреди этого ужаса, порождая в груди щемящее тепло и чувство нежности, такой огромной, что оно достало до горизонта.
Я больше не была той изнеженной доверчивой дочерью князя.
Она умерла в огне людской ненависти и возродилась в горячих руках монстра, который был рядом что бы не случилось, не предавая, не обманывая, не пытаясь казаться лучше.
Я была женой Зверя.
Той, кто искренне, всей душой полюбила лесное одиночество и лютых хищников, которые стали нам семьей.
Больше не было никаких терзаний и сомнений во мне, я поцеловала Арьяна в кончик прохладных губ, поднимаясь на ноги твердо и уверенно, готовая бороться столько, сколько будет нужно бок о бок с лесными братьями, живя с ними по закону природы, совести и любви, где в стае не бросают своих, и бьются за них до последней капли крови.