Елена Синякова – Медвежья услада (страница 59)

– Мы на месте?

Я даже говорить не мог.

Было слишком тяжело.

Поставил ее осторожно на ноги и пошел вперед. К уже знакомому домику, где все так же пахло сыростью и мхом, а старик сидел на излюбленном месте, завернутый в шкуры.

– …ну хотя бы ты не такой упрямый, – прошептал он тяжело, а я опустился на колени перед ним, понимая, что в живых он будет не больше нескольких часов.

Максимум до вечера нового дня, если сможет выдержать и биться с собственным телом так же, как делал это сейчас.

– Зачем тебе это? – тихо обратился я к нему, потому что ощущал эту адскую боль собственным нутром, словно она сквозила в самом воздухе, делая его ядовитым.

– …я должен сказать новому Видящему то, что сказали мне. Слово в слово. Это важно.

– Новый Видящий?

– Да, сын. Он такой упрямый, что еще не раз поплатится за это. Он слышит меня, чувствует. Но сопротивляется тому, кем должен стать.

– Он не хочет этого?

– Никто из нас не хотел, Норд… но такова воля природы. Не мы выбираем ее, а она – нас.

Старик снова задышал глухо и тяжело, а я прокусил свою руку, намазывая кровь на его тонкие, сухие и уже синеющие губы.

Вряд ли он смог бы пить глотками, но я надеялся, что сила моей крови сможет хоть немного убрать эту боль и уменьшить его страдания.

– Скажи мне, что я должен сделать.

– Приведи его ко мне, сын. Он уже близко. Зайди за границу Аляски вглубь леса. Отпусти своего зверя, и ты почувствуешь его… не про крови. А по родству души. Приведи его ко мне, пока он не решил повернуть обратно, но помни одно – следом за ним придут большие проблемы и много горя. Слушай волков. Они помогут. Не отвергай их помощь и другим скажи это же. Медведи – дети солнца. А волки – дети луны. Вместе вы – великая сила, данная природой. Вечный круговорот заключен в наших родах. Мы с волками как две части одного колеса, которое не сдвинется с места, пока не будет одной из частей…

Старик сказал слишком много и потому потерял сознание от этого усилия, а я скрипнул зубами и нашел какую-то тряпку, которую приложил к руке, чтобы она напиталась кровью.

Я не мог взять Алу с собой, потому что действовать нужно было быстро.

И потом, я не представлял, что из себя представляет этот новый Видящий и как поведет себя, если он не хотел идти сюда и становиться тем, кем должен был.

– Возьми это, Алу, – я протянул тряпку любимой, с дрожью оставляя ее в этом странном месте одну. Без своего участия и силы. – Смазывай его губы. Я вернусь так быстро, как только смогу.

Она кивнула и тут же занялась стариком, совершенно ничего не боясь, а я едва заставил себя выйти, не касаясь ее, потому что понимал, что иначе не разожму своих рук и просто унесу с собой. А это было куда опаснее.

Я тут же обратился в медведя и понесся вперед так быстро, как еще никогда не бегал, потому что должен был успеть.

Потому что мое сердце немело, если рядом не было Алу.

Потому что было все слишком серьезно, чтобы я мог провалить это задание, черт возьми!

В какой-то момент я почувствовал, что волки рядом.

Те хищники, которые были как мы, – и звери, и люди, – но не остановился, потому что понимал, что они помогут и не станут препятствовать ничему из происходящего, если слова Видящего о колесе и нашем единстве были верными.

Теперь я знал, что Алу в безопасности, потому что они были рядом со стариком и, очевидно, присматривали за ним тоже.

Возможно, это была их территория. Жаль, что таких подробностей я не знал, но был готов искренне извиниться, если нарушил невидимые границы, что проходили вне зависимости от того, какие границы устанавливали между собой люди.

Скоро стало тяжело бежать.

Привыкший к бескрайним ледяным просторам, где не было никаких препятствий, мне пришлось убавить скорость, когда перед моей медвежьей мордой то и дело стали появляться массивные стволы деревьев.

Я остановился на какой-то большой заснеженной поляне и поднялся на задние лапы, чтобы понять, куда мне бежать дальше, чтобы отыскать этого нового Видящего. Но ничего не почувствовал, кроме присутствия людей.

«Ты почувствуешь его… не про крови. А по родству души», – прозвучали в голове слова старика, и я фыркнул, пытаясь понять, как должно работать это родство души.

Мне казалось, что ничего не получается.

Я ощущал лес, его непривычные для меня запахи.

То, как шарахались от меня звери, учуяв непривычно близко.

Волков, которые собирались группами и передвигались довольно странно – словно делили фланги.

А затем запах человеческой девушки, которая принадлежит Берсерку, потому что на ней была метка. Но не ее мужа рядом.

Именно это меня заставило задуматься и двинуться прямо по направлению к ней, кем бы она ни была и что бы здесь не делала.

Я не бежал, шел по направлению к ней, загребая широкими когтистыми лапами пушистый снег, и улавливал каждый звук, аромат и движение вокруг.

А потом понял, что мир стремительно начинает меняться, обрастая чувствами, от которых у меня вставала шерсть дыбом.

Опасность.

Она была со всех сторон.

Напряжение витало буквально в воздухе, заставляя собраться и быть готовым ко всему.

Но когда я увидел наконец девушку, то не знал, что могу сделать.

Она не боялась. Не была напугана. Но явно была в растерянности.

Она потерялась?

Я понимал, что, обратившись в человека, буду, как всегда, совершенно обнаженным, но решил, что раз уж она была женой такого же зверя, как я, то ввергнуть ее в шок и ужас я вряд ли смогу.

Да и в облике медведя я не смог бы заговорить с ней.

Я остановился так, чтобы она видела меня. Не делал резких движений и показывал всем своим видом, что нападать я не собираюсь. Как и причинять ей вреда.

И она увидела меня, застыв в еще большей растерянности, но не успел я сделать и шага к ней, чтобы спросить все ли в порядке, как краем глаза уловил резкое движение по направление к себе.

Черный медведь напал без предупреждений.

Кадьяк.

Сильный, быстрый, явно прошедший не одну битву, ибо в том, как выверенно и умело он двигался, не было излишней спешки или ярости.

Он знал, на что способен.

И знал, как победить любого врага.

Я отбросил его, отразив первый удар, и тут же ощутил, как разошлись швы на спине, а кровь заструилась по ягодицам и ногам, орошая снег первыми багряными каплями.

Но уступать ему не собирался!

Эти чертовы Кадьяки совсем страх потеряли!

Я много слышал о том, что помимо тех Кадьяков, что вольготно жили в королевском доме, их было еще достаточно на так называемой свободной территории, что шла вдоль границы с Аляской.

И теперь я понятия не имел, был ли этот Кадьяк одним из тех или пришлым, но его нападение вызвало во мне ярость.

Никто, черт побери, не шел и не нападал на их Каменный город!

Ни один из четырех родов Берсерков не позволял себе такой наглости, чтобы вести себя по-хозяйски, находясь на чужой территории!

Он обратился в человека тоже, сверкнув сиреневыми неоновыми глазами, чтобы теперь наша битва могла пойти на равных и мы отдались этой битве сполна!

Его девушка что-то кричала и махала руками, бросившись к нам и увязая в высоких снежных сугробах, но я уже не обращал на нее внимания.

– Эй, мужики! Полегче! – раздался неожиданно близко уже знакомый голос, и кто-то попытался протиснуться между мной и Кадьяком, но был тут же отброшен в сторону, отборно матюкнувшись.