Елена Синякова – Медвежья услада (страница 41)

Норд чуть пожал плечами, даже не поморщившись от боли.

– Потому что никогда не было желания познать их. До того момента, пока не встретил тебя и не захотел нарушить с десяток правил нашего рода, Алу.

Я снова ощутила, как его кожа стала горячее, словно внутренний огонь Берсерка вспыхнул с новой силой, сжигая и меня, отчего сердце наливалось сладкой нежностью и невероятными эмоциями, дать определение которым я никак не могла.

Никто и никогда не относился ко мне так, как Норд.

Превознося над целым миром.

Делая целым миром для него.

Это обескураживало и сбивало с толка.

А я все думала, как оказалась в этой ситуации, и не понимала.

Ведь он был такой необычный. Неземной. Прекрасный, словно бог. Сильный. Ловкий.

А я?..

Я была настолько обычной, что от этого становилось тошно.

– …зачем я тебе, Норд?..

Берсерк снова улыбнулся, прижимая меня к своей груди сильнее, отчего запах крови стал более отчетливым и на секунду затмил даже аромат его тела.

– Зачем мне воздух? Или солнце? Зачем мне жизнь и каждый прожитый день, если в нем не будет тебя, Алу?

От его откровенных слов стало жарко, и я прижалась губами к его плечу, снова чувствуя, как он дрогнул и весь напрягся. Настолько, что мышцы задрожали под моими прохладными ладонями.

– Я не хочу делать тебе больно.

– Это не боль, Алу, – хрипло выдохнул он и тяжело сглотнул, однако не сдавил руками сильнее. – Это желание.

Он всегда говорил правду.

Каждое его слово вызывало бурю эмоций во мне.

Вот и сейчас я задержала дыхание, совершенно растерявшись.

Люди редко говорили правду.

Особенно вот так – глядя в глаза и не пытаясь скрывать совершенно ничего. Делая это искренне и без каких-то скрытых мотивов.

Сразу привыкнуть к подобному было сложно.

Норд рассматривал мое лицо, буквально всем своим существом впитывая мои метающиеся эмоции, и добавил тихо:

– Не хочу, чтобы ты боялась меня, девочка. Я – зверь, и не умею быть нежным. Но я клянусь тебе, что никогда и ни за что не причиню тебе вреда! Никогда не сделаю так больно, что ты возненавидишь меня!

– Я верю тебе, Норд.

Он склонился надо мной, заглядывая в глаза пронзительно и жадно, и хрипло выдохнул:

– Тогда поцелуй меня, моя услада.

Всего лишь фраза и я еще не прикоснулась к Берсерку, а его зрачки уже полыхнули и стали расползаться чернотой по невероятно яркой радужке глаза, отражая накал страсти и тот огонь, который охватывал все его существо каждый раз, стоило только коснуться его.

Я нервно облизнулась, посмотрев на его манящие губы, и не сразу смогла тихо проговорить:

– …ты уверен?

– Да.

Значит, и я должна была проникнуться его уверенностью и не бояться.

В первую очередь за него самого.

Ведь в том состоянии, в котором сейчас находился Норд, меньше всего нужны были новые потрясения для его организма.

Или, напротив, нужны?

Как необходим адреналин ради того, чтобы двигаться дальше и не сойти с ума от боли.

Я не была девственницей.

Но так вышло, что от близости с мужчиной не получала особых эмоций, поддавшись много лет назад на очень убедительные уговоры, что так делают все. И все в восторге.

Очень глупо.

И будь во мне столько же опыта, как сейчас, я бы ни за что не позволила себя уговорить на столь сомнительное мероприятие, от которого в конце концов остались не самые приятные воспоминания.

А сейчас я чувствовала трепет и волнение, даже толком не касаясь этого создания.

Мне нравилось то, как он реагировал на меня.

И как мои душа и тело начинали трепетать от каждого его слова и взгляда.

Поэтому если и были какие-то сомнения в отношении того, стоит ли целовать Берсерка именно сейчас, то они растаяли с шипением, стоило мне только увидеть, как Норд блаженно закрыл глаза и упругая венка, что была видна под горячей кожей на шее, мелко запульсировала, оттого что кровь понеслась с ускорением от одного только ожидания поцелуя.

Он был невероятный в каждом проявлении своих эмоций!

Искренний, настоящий, правдивый и такой откровенный, что каждый раз перехватывало дух!

Я потянулась вперед, аккуратно положив одну ладонь на его колючую щетинистую щеку, и, затаив дыхание, осторожно прикоснулась к горячим губам, ощутив его судорожный вдох и дрожь по телу, что пронеслась волной.

Мне хотелось сделать все правильно, чтобы подарить ему силу и свою нежность, а не навредить.

Но когда Норд отозвался на поцелуй, повторив мое движение, и скользнул своими губами по моим, то все медленно, но верно пошло не так, как задумывалось.

Он даже не пытался скрыть, что эти касания нравятся ему.

Очень.

Очень!

Я немного опешила, когда услышала звук, похожий на мурчание.

Ощутила его собственной ладонью, что продолжала лежать на его груди. Но губ не оторвала, только обхватила его нижнюю губу, чуть прикусывая, и снова ощутила всем телом, как его кожа полыхнула жаром.

Наверное, следовало остановиться и не усугублять ситуацию еще больше, ведь, в конце концов, мы были в доме короля, и не ясно, что нас ждало дальше.

Но я так хотела познать его вкус и жар, что в какой-то момент сама потеряла голову, скользнув языком по его губам, и раскрыла их, чтобы коснуться его языка.

Норда просто подбросило.

Словно ударило током.

И мурчание в груди перешло сначала в стон, а затем в низкое раскатистое рычание, от которого на моем теле выступили мурашки.

Его мощь и сила струились по моей коже кусающими разрядами, пробираясь под одежду и заставляя мелко дрожать в его руках, что сомкнулись с такой жадностью и пылом, от которой стало больно.

Норд тут же повторил движение языком за мной, делая это со всей своей звериной страстью и жадностью до касаний.

Он просто кинулся в омут с головой, познав то, что не знал никогда ранее.

Но и я не знала.

Что может быть вот так – сладко, горячо, сильно!