Елена Синякова – Медвежья услада (страница 21)

Женщины молились в своих небольших домах, чтобы духи отвели от деревни беду, а мужчины решили нести дозор и охранять деревню.

Ни о какой охоте не было и речи.

Они просто боялись уходить достаточно далеко от поселения.

Но в моей душе росло все больше и больше сомнений… все больше и больше вопросов, ответить на которые я могла, только встретив его снова.

Его.

Туунбака.

Проведя ночь без сна в обнимку с сопящей Дочей, наутро я первым делом отправилась навестить Самира.

Может, я была не права, но он казался мне хорошим человеком.

По крайней мере он не был бездушно агрессивным и принимал каждое мое слово к сердцу.

Страшно было бы представить, что случилось, если бы он не вмешался и не спас тем самым жизнь одного белого медведя.

Одно я только не понимала – как он в принципе оказался в этой сомнительной компании, которая приехала лишь для того, чтобы пострелять в животных.

Доча следовала за мной, останавливаясь и иногда отставая по дороге, потому что каждый проходящий мимо инуит обязательно тискал ее, обнимал и кормил тем, что только было съестного в карманах.

Никто не боялся медведицу. Все ее обожали и были готовы делить кров и еду с хищницей, лишний раз доказывая, насколько чистыми и бескорыстными были инуиты.

– Он очнулся, – прохрипела старушка-повитуха, тоже не упустив случая приобнять Дочу, которую когда-то она так же спасла своими умениями и силой воли, что могли бы позавидовать даже мужчины-охотники. – Можешь войти, Алу.

– Спасибо. С ним все в порядке?

– Да. Через пару дней поправится окончательно.

– Хорошо. Я рада этому.

Когда я осторожно вошла в шатер повитухи, в котором всегда было влажно, тепло и непривычно пахло травами, Самир лежал на шкурах и не выглядел испуганным или хотя бы удивленным от всего происходящего вокруг.

Он улыбнулся мне, и единственное, что заставило его черные брови приподняться, – это Доча, которая протиснулась за мной и вошла тоже.

– Медведица не опасна, – быстро проговорила я, положив ладонь на широкую мохнатую спину и потрепав ее по шерсти, на что она довольно заурчала, тут же подставляя уши и требуя еще больше излюбленной ласки. – Доча живет среди людей практически с рождения, и не было ни единого раза, чтобы она попыталась на кого-то напасть или обидеть.

В темных глазах Самира появился восторг, с которым он подался вперед, рассматривая медведицу с удивлением и явным удовольствием.

– Я могу погладить ее тоже?

– Да. Вполне.

Я подошла ближе к нему и села на шкуры, отчего Доча прошлепала за мной и радостно увалилась рядом, растянувшись на полу, словно очень большая кошка.

– Красавица! – с дрожью нескрываемого восторга выдохнул мужчина, не боясь касаться хищника. – Она словно ангел!

Он гладил ее, водил руками, словно рисуя на белой шерсти какие-то рисунки, и смеялся, совершенно очарованный и довольный, когда Доча нюхала его руки и фыркала, подставляя большую морду с черной влажной пипкой носа.

– Она просто невероятная!

– Это так, – кивнула я, с улыбкой наблюдая, как взрослый мужчина играл с медведем, испытывая от этого самую настоящую радость, и потому выглядел словно ребенок.

– Что с ее лапой? Это сделали люди? – нахмурился Самир, когда увидел, что у медведицы отсутствует одна из задних лап.

– Да. Такие же охотники, как те, с которыми прибыл ты, – я положила ладонь на морду разомлевшей Дочи, в тысячный раз содрогнувшись от этих воспоминаний. – Белые медведи не ложатся спать в берлоги с наступлением зимы. Прячутся только беременные медведицы, чтобы спокойно родить и обеспечить безопасность своего потомства до весны. Охотники вытравили медведицу раньше времени. Убили ее. И просто переехали Дочу, когда та пыталась бежать за своей умершей матерью…

Самир нахмурился и долго молчал, только гладил Дочу, которая даже после такого жуткого потрясения детства не перестала верить людям. И иногда мне казалось, что зря.

– Это было два года назад?

От вопроса мужчины у меня просто волосы встали дыбом на затылке!

– Откуда ты знаешь?

– Тот, кто организовал поезду в Арктику, сделал это не только ради охоты. Он искал своего младшего брата, – отозвался Самир серьезно и собрано, явно пытаясь в этот момент вспомнить все, что только слышал на эту тему. – Эта «экспедиция» не была первой. Сначала уехал его брат с несколькими мужчинами. Но они бесследно пропали.

Холод прошел по коже от этих слов и осознания того, что эти первые охотники и стали первой бедой.

– Он ждал два года, чтобы отыскать брата?

– Приезжал сюда несколько раз, пытался добиться возбуждения уголовного дела, расспрашивал людей в городе, где останавливался его брат. Но ничего не вышло. Он словно сгинул.

– …сгинул… точно…

Я не помнила лиц ни одного из людей, которые убили маму-медведицу.

Но я знала точно, что это был первый раз, когда я увидела голубоглазого медведя.

Туунбака.

И теперь я думала о том, что раз он смог так быстро расправиться с этими охотниками, то значит, смог сделать это и в первый раз?

Самир снова замолчал, а потом потянулся куда-то под мех и достал сотовый телефон, чуть улыбнувшись:

– Хочу показать тебе кое-что. Вернее, кое-кого.

Он повернул экран ко мне, где я не без удивления увидела его самого и морду огромного тигра. Без одного глаза.

– Это моя Принцесса, моя Амира. Член семьи.

– У тебя дома живет тигрица? – я улыбнулась, видя, как глаза Самира стали теплыми и даже какими-то умиротворенными, когда он закивал:

– Да. Ей восемь лет.

– Красивая, – я рассматривала фотографию и видела по ней, что мужчина обожает хищницу. Даже несмотря на ее дефект. – …это сделали люди?

– Нет, Амира родилась без глаза. Но по этой причине ее хотели убить как бракованную. А я влюбился в нее, как только увидел, и не смог больше никому отдать.

– Для тебя она тоже дочка.

– Да. Самая искренняя и любимая. У меня две жены и пятеро детей, но только Амире позволено входить в мою спальню и спать на моей постели в любое время суток, со мной или без меня. Если бы только была такая возможность, я бы хотел, чтобы наши мохнатые дети подружились, как мы подружились с тобой.

– Не думаю, что это может быть возможным, Самир. Два самых сильных хищника на планете смогут дружить только при одном условии – если будут расти рядом с самого младенчества.

Мужчина протяжно вздохнул и закивал головой, а я широко улыбнулась, не представляя, как могут быть две жены, но зато прекрасно понимала, что он чувствует к тигрице.

– Я только одного не понимаю, Самир. Как ты оказался здесь с этими людьми?

– Это была ошибка, Алу. Чудовищная.

И я верила в то, что он говорил от души. И правду.

Мы еще немного поговорили, но когда я ушла, меня не покидало чувство, что в этой истории я упускаю кое-что.

Важное. И пугающее.

Люди умерли. Дважды. И это не было совпадением.

Но теперь я не могла перестать думать о том, что в этом была моя вина…

И что все это должно закончиться.

Я вернулась домой, но не для того, чтобы успокоиться и перестать думать, а для того, чтобы собрать собачью упряжку.

И найти его.