Елена Синякова – Медвежья услада (страница 15)

Стараясь спугнуть медведя, я достала свое оружие, подняв его вверх, и выстрелила.

Звук получился оглушительный и резкий, отдаваясь эхом на много километров на все стороны света.

И мужчин отвлечь получилось.

А вот медведя – нет.

– Уходите прочь! – рявкнула я, стягивая с лица теплую маску, которая спасала от обморожения, спрыгивая со снегохода почти на ходу и не выключая его.

А еще крепко держа в руках свое оружие, чтобы ошалевшие на минуту мужчины отчетливо видели его.

– Баба? – хмыкнул кто-то первым, заставляя очнуться остальных.

– Девушка, – сухо и мрачно поправил кто-то, и я бросила быстрый взгляд в сторону говорившего, отметив смуглую кожу и черные глаза.

Это все, что можно было рассмотреть за защитной теплой одеждой, которой на каждом из пяти мужчин было достаточно.

– А чего такая дерзкая-то? – снова заговорил первый, двинувшись ко мне нагло и вальяжно, закинув на плечо ружье с прицелом. – Начальница, что ли?

– Ты и есть тот самый Заводила?

Мужчина оказался рослым. Я бы даже сказала мощным. В меховой шапке и тяжелых унтах. А еще с мерзким похотливым взглядом и отвратительной улыбкой, в которой он скривил губы, выдохнув:

– Ого! Оказывается, я уже знаменит.

– От тебя несет кровью десятков безвинно убитых животных! – почти прорычала я, уже и не пытаясь скрыть своих побуждений и искренней ненависти к этому человеку, видя, как он тут же перестал улыбаться и теперь смотрел тяжело, но высокомерно. Полностью уверенный в своей безнаказанности.

И зря!

– Из Грин Пис, что ли, выпала? – хамски хохотнул он. – Знал я таких баб. Все ведьмы без головы. Думаете, что ваши вопли сильнее моих денег?

– Я ничего не думаю. Скажу только одно – на наших землях твои кровавые похождения закончатся, не успев начаться!

Мужчины рассмеялись, а я скрипнула зубами, внутри себя взмолившись, чтобы охотники-инуиты скорее добрались до меня и показали место этому уроду!

– Вы посмотрите, какая наглая! – хмыкнул снова он, подходя ближе и нависая надо мной, чтобы теперь рассматривать мое лицо без стеснения, под мерзкий хохот своих дружков. Не смеялся лишь один. Тот, что был смуглым и черноглазым. – Люблю таких дерзких! Может, поближе познакомимся, а?

Я оттолкнула руку, которой он потянулся ко мне, с омерзением, и тут же направила свой револьвер прямо в его грудь.

Все это время медведь за спиной мужчин не уходил и на свою беду решил посмотреть, что здесь происходит, двинувшись ближе к нам.

Черт!

Понимая, что он не остановится и подойдет максимально близко, я снова вскинула оружие и выстрелила вверх, на что мужчины разразились ругательствами, а медведь издал рев.

Но не остановился.

– Твою мать! Стреляй! Он уже близко! – один из мужчин определенно струхнул и тут же направил ружье на медленно, но уверенно шагающего медведя, который не собирался уходить и шел целенаправленно к нам, а я кинулась вперед, пытаясь вырвать ружье с воплем:

– Не смей его трогать!

– Уйди с дороги, полоумная! Он и тебя разорвет, когда доберется! – попытался отбросить меня в сторону мужчина, только я вцепилась мертвой хваткой и пусть болталась, но его ружье не отпускала.

– Мужики, валите его!

– Не трогайте!

– Уйди, дура! Не хочешь жить, так топай к нему!

– Вы все будете прокляты! – зашипела я, отчего-то решив, что прожженных кровью и убийствами мужчин можно зацепить подобными словами.

– Да замолчи ты уже! – я не знала, кто на меня замахнулся в попытках избавиться, и даже была готова принять этот удар, но чего не ожидала, так это того, что черноглазый мужчина вдруг оттолкнет от меня обидчика и рывком выдернет оружие у того, кто был готов стрелять.

– Рехнулся, Самир?! Эта чертова зверюга нас всех порвет!

– Пусть девушка скажет.

Мужчина говорил спокойно, но твердо.

В нем чувствовалась сила и уверенность.

Не было надменности, суеты или этой хамоватой насмешки, которая отталкивала так яростно, и заставляла ненавидеть их еще сильнее.

– Самир, ты с ума сошел?!

Мужчина оглянулся и смерил опасным прищуром Заводилу, который тут же на удивление проглотил все свои вопли и явно ругательства, только покосился опасливо в сторону медведя.

Так вот кто был главным.

Вероятней всего именно этот черноглазый мужчина платил и потому мог указывать даже организатору этого жуткого мероприятия.

У него были большие глаза, наполненные каким-то покоем и осознанием происходящего.

Я смотрела в них и не видела маниакальной жажды крови или боли, за которой группа этих мужчин приехала на ледяные земли.

– …просто дайте ему уйти, – тихо проговорила я, обращаясь к нему одному и видя, что мужчина сделает это.

Если только медведь сам свернет с пути.

– Ты так уверена в хищнике?

– Да. Я живу здесь уже достаточно долго, изучаю их… и пытаюсь сберечь.

– Живешь в Арктике?

– Да.

– И тебе нравится здесь?

– Да. Это мой мир. Моя родина. И я не могу позволить вам обидеть тех, кого здесь называют великим Нанаком и относятся с почетом и уважением.

– Может, хватит уже мило беседовать?! – снова влез наглый и теперь изрядно встревоженный Заводила, начиная нервничать, оттого что огромный мохнатый хищник приближался, а этот черноглазый восточный принц не давал никому отмашки стрелять в него.

И снова было достаточно одного только быстрого темного взгляда, чтобы Заводила замолчал, хоть и выглядел яростным и недовольным, оттого что за последние несколько минут его слишком часто ставили в положение подчиненного.

– Разве на этой земле нет охотников из местного населения? Даже в отеле я видел людей, которые носят белый мех этих хищников, – продолжил со мной спокойно разговаривать черноглазый мужчина, совершенно не обращая внимания на то, что хищник приближался.

И в этой ситуации меня радовало только одно – медведь не рычал и не показывал агрессии.

На данном этапе он просто пытался понять, что у нас происходит.

Но все могло измениться в одно мгновение.

И никто не смог бы сказать, когда именно это произойдет.

– Местные охотники уважают и почитают медведя. Для них именно он – хозяин здешних мест, и прежде, чем выйти на охоту, мужчины совершают ритуал, где просят прощения у души медведя. Они убивают не из жажды наживы или крови. Для них это необходимость. Способ выжить в суровых условиях. Встречая на своем пути медведя, они говорят ему о том, зачем пришли, и если медведь при этом разворачивается и уходит – они никогда не станут стрелять в спину.

Я говорила поспешно, но с чувством, желая передать этому мужчине, что их появление здесь само по себе неправильно и омерзительно. Ибо они пришли со злом. И принесли с собой только беду.

Странно, но он внимательно слушал, не пытаясь заговорить или усмехнуться.

– Тушу убитого медведя инуиты заносят в дом, как уважаемого гостя. Они предлагают ему трубку и еду, как угощали бы дорогого товарища.

Черноглазый мужчина кивнул, поднимаясь с корточек, пока сидел передо мной, и кивнул нервным друзьям, в очередной раз показывая, что, может, организатор этого сомнительного мероприятия и Заводила, но вот командовал парадом именно он.

– Если медведь захочет уйти, то мы не тронем его.

– Самир! Ты бредишь! – резко и напористо рявкнул Заводила, явно не собираясь мириться со сложившимся течением дел, и не выпускал ружья из рук. – Ты собираешься дать уйти этому крупняку из-за слов какой-то сумасшедшей бабы?!