оглянусь я, имена загадаю.
Руки в землю – по земле вышиваю
знаки памяти – овражки-боронушки.
Сто и восемь каменьев я выложу.
Сто и восемь туков сердца я выдержу.
И пойду стороной незаметною,
поплыву синей струйкой невидною.
Поживу я судьбою завидною,
Полномощною судьбою рассветною.
Помни радость, танцующую в груди
Помни радость, танцующую в груди звёздам навстречу.
В мире бессмертных безлюдно в ожиданьи детей,
заснувших на маковом поле.
Зябкий ветер трогает теплые плечи
ожидая проявления хоть какой-то разумной воли.
Внутренний голос беззвучен и только во снах
трогает разумом спящих сознание.
Сторож над маковым полем, покачиваясь в облаках,
бдит за отменой свидания
разума с волей и осознанием. Пальцами щелкает, и тогда
звук отключается. Внутренний голос стихает.
Капает из облака скучная маковая вода,
натекает в прозрачные лужицы и ручейками стекает…
Война миров – 2
Мадригал
Двоичным кодом замостить сознанье,
сцепив перемещенья бегунок
с младенчеством, на рычаге страданья
повесить люльку, дыбу и станок —
так нас переписали. Ах, неладно
творят нам нынче небеса погод,
чтоб и в глубинах было неповадно
стремиться из-под тяжести пород…
Как возникает слово «абсолют»,
манифестируя необходимость?
Конечно, в двойственности. Атрибут
пространства – абсолютная вместимость.
А слово – суть намеренья движенье.
Два слова – предложенье. Со-творенье.
Двоичным кодом замостить сознанье
на – раз, два, пары – две – четыре – восемь, —
уже другого ряда узнаванье
в крови бежит и просит грянуть оземь
судьбу еды, назначенной не нами.
А пять и восемь и тринадцать вечно
разматывают время под ногами,
оно и катится, как водится, повстречно
чтобы секундное промежду пальцев – длин
закручивать, согласно мерам мира,
где солнечное двадцать и один,
втекает в строгое тридцать четыре.
Терновый Спасу выбрали венок,
сцепив перемещенья бегунок.
Сцепив перемещенья бегунок
с устройством упрощения симметрий,
баюкает нас цифровой божок
в тенётах чужепришлых геометрий.
На клетках сетки Хартмана фигуры
прописаны по шахматному штампу.
Кто двигает твою кандидатуру,
тот в ящике Пандоры держит лампу.
Клонированье плоских мер и метрик,
пригодных для вязания носков —
привычка, самый лучший антисептик,
и рамка для правления мозгов.
Синхронизированы все вниманья 
