Елена Шелонина – Подкидыш (страница 5)
Юноша сел, тупо посмотрел на меч, затем уставился на лениво плещущуюся у его ног легкую волну, нагоняемую на берег крепнущим ветерком, потряс головой.
— Где я? — обалдело вопросил он окружающее пространство.
— Кто я? — призадумался юноша.
Рядом с юношей плюхнулась седельная сумка, скинутая сверху Тичем. Закусившая «рыбкой» ящерка окрепла настолько, что сумка попала точно в цель, не задев болезного, и раскрылась от удара, высыпав на землю перья, чернильницы-непроливайки и прочие письменные принадлежности.
— Мои тетрадочки! — возликовал Ларс — а это, естественно, был он — и кинулся подбирать с земли свое сокровище. — Так, а где же дева невинная? — опомнился юноша и начал озираться.
Метод Тича сработал. Ларс пришел в себя.
Недозрелый плод терквойи чуть не сбил вредную ящерку со скалы, оборвав воспоминания увлекшегося Тича.
Пока они пикировались, Ларс окончательно пришел в себя.
— Не, дева невинная мне точно приснилась, — громогласно успокоил он себя. — Это я, наверное, спросонок в воду плюхнулся. — Юноша задрал голову вверх, оценил взглядом высоту обрыва, с которого недавно летел, изумленно присвистнул. — И как это я себе шею не свернул? Святой Вортан меня хранит!
— А какой поворот сюжета получается! — Глаза Ларса загорелись. — Роланд спасает маркизу из лап чудовища, бросившись в воду со скалы, и…
— Так, это надо срочно записать, записать… нет, сначала обсохнуть, а то бумаги замочу. Где тут у нас валежник?
Валежник на берегу был, но очень мокрый, а потому Тич подкинул ему сверху сухих веток, что писатель воспринял как знак судьбы и окончательно уверился, что святой Вортан с ним. Ларс начал рыться в седельной сумке в поисках огнива и кресала, но тут ему в голову пришла очередная идея. Он вспомнил трактат одного ученого мужа, который утверждал, что их далекие предки добывали огонь без помощи этих приспособлений, используя лишь силу трения в чистом виде. Юный граф немедленно решил проверить эту теорию на практике и начал тереть две деревяшки друг о друга.
Лопатки Ларса действительно уже готовы были задымиться, а вот деревяшки нет. Сплюнув с досады, юноша извлек из седельной сумки огниво с кресалом и быстро развел огонь.
А дальнейшие действия пришельца повергли ее в шок. Быстро соорудив из веток около костра нечто наподобие перекладины, на которой бабы в ее родном замке сушат белье, юноша разделся догола и повесил на эту импровизированную сушилку свою одежду.
Так уж получилось, что голых мужиков девица раньше не видела, хотя чисто теоретически знала, чем отличается мужчина от женщины. Знала она, опять-таки чисто теоретически, и что такое любовь. Довелось ей недавно прочитать пару рыцарских романов новомодного писателя Ларса де Росса…
Пока ярый поборник нравственности психовал, «извращенец», сверкая белыми ягодицами, извлек из седельной сумы письменные принадлежности, сел около костра на землю, положил на вросший в землю валун тетрадь и начал творить. Убедившись, что с этой позиции самые нескромные места незнакомца не видны, Тич с облегчением перевел дух, шустро вскарабкался на терквойю и пристроился рядом со своей хозяйкой, решив, что так будет надежней.
Пока он перебазировался, Ларс уже накропал первые строки. На него снизошла муза. Писатель по опыту знал, что в такие моменты нельзя терять ни секунды, а потому из-под его пера веером летели брызги. Он писал и зачитывал свое творение вслух, наслаждаясь рождающимися строками. В них было все: и героическое спасение на водах из лап страшного чудовища, и приведение в чувство упавшей в обморок маркизы…
А Ларс все писал, писал и зачитывал свое творение вслух. Его доблестный рыцарь без страха и упрека уже стоял на одном колене перед избранницей своего сердца прекрасной маркизой де Оборжур. Это было так трогательно, что расчувствовавшаяся Айри захлюпала носом, а потом, опомнившись, высморкалась в листок терквойи (даже в лесу она умудрялась соблюдать этикет), правда, потом она этим же листиком деликатно промокнула наполнившиеся слезами глаза, но это уже можно списать на трепетное волнение, вызванное чувствительной сценой рыцарского романа. Пока она приводила себя в порядок, доблестный рыцарь Роланд устами увлекшегося Ларса начал делать страстное признание в любви и… получил решительный отказ от гордой красавицы!
— Вот стерва! — не выдержала Айри.
Ларс подпрыгнул как ошпаренный и закрутил головой в поисках источника звука.
Действительно, вспугнутый репликой впечатлительной девицы Ларс, тревожно озираясь, уже торопливо натягивал на себя влажную одежду.
— Засиделся я чегой-то. — Закончив туалет, юноша затолкал письменные принадлежности в седельную сумку. — До драконов еще топать и топать. Как минимум неделя по горам, а я тут в лесу застрял. Непорядок.
Соорудив из ремней седельной сумки лямки, Ларс закинул импровизированный рюкзак за спину, сунул меч в ножны и, найдя глазами достаточно пологий подъем, начал карабкаться вверх.