Елена Шелинс – Тлен и пепел (СИ) (страница 4)

   Встретившись со мной взглядом, папенька застыл на месте, застигнутый врасплох моим присутствием, и тихо спросил:

   — Ты… ты же все слышала, да?

   Я мрачно кивнула. Отрицать этого не имело смысла.

   Папа замешкался, сильно бледнея, затем наклонился и крепко-накрепко меня обнял:

   — Не думай об этом, Кларисса. Я решу все наши финансовые проблемы. И… только ты примешь решение, когда и за кого тебе выходить замуж. Все эти вещи тебя не коснутся, обещаю. Я что-нибудь придумаю… должен придумать. Только умоляю, не говори матери! У нее такое хрупкое здоровье, ей ни в коем случае нельзя нервничать...

   Папенька много еще чего наговорил, стараясь меня успокоить, — хотя успокоение требовалось больше ему самому. Но при всех его заверениях, было очевидно, что он находится в крайней степени отчаяния, а значит, наше положение не просто плохо — оно чудовищно.

   Это открытие поразило и легло на душу тяжким бременем.

   Я ощутила, что вещи, казавшиеся незыблемыми в моем тесном комфортном мирке, в одно мгновение рассыпаются в ничто. Что и моя семья, несмотря на все наши регалии, может оказаться в уязвимом положении.

   И боги мне свидетели, я никому больше не позволю давить на отца, как это сделал тот светловолосый мерзавец.

   В волнении я пришла в библиотеку, куда принесли меня ноги. В голове роилась тысяча бессвязных мыслей. Что я могу сделать? Как мне быть?

   Да, гость отца был в чем-то прав. Единственное, что мне оставалось, — во имя блага семьи выйти удачно замуж за богатого человека.

   Это вызывало тупое бессилие. Умом я понимала, что брак по расчету — удел любой девушки из благородной семьи, и он не так уж и плох, но меня растили в свободе и всяческом дозволении… Я не могла даже мысленно втиснуться в рамки купли-продажи, где мне была отведена роль безвольной вещи.

   К тому же, даже принеся себя в жертву, я не смогла бы дать полного успокоения близким. Если наше финансовое положение так ужасно, они будут вынуждены ходить на поклон к моему будущему мужу. Какое унижение... Это раздавит моего гордого отца.

   Желая выместить накатившую злобу, я изо всех сил стукнула ребром ладони по боковой стенке книжного шкафа. На мгновение мне показалось, что дерево отчего-то чуть мягче, чем оно должно быть. В ноздри ударил кисло-сладкий запашок влажной гнили.

   Я убрала руку и с изумлением уставилась на большую вмятину на вмиг отсыревшем дереве, стремительно разрастающуюся прямо на глазах.

   Когда до меня дошло, что именно может быть причиной этого внезапного разложения, я так резко отшатнулась, что задела стоящую за спиной вазу.

   Та разбилась с оглушительным звоном.

   Всемилостивые боги, я опять сделала это. Использовала свой нечестивый проклятый дар.

   За дверью послышался топот, и первой моей мыслью было дать деру. Я с трудом собрала волю в кулак и придала себе ошеломленный вид, когда в помещение забежала служанка.

   Ее взгляд напоролся на разбитую вазу, поднялся выше, скользнул по мне и уперся, наконец, в огромную дырку в стене книжного шкафа, которая, хвала всем существующим богам, хотя бы перестала увеличиваться в размерах. Плотно утрамбованные книги грозили вывалиться вниз, вокруг отверстия темной каймой шел прогнивший слой дерева.

   — Госпожа… — пролепетала девушка. — Что же это такое?

   — Не имею не малейшего понятия, — отрезала я. — Это ты мне лучше объясни, что это? Что с этим шкафом? Кто допустил, что мебель здесь пришла в подобное состояние?..

   Служанке явно нечего было мне сказать, она в панике открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег бестолковая рыба.

   Я для вида еще с полминуты поругалась, как того требовала ситуация, а затем, изобразив усталость, наказала убрать все это безобразие и поспешила удалиться.

   Вышагивая по коридорам, я радовалась, что мне удалось избежать ненужных вопросов. Надолго ли — время покажет, но прислуге и в голову не пришло, что это именно я виновата в порче дерева.

   Гниль на шкафу. Танцующий скелет. Упокоение тетушки. Боги даровали мне отвратительную, темную, но на деле абсолютно бесполезную для меня силу. Или… или же нет?

   Я остановилась, ошеломленная собственной идеей. Может ли некромантия помочь решить проблемы отца и нашего положения? Вздор. Каким образом?.. Зачем гневить богов дурными мыслями?..

   Но семя сомнения было заронено. В голове всплыло лицо сегодняшнего посетителя.

   Я еще проучу этого подонка, который осмелился дерзить отцу, потешаясь над нашей бедой и желая ею воспользоваться. Пусть я буду монстром, зато монстром, который убережет свою семью от посягательств злых людей.

   Во мне так бурно заплескалась магическая сила, что приподнялись волосы на затылке. Чтобы разрядиться, я выпустила пару светочей, на краткий миг почти ослепивших меня.

   В библиотеку я вернулась ближе к ночи.

   Осколки вазы и испорченный шкаф к тому времени унесли, книги из него аккуратными стопками разложили на одном из столов. Я подошла к ним и медленно провела пальцем по ветхим корешкам.

   Отец когда-то хвалился, что в старой секции у нас остались фолианты еще со времен тысячелетней войны. Они были чем-то вроде реликвий, вряд ли их дотошно изучали в последнее время. Откровенно запретные книги давно уничтожены, но кто будет сжигать их при простом упоминании о некромантии?

   Меня ждала долгая, кропотливая и, возможно, бессмысленная работа, — проверить все ветхие книги, которые у нас были, с целью понять, на что действительно способна некромантия, кроме поднятия мертвых и вызывания гнили.

   Я решила потратить на поиски всего одну ночь. И дала себе слово, что если мои поиски окажутся безуспешны, то я забуду об этой идее раз и навсегда.

   Втихаря от кухарки заварив кофе покрепче, я вновь, как четыре года назад, засела за книги с целью найти хоть что-то, что смогло бы мне помочь.

   Фолианты в старой секции были хрупки, тонкие листы рвались даже при небольшом нажиме. Из-за вынужденной аккуратности с разваливающимися страницами всего на пару книг ушло полночи. Я в глубине души предполагала, что так и выйдет, и уже раздумывала над тем, что пора возвращаться к себе.

   Чуть пошатываясь от усталости и откровенно зевая, я встала, взяла уже просмотренные тома со стола и подошла к высоким стеллажам. Аккуратно открыла дверцу. Поднялась на цыпочки, поставила первую книгу и потянулась, чтобы поставить вторую, подняв руку повыше.

   Через мгновение локоть обожгло.

   Я охнула, выронила книгу, упавшую с гулким стуком, и поспешно посмотрела на ноющее место. Кожа не покраснела, но ощущение было не из приятных, словно меня ошпарило жгучей крапивой. Я подняла глаза, и у меня перехватило дух.

   Прямо напротив моего лица один из книжных корешков теперь источал тонкий, едва заметный зеленоватый свет. Я, робея, потянула к нему руку, вновь ожидая обжигающего чувства, но в этот раз было лишь ощущение легкого холодка, пробежавшего по пальцам. На несколько мгновений мне почудилось, что книга как будто изучает меня, постепенно теплея. Я с трудом вытащила eе из плотно уставленного ряда, едва не содрав себе ногти.

   Судя по внешнему виду, это была толстая записная тетрадь в добротной черной кожаной обложке. Зеленоватое свечение постепенно потухало и, наконец, сошло на нет.

   Я была так увлечена неожиданной и загадочной находкой, что не услышала шагов за спиной.

   — Миледи… — раздался высокий строгий голос нашего дворецкого.

   Я резко обернулась, и тетрадь выскользнула из моих рук, распахиваясь где-то посередине.

   Мистер Грауль, высокий и натянутый, как струна, возвышался надо мной. Его длинный широкий нос, нависающий над тонкими бледными губами и большие, опущенные вниз внешними уголками глаза придавали ему сходство с какой-то чудной пучеглазой птицей.

   — Госпожа Кларисса, вы же в курсе, который сейчас час?

   Я стушевалась, выдавила из себя невнятное мычание и посмотрела вниз. Упавшая тетрадь распахнулась где-то на середине, и я в ужасе вздрогнула, неосознанно прикрывая рот ладонью.

   На пожелтевших страницах, прямо на развороте с большим мастерством было изображено отвратительное существо, скорее всего, какая-то человекоподобная нежить вроде гуля. Кто-то подписал части его тела мелким убористом почерком, ниже шел пояснительный текст.

   Любое детальное изображение нежити, если речь шла не о специальной инквизиторской литераторе, были под строжайшим запретом. Да все наше поместье могли сжечь, найдя здесь нечто подобное!

   Мистер Грауль с легким недоумением посмотрел вниз и медленно поднял блокнот, с недоумением рассматривая уродливую картинку.

   Я лишилась дара речи. У меня обычно не бывало проблем с тем, чтобы выкрутиться из щекотливых ситуаций, грозивших мне подчас серьезным наказанием, но сейчас... Я не смогла выдавить и слова.

   Дворецкий с каким-то уже неприличным интересом и без спешки пролистал несколько страниц, изредка качая головой. Видимо, из-за шока от увиденного, у него не было даже сил на меня кричать.

   — Госпожа Кларисса… вот уж не мог и предположить, что вас интересует нечто подобное, — тихо пробормотал он. Затем поднял на меня взгляд, вдруг улыбнулся и захлопнул тетрадь. — Хотя это и весьма странное увлечение для благородной девушки вашего круга… но в следующий раз, если вы вдруг заинтересуетесь чем-то таким, просто спросите у нашей кухарки, она вам все покажет.