Елена Шатилова – Призрачная кровь (страница 24)

Сергей уставился на дорогу и ехал молча до самых ворот, видно, он очень болезненно переживает утрату матери.

Оставили машину на стоянке и пошли в открытые ворота. Как только мы зашли на территорию конезавода, я почувствовала особую атмосферу. «Вонючая ферма», — так сказала Ольга. Отчасти она права, навозом пахло сильно. Ну да, здесь люди работают, а не развлекают посетителей, кучки конского навоза были по всей дороге. И загоны с лошадьми начинались практически от самых ворот.

Манеж находился в отдельном здании, и нам предстояло немного пройтись. Я была не против, ведь я впервые в таком месте. Поэтому не стесняясь крутила головой, не забывая смотреть под ноги.

В загонах было много лошадей, одни мирно прохаживались, другие также мирно жевали сено. Но меня привлёк дальний загон, к которому шла одно из ответвлений дороги. Я, не спрашивая дозволения, направилась туда. А привлёк меня тот, кто неподвижно стоял в том загоне.

Сергей ничего не сказал, просто последовал за мной.

В загоне абсолютно неподвижно стоял гигант — колосс среди лошадей. Даже расстояние не могло скрыть его размеры.

Когда мы подошли к загону, который оказался значительно мощней и выше других, я подошла почти вплотную и стала любоваться. Вороной гигант отливал синевой в лучах дневного солнца, длинная грива слегка колыхалась от ветра, что подчёркивало эпичность картины.

— Геракл. Гордость хозяина и камень преткновения всех мужиков, — я с интересом посмотрела на Сергея. — Скольких желающих посидеть на нём, он поломал.

— А ты?

— Я не дурак. Не ставлю себе такие цели, мне не надо никому ничего доказывать, — брат подмигнул мне. Странное дело, он мне не родной, а мы очень похоже по духу.

Неожиданно конь повернулся в нашу сторону, не прошло и пары секунд, как он сорвался с места и помчался к нам.

Сергей не отступил, а я и подавно.

Громкий топот и дрожь земли ознаменовали приближение Геракла, казалось, он сейчас снесёт ограждение и нас заодно. Но не добегая пары шагов, он резко остановился и, вытянув шею, громогласно заржал так, что у меня на какое-то время заложило уши. Я не сдвинулась с места, но глаза зажмурила. Не от страха, боялась, что слюна попадёт в глаза.

— Не боюсь я тебя, — сказала я спокойно, глядя в чёрные глаза, которые напомнили мои, когда я видела себя под действием дара Чёрной крови.

Конь фыркнул и потряс головой.

Геракл стал уходить в сторону, казалось, теряя к нам интерес. Но это было не так, шаг убыстрился, и он рысцой пошёл на круг.

— Ты ему понравилась, — не без гордости сказал Сергей.

А меня привлекло какое-то движение справа, там была посадка деревьев. К нам бежал мужчина с какой-то палкой или посохом. Когда он приблизился, то я поняла, что это фотоаппарат на штативе.

— Господа, господа! — не добежав, он стал кричать мне. — Господа, позвольте снять вас, умоляю, — голос срывался от мольбы.

— Если барышня не против, — я согласилась. Времени было мало, Геракл заходил на позицию, судя по тому, что он сбавил темп.

Мужик с невероятной скоростью установил фотоаппарат и когда гигант стал приближаться, стал щёлкать. Поздно сообразив, что объектом съёмки буду именно я, постаралась расслабиться и просто смотреть на Геракла.

Всё повторилось в точности как до этого. Единственное, что конь не мотал головой, а просто пофыркивая, стоял и сверлил меня взглядом.

— Он кусается? — спросила у Сергея.

— Ещё как. Не вздумай! — предупредил брат.

Я буду не я, если не кину вызов этой коняге. Прикинув расстояние, на которое он может дотянуться, протянула ладонь.

— Красавец… ты бог среди коней, правда, а они тебя в загон. Я знаю, каково тебе…

Естественно, Геракл не понимал слов, играла роль интонация и отсутствие страха. Он перестал недовольны фырчать и, посмотрев мне в глаза, стал принюхиваться, вытягивая шею.

Фотоаппарат продолжал щёлкать. Конь приблизился настолько, что я не выдержала и коснулась его морды.

— Это будет сенсация! — воскликнул фотограф, что не понравилось Гераклу. Он дёрнул головой и недовольно заржав, резко повернул к нам круп и саданул задними копытами о загон.

— Идиот! — не выдержав, процедила я и недовольно посмотрела на горе-папарацци.

— Простите, господа! Я неделю не вылажу от этого загона, а он стоит как истукан. Агрессивные снимки с мужчинами никому уже неинтересны. А хрупкая девушка покорит сердца читателей. Разрешите представиться, Фёдор Сергеевич Мирский, штатный фотограф газеты «Новгородский вестник».

— Графиня Юсупова Анастасия Павловна, — представил меня Сергей, — а я брат сей прекрасной барышни Сергей Павлович.

— Простите, Ваше Сиятельство, — мужик побледнел. — На меня нашло помутнение рассудка от столь прекрасной ситуации, я не смел портить вам отдых.

— Полно, мы не сердимся. Я прекрасно понимаю, что такое быть одержимым идеей, — Сергей покровительственно улыбнулся.

— А-а…? — Фёдор Сергеевич страдальчески посмотрел на фотоаппарат.

— Дозволяю к публикации в обмен на экземпляры фотографий. Только с указанием личности героини. И напишите там что-нибудь лестное, — Сергей поводил пальцами перед фотографом, прямо как я тогда перед Никодимом, колдуя на счастье.

— Непременно. Разрешите отклоняться. Приятного отдыха, Ваше Сиятельство.

Мужик стал пятиться, не переставая кланяться, потом развернулся и, убыстряя шаг, побежал. Мы вслед рассмеялись.

— Ты сенсация. Надо будет купить газет с этим номером и по всему дому раскидать, чтоб Ольге на глаза попалось.

— Ты жесток, — я не могла остановиться от смеха. — Сеешь вражду между сёстрами.

— Она и так тебя ненавидит всей душой, хуже для тебя точно не будет.

— Ольга уже пыталась меня придушить, забыл?

— Нет. Ты права, не стоит подливать масла в огонь, она себя и так загонит своей злостью. И ничем ей не поможешь. Если бы она не была похожа на мать, то я подумал, что подкидыш.

— Как и Олег.

Сергей так рассмеялся, что даже Геракл посмотрел с завистью.

— Люблю тебя, сестрёнка.

— И я тебя, Ёжа. Обнимешь? — я раскинула руки.

— Не привык я к такому, прости, — брат горько улыбнулся.

— Тогда непременно, — подошла и обняла, брат скупо ответил.

Что же они все такие покалеченные? Возможно, люди просто воспринимают меня как ребёнка и ведут себя более открыто, чем со взрослыми, тем самым показывая свою суть, оголяя проблемы. Они ничего не ждут от меня, я им не полезна по жизни, а значит, не надо играть подобающую роль.

Вспомнилось моё детство, тогда мы точно знали, кто друг, а кто враг. А сейчас? Я сама не знаю кому доверять. А выговорится очень хотелось.

Скупые братские объятия немного помогли, я не так остро ощущала одиночество.

— О чём задумалась, сестрёнка? Может, проголодалась? — Сергей вернул меня из дум, когда мы медленно направились к манежу.

— Нет… просто не привыкла думать о будущем, а сейчас вдруг задумалась. Что меня ждёт впереди? Вот закончу учёбу… дальше что?

— Не стоит сейчас далеко планировать, в нашем нестабильном мире, одни беспокойства. Я перед поступлением тоже видел себя успешным адвокатом, интересные судебные процессы, куча денег…

— А сейчас?

— Сейчас просто хочу семью и достойный заработок, — Сергей грустно улыбнулся.

— И что мешает? Ведь мешает, судя по лицу. Проблема в женщине?

— В женщинах. Мне хочется найти такую, чтобы можно было поболтать, вот как с тобой, просто обо всём подряд. Не строить из себя пылкого влюблённого, пишущего страстные стихи и бьющего морды всем, кто посмотрит на мою любимую… Хочу простых, ровных отношений.

— А девушки хотят страсти… дуры!

Брат рассмеялся.

— Судя по прочитанным мной сотне-другой романов, а я умею анализировать и видеть суть, — постаралась перекинуть всё на книжки, — женщина, которую надо завоёвывать, интересна ровно до того самого момента, как поддастся. Не зря же большинство книжек обрывается на свадьбе или брачном ложе… Потому что дальше пустота.

Сергей опять рассмеялся, но очень грустно.

— И что совсем нет кандидатур? — продолжила расспрос.

— Есть одна, умная, красивая, интересная… но ей нравится другой типаж — искатели приключений, авантюристы. А какой из меня авантюрист? Я адвокат — кабинетный воин. Об остальных даже говорить не хочу. Красивое лицо — единственное достоинство.