Елена Шатилова – Призрачная кровь 6 (страница 36)

Глава 21

— Да, Анастасия Павловна, я вхожу в экспериментальную группу. Но одно дело изучать теоретические наработки, другое видеть наглядно. Как вы догадались, что будет именно такое действие? — у Рудольфа Александровича лихорадочно заблестели глаза, но в голосе была досада, которая буквально кричала: как же я не догадался подменить камень?

Я не стала говорить, что подмена камня в старой структуре, просто увеличит её мощность.

— Это не моя идея, что в чёрных кристаллах энергия времени, просто мы её неправильно используем. К сожалению, я не могу дать вам цельную структуру, но оснащу нужным блоком браслеты, сколько потребуется. Вам нужно будет только подсоединять новую структуру, — я говорила твёрдо.

И мужчина сразу понял, спорить со мной бесполезно, ведь я подчиняюсь ему только на положении практикантки, но давления на меня он не имеет. Да, по сути, никто не имеет. Принуждать меня бесполезно, только тупые это не поймут.

Хотя если покопаться в истории, то найдётся множество таких примеров, когда люди работали и творили в заточении. Но это не мой случай, меня тюрьма не задержит. И я не сомневаюсь, что и без телепорта выберусь, куда бы меня ни поместили. Да и на этом этапе возникнут проблемы. Все силовые магические методы этого мира устарели, да мои новшества для меня не страшны, даже доработанные. Они не способны изобрести то, чему не сможет противостоять мой ключ. И даже если найдутся умельцы, которые смогут объединить все дары, то вряд ли они будут способны оперировать магией на моём уровне, для этого нужно понимать механику дара, а не просто тыкать пальцем, а потом кричать: Смотрите, как я умею!

— Нужно пригласить командира надзорного подразделения, — вернулась я с постамента богини на грешную землю. — Я обязана сообщить о способе использования чёрных кристаллов, — на мои слова, у начальника госпиталя аж глаз задёргался. Он постарался повернуться так, чтобы я этого не видела, но поздно.

— Хорошо, сейчас приглашу, — ну да в этом деле нельзя перечить.

Командиром был тот мужчина, с которым я общалась в фильтре и по совместительству связной от Сотникова. Мне очень нужно, чтобы к нему попала моя новая наработка. Он найдёт ей применение, у надзорников тоже немало заражённых. Я не сомневалась, что природа поражений одинаковая, но я на всякий случай поясню, как брать пробы.

Доктор ушёл, а я составила краткую пояснительную записку, приходиться доверится людям Петра Михайловича. Ведь здесь как раз и кроется слабое место: если пошаманить с блоком пробы, подсунув, например, эманации молодого человека или вообще ребёнка, то можно попытаться обойти запрет. У меня, к сожалению, нет сейчас возможности проверить этот вариант, даже не буду его упоминать.

Командир пришёл быстро, не удивлюсь, что меня подслушивали, я же не проверяла палату на свои структуры, ведь они имеют запас мощности, чтобы работать где угодно.

Начальник госпиталя нас покинул. Я показала результат работы надзорнику. Мужчина был ошеломлён и даже признательно пожал руку, такие эмоции дорого стоят, особенно от менталиста. Передала ему записку для Петра Михайловича и слепки в комплекте с одним браслетом, для примера. Во второй записке я просила проследить за начальником госпиталя, что-то не понравилась мне его реакция. Но отдавать не стала, как только мужчина прочёл её из моих рук, сразу сожгла. Он только улыбнулся, я заметила одобрение в глазах.

По просьбе надзорника, провела при нём лечение второго пациента.

— Невероятно! — прошептал он. — Меня вот что интересует, как мозг реагирует?

— Надеюсь, без особых последствий, но не исключена амнезия. Я понимаю, что до начала экспериментов нужно было вначале проанализировать, посовещаться…

— У нас нет времени на болтовню и консилиумы. Как бы это не жестоко звучало, если после лечения пациенты полноценно встанут в строй, то это спишет все нежелательные последствия лечения. Но, чтобы убедиться в напрасности ваших страхов, достаточно привести в чувства бывшего большого, — командир рассуждал прагматично, но правда в его словах была. Не удивлюсь, что в контракте много чего прописано, в том числе и всякого рода риски.

Позвали начальника госпиталя. Я внимательно за ним смотрела и заметила, что он буквально дистанцируется от надзорника. Он, кстати, тоже заметил, я поняла по мимолётному взгляду, брошенному на меня.

Доктор отключил артефакт, который и держал в искусственной коме пациента. Через пару минут у мужчины затрепетали ресницы, затем он открыл глаза и даже попытался сесть. Начальник госпиталя его остановил, мол, полежите, придите в себя.

Дальше пошли расспросы. Но я уже видела, что всё в порядке и успокоилась. Выясняли, что он всё помнит, кроме того злополучного дня, когда был ранен.

Прямо как я не помню, что со мной произошло в день попадания сюда, — грустно ухмыльнулась.

В общем, результат всех более чем устроил, а «удобная» амнезия, как выразился надзорник, снимает психологические проблемы при тяжёлых ранениях и страх в дальнейшем участвовать в боях.

Я, конечно, не разделяла такой позиции, так можно и инстинкт самосохранения заглушить, но спорить не стала. Моя миссия — сохранить человечество, а остальное они пусть сами.

Надзорник не стал уходить, так и наблюдал, как я лечила пациентов, мне показалось, что он от созерцания получал удовольствие, так и посматривал на меня с едва заметной улыбкой. Можно было заподозрить его в фальшивых чувствах, но я ощущала волну тепла от этого мужчины. Он реально радовался выздоровлению бойцов.

Пока я приводила в норму заражённых магов, здоровых приводили в чувства. И опять опрос, проверка здоровья. Результат один и тот же: все не помнили тот бой и события накануне. Я была довольна.

Палата пустела. Я закончила с последним больным и пошла в следующую палату, вдруг нужна моя помощь. Там были послеоперационные больные, также лежали с моими структурами. Помня последствия в виде амнезии, не стала применять новшества, и так поправятся.

Сомневаюсь, что у меня здесь нормированный рабочий день, мне вообще по этому поводу ничего не говорили. Но я не стала наглеть и уходить отдыхать, вернулась в тот кабинет, решила поработать с протезом.

Надо бы ещё разузнать, что нужно госпиталю, но проснулась резкая антипатия к Рудольфу Александровичу. Подумав, отправилась к заведующему реанимацией.

Он опять сидел весь в бумагах. Перед глазами возникла фигура начальника госпиталя, сомневаюсь, что он вот так просиживает за бумагами, скорей всего скинул эти обязанности за заведующих.

Вздохнула, вряд ли я здесь что-нибудь изменю. Слишком мало времени, чтобы начать капать под Рудольфа Александровича, но если подвернётся случай его убрать, то воспользуюсь.

Фёдор Петрович всё также сидел за столом, стопки убавились, наверное, поэтому на его лице блуждала улыбка, а может напиток, который он пил, способствовал хорошему настроению.

— Анастасия Павловна, присаживайтесь. Чем могу быть полезен? Чаю?

— Не откажусь, — пахло и правда вкусно.

Мужчина встал и, принеся ещё одну чашку, налил мне горячего напитка из термоса.

— Чего не хватает госпиталю? Я не только о моих новшествах. Может, финансирования?

Заведующий задумался, я видела, он много чего хочет сказать.

— С финансированием всё в порядке, особенно в последнее время, — он улыбнулся. Возможно, в курсе, что творится у нас в академии. Ведь положение дел в гарнизоне напрямую зависит от нас. — Не хватает новой крови, — мужчина стал говорить тихо.

Я поняла, о чём он.

— Об этом не беспокойтесь, теперь у нас не будут отбирать лучших.

Скепсис на лице был ответом. Фёдор Петрович посмотрел на дверь. Может, я и домысливаю, но я поняла, о чём он сейчас подумал. Начальник госпиталя скорей всего торгует кадрами, и когда кто-то перспективный приходит сюда, то его «повышают», переводя в другой гарнизон, тот же столичный.

— Вы же видели много новых кадров среди профессорского состава?

Мне ответом было хмыканье и красноречивый взгляд на стопки бумаг.

— Сейчас спрошу крамолу. Когда вы занимались своими прямыми обязанностями? Неужели нельзя найти людей на эту работу? — я говорила тихо, но хотелось повысить голос.

— Анастасия Павловна, что-то я задержал вас своей болтовнёй, да и мне пора работать, — мужчина в деликатной форме, можно сказать, меня послал. А я увидела другое: он просто боится идти против начальства, а оно, скорей всего, покрывается другим начальством. А это сговор.

Так что не удивлюсь, что в ближайшее время моя новая наработка всплывёт в других местах. А не сунуть ли палку в колёса? Налицо наползла коварная улыбка.

Фёдор Петрович непонимающе на меня посмотрел, а я просто встала и вышла из кабинета.

Рудольф Александрович нашёлся быстро, стоял в коридоре и разговаривал с какой-то женщиной в белом халате.

Я остановилась в нескольких метрах от них и выжидательно посмотрела на доктора. Он расслабился с уходом надзорника и даже улыбался.

Что-то сказав женщине, направился ко мне.

— Вы что-то хотели, Анастасия Павловна?

— Да. На эмоциях совсем упустила формальности. Нужно оформить новую структуру и отправить в банк академии. Всё, что я создаю, является собственностью нашего учебного заведения. У меня контракт с академией, — сказала как между прочим.