Елена Сергеева – Землянка не на продажу (страница 31)

Прижимаю ее осторожно. “Шаен” — шепчет моя малышка. Не выдерживаю и целую. Хотел нежно, но ее губы сами так приглашающе приоткрылись, что не было сил противится ее желанию.

Едва не рычу, погружаясь в ее мягкий рот. Невозможно нежная и отзывчивая. Идеальная. Никак не устоять… Моя!

“Шаен” — вибрирует у меня на губах.

Теплые узкие ладони ложатся на мои плечи. Низко протяжно стонет. Трется о мой член мягким животом и промежностью.

Что же ты творишь, девочка?

Отбрасываю простыню, которой сам накрывал ее. Жадно скольжу по ней голодным взглядом.

Хищник внутри еще не насытился. Совершенно не утолил свой голод. И я не знаю даже когда это произойдет. Потому что…

Белое тело сияет словно изнутри. Манит своей невинной чистотой. Белоснежные волосы каскадом рассыпаны по подушке. Розовые припухшие губы, румянец на щеках… Никого красивее нее не видел. Матовая нежная кожа светиться каким-то внутренним светом. Слабые искры вспыхивают, словно эсферии готовятся вот-вот проявится. Но их не будет… Я знаю.

У моей матери они были, потому что она была тши. А вот у других эвит отца не было. Они все из шэнцы были. Смотрю на свою Надин и понимаю, что не против был бы увидеть эти неоспоримые знаки принадлежности на ее теле.

Никогда ведь не задумывался раньше об этом. А теперь вдруг понял. Да хочу. И ей бы пошло очень. Моей нежной девочке.

Она открывает свои невероятные глаза и снова улыбается. Мне. Убить готов любого за ее улыбку! Моя, Надин. Моя… Руки тянет ко мне, и меня срывает снова…

Подминаю под себя. Стараюсь осторожно, но уже трясет всего от желания. Кровь бурлит и требует еще и еще присваивать ее себе. Пока не забьется подо мной, пока новых криков ее не услышу.

Да я уже кончить готов от одних этих мыслей.

Плавно вхожу. Член пульсирует в жаркой тугой глубине. Сжимаю зубы и стараюсь немного сдерживать толчки. Но Надин сама нетерпеливо ерзает подо мной. Ее глаза лихорадочно блестят. Руки суматошно шарят по моим спине и плечам. Она неловко двигает тазом, и я отпускаю себя.

Переворачиваюсь резко с ней на спину. Ладонями обхватываю узкую талию. Аран, какая же она тонкая! Пальцы почти смыкаются. Надин замирает. Но внутри сжимает меня, сладко пульсируя на моем члене.

Глажу пальцами ее поясницу, каждый позвонок чувствую под тонкой кожей. Любуюсь отголосками удовольствия на ее лице. Ей нравится и она снова ожила, ее глаза снова светятся. Сияют для меня.

И я вбираю этот свет, как одержимый. Каждую черточку, каждую деталь стараюсь запомнить. Чтобы потом в памяти сохранить.

Приподнимаю ее над собой и задаю темп. Надин нетерпеливо запрокидывает голову и снова стонет.

Аран! Как же она это делает! Еще хочу ее слушать и еще…

Ускоряю движения, а сам смотрю и смотрю на ее лицо. Не могу глаз оторвать от этой незамутненной страсти. Наконец, моя девочка бурно и громко кончает, содрогаясь и пульсируя на мне. И я вслед за ней выплескиваю свое удовольствие, вжимая ее в себя до предела. А потом нежно глажу по мокрой спине и целую соленые щеки.

Не плачь, моя Надин. Все будет хорошо. У тебя точно. Все сделаю, чтобы так и было. Шепчу ей этот ласковый бред, не силах поверить, что я на такое способен. Я точно совершенно сошел с ума от этой малышки и не хочу выздоравливать.

Еще немного хочу побыть сумасшедшим. Это мое право. Не боюсь расплаты. Я готов к ней. Но сейчас моя девочка только моя… и ничего другого мне не нужно.

39. Узнавание

Для меня все удивительно сейчас. Удивительны такие перемены в Шаене, который еще вчера сторонился и всячески избегал меня, а теперь не хочет выпускать из рук и постоянно рядом. Удивительно как я спокойно воспринимаю тот факт, что у меня отношения одновременно с двумя.

Не колет и дергает ничего внутри. Наоборот такое тепло и умиротворение разливается по венам.

Маленькие мгновения моего хрупкого счастья. Да я даже дышать боюсь лишний раз, боясь лишиться его, хоть и понимаю, что от меня мало что зависит.

Мое счастье сейчас напоминает мне елочный стеклянный шар, что случайно сохранился у мамы. Такое же яркое и трепетно звонкое, но одновременно тонкое и хрупкое как его блестящие стенки. Я помню, как любовалась им в детстве, не дотрагиваясь. Настолько он выглядел непрочным.

Мама берегла его и доставала лишь один раз в году. Праздники же официально запретили. Никто не праздновал и не наряжал елки. Просто этот день, если он выпадал на будни, был немного короче. Вот и все.

И атрибуты праздника тоже были запрещены. Их не продавали. Достать новые было нереально. Люди мастерили, конечно, самоделки, но вот такие настоящие елочные шары были редкостью.

А потом отец разбил его. Просто рассердился на что-то и грохнул коробку об стену. Мамы тогда уже не было с нами. Я помню как рыдала, когда собирала сверкающие осколки. Порезалась сильно… но мне было все равно. Внутри болело сильнее.

Вот и сейчас почему-то боюсь новых ран. Чувствую, что не все так просто, как обещает мне Шаен. И его что-то гложет изнутри. Я же вижу. Но пока не могу завести об этом разговор. Это тоже моя слабость во мне сейчас говорит.

Так мало было светлых дней у меня, что хочется еще недолго побыть в блаженном неведении.

Потом. Все потом… а сейчас…

Я хочу растянуть это время хоть немного. Рядом с ним. Когда кажется, что мы остались одни во всей вселенной. Наш маленький персональный мирок для двоих. Только для нас.

Как же мое сердце бьется рядом с ним. Как я хочу теперь, чтобы мы летели и летели и не прилетали пока никуда. Потому что чувствую: все изменится, когда это произойдет.

А пока…

Пока мне было очень хорошо. И даже чувство вины не грызло. Я откуда-то знаю, что Риц хотел бы, чтобы я была счастлива. Вот так просто, без всяких условий. И он примет любой мой выбор. Знаю…

Ведь и Шаен меня ни словом не попрекнул на эту тему. Я просто читала в его глазах такую бешеную, дикую в своей силе любовь и нежность, что мне иногда казалось, что я еще сплю.

Он и правда выполнил свое обещание и теперь самолично мыл меня. Хотя на обычную помощь с купанием это походило мало.

Я подозревала, что это был просто еще один предлог приласкать и загладить все мое тело. Его мыльные ладони проскальзывали везде и почему-то задерживались больше всего на груди, ягодицах, на бедрах, талии и у меня между ног.

Такого волнующего, откровенного купания у меня никогда не было. И сопротивляться ему не было сил. Я горела рядом с ним и не хотела, чтобы этот огонь гас хоть не надолго. Мне казалось, я тогда точно умру.

В итоге, когда я уже начинала задыхаться от накатывающего желания, Шаен с довольным лицом завершал процедуру и дальше следовал еще один бурный секс-марафон. Либо прямо там же в душевой, либо мы успевали добраться до кровати.

Мы вообще оставшиеся дни практически не отлипали друг от друга. Необычно, конечно, но мне было так комфортно быть все время так близко, ощущать его надежные руки, чувствовать его твердое тело, когда мы лежали в обнимку.

Он одевал меня, с особым довольством обувал и даже заплетал теперь. Той идеальной прически, как у Рица у Шаена пока не получалось. Но его это не останавливало и для нас даже превратилось в некий ритуал, когда он вечером расплетал меня, а утром долго и вдумчиво перебирал мои белые пряди.

Я заинтересовалась и даже попросила меня научить. Хотелось и ему сделать приятное. А в моих силах сейчас было совсем немногое доступно. Но Шаен как-то быстро эту тему свернул, предложив позже попрактиковаться, когда я немного окрепну.

Он везде почти теперь таскал меня на руках. Боялся отпустить от себя хоть на метр.

Шаен начал даже в рубку меня брать. Раньше это была закрытая для меня зона. Теперь он охотно устраивался в кресле со мной на коленях и рассказывал, объяснял, как все устроено, где и почему он что нажимает, куда мы летим, как он ориентируется, что показывают датчики и еще много подобного, половину из которого я не понимала.

Но ему нравилось рассказывать, а мне нравилось его слушать просто так. Его низкий размеренный голос успокаивал. А Шаен любил объяснять и часто увлекался. Я уютно сворачивалась у него на коленях, грела щекой его плечо и тихо млела от его голоса и его осторожных поглаживаний.

И это были еще одни из воспоминаний, которые я бережно укладывала в свою память. Их я тоже сберегу для себя, как самое дорогое…

А еще я очень любила с ним просто лежать рядом на кровати, неторопливо перебирать его волосы и тихо разговаривать на совершенно разные и простые темы., понятные нам обоим. Про разность обычаев наших рас, про детство, про семьи…

В один из таких наших тихих вечеров зашел разговор и про мою маму. Я сама не заметила, как выложила всю историю своих провалившихся поисков.

— Значит, ты решилась заменить подругу с единственной целью найти свою мать?

— Нет не только это, конечно. И Крис тоже хотелось выручить из беды. Я не знаю как объяснить… Я, наверно, совсем в тот момент ни о каких целях не думала и план простой был: узнать, что происходит с теми, кого забрали. Глупая совсем была… — тихо улыбаюсь ему.

Теперь-то я понимаю насколько моя идея была сумасшедшей и фактически с самого начала обречена на провал. Шаен хмурится.

— Нет, не глупая, — бережно отводит мои волосы назад и целует шею. — Очень смелая. До безрассудства, — смотрит на меня остро.