Елена Сергеева – Все мужики предатели? (страница 4)

Зазнавшийся тип изображает улыбку и идет дальше, а я стою как оплеванный и только сжимаю кулаки. Я все равно придумаю, как его принудить на эту сделку. У всех людей есть ниточки, за которые можно потянуть и добиться своего.

Поднимаю руку и, смотря на циферблат, понимаю, что пора расслабиться. В том ритме, в котором я живу, мне просто это необходимо.

Выхожу на улицу и отправляюсь в квартиру, в которую пару месяцев назад поселил Марьяну. При мысли о ней не только губы приподнимаются вверх. Эта девчонка – просто огонь, и я могу делать с ней все, что хочу. Она отзывчива на все мои сексуальные фантазии.

С мыслями о любимой шлюхе дохожу до дома и поднимаюсь в квартиру.

– Котик, – мурлычет она, увидев меня, и вешается на шею.

Сжимаю упругую задницу и засасываю ее манящие красные губы еще на пороге. Еле хватает сил закрыть дверь и не начать трахать ее уже здесь.

– Соскучился… – довольно шепчет она, трогая член через ткань.

– Очень… – выдыхаю ей в губы.

Не доходя до кровати, сажаю Марьяну на тумбу и рву мешающее кружево белья. Поначалу она ныла, что я порчу вещи, но когда я стал осыпать ее деньгами, сама принялась портить на себе одежду, возбуждая меня этим.

Она раздвигает ноги, показывая, как меня хочет. Вхожу и убеждаюсь. Мокрая, горячая, лучшая.

Вколачиваюсь в нее, не щадя ни девчонку, ни мебель, и все больше завожусь от ее криков. Офигенная!

Она кончает громко, ярко, вцепляясь до боли в мои плечи, и я следую за ней.

– Пойдем в кровать, – отдышавшись, требую я.

Улыбается.

– Какой ты ненасытный.

Игнорирую ее слова и иду, куда собирался.

Она догоняет, забирается сверху и спрашивает:

– Мне начинать?

Киваю.

Марьяна отменно скачет на мне и потная, запыхавшаяся падает на грудь, финаля забег, после чего я переворачиваю ее на живот и трахаю до искр из глаз.

– Как хорошо, – шепчет она, немного отойдя, когда я слезаю с нее и ложусь на кровать рядом.

Молчу. Не хочу, чтобы Марьяна думала о себе больше, чем есть, но секс с женой в миссионерской позе, когда у меня ощущение, что я имею бревно, по сравнению с ней просто отстой.

– Тебе же нравится? – подходит Марьяна с другой стороны.

– Нравится. – произношу, поднимаясь.

Она обвивает меня руками, и я целую ее губы. Легко, едва прикасаясь, чтобы не увязнуть в них. Ее нет желания целовать в щеку.

– Может, тогда на ночь останешься?

5 глава

Не знаю, как долго я сижу на полу и реву как белуга. Время остановилось, как и моя жизнь. Если вчера она только треснула, то сегодня раскололась на две части, на до и после, и я не готова к этому. Мне хочется ее склеить, вернуться в прошлое, где я еще живу в счастливом неведении, но это невозможно.

Звонок Ирмы заставляет меня прекратить скулить и ответить. Точнее, я просто прикладываю палец к экрану и слушаю ее голос:

– Привет. Как дела? Выяснила что-нибудь?

От прозвучавшего вопроса я опять начинаю реветь. Только сейчас тихо, беззвучно и одновременно пытаясь ответить:

– Он… Я…

Хочу объяснить ситуацию, но я нахожусь в таком раздрае, что не могу взять себя в руки.

Подруга тут же соображает, что я нахожусь в неадеквате, и уточняет:

– Где ты?

Ох, как ей сказать об этом, когда я лишилась способности выражать мысли словами.

– Геолокацию скинуть можешь?

– Угу, – выдыхаю я и разъединяю вызов.

Сказать оказалось легче, чем осуществить. Дрожащими, неслушающимися пальцами, со слезами, застилающими глаза, я с трудом скидываю Ирме, где нахожусь, и осторожно поднимаюсь.

Стоять все еще сложно. Ноги отказываются держать меня, да и тело колотит от ударившей по голове правде, но я понимаю: надо приходить в себя, и пытаюсь это сделать. Не оставаться же здесь сидеть на полу, как брошенной собаке.

Держась за стенку, выхожу в холл и тыкаю пальцем в блестящую втопленную кнопку лифта.

Он едет, кажется, целую вечность, а может, это у меня изменились временные ощущения оттого, что находиться здесь очень тяжело. Кажется, что начинает не хватать воздуха, ведь я на пару метров приблизилась к воровке, укравшей моего мужа!

Захожу в железную клетку и прислоняюсь к стене. Закрываю глаза и просто отчетливо слышу приторный голос шлюхи «до завтра, котик».

Неужели Егор ходит к ней каждый день в перерыв на обед? А командировки? Он берет с собой?

Вопросы штампуются мозгом один за одним, вот только я боюсь даже предполагать ответы на них. Каждый вариант острым лезвием вонзается в сердце. Ну что, умница-красавица, получила!

Выхожу на улицу и жадно вбираю ртом воздух. Мне надо успокоиться. Немедленно. Я и так вызываю косые взгляды.

Ну и что! Пофиг! Мне фиолетово, кто и что подумает обо мне и как посмотрит. Сегодня моя жизнь сломалась, счастье разлетелось в щепки. Я брошенная, ненужная женщина, и это очень сложно принять. Естественно, не каждый день в одно мгновение рушится целый мир и летит в тартарары самооценка.

Телефон опять подает признаки жизни, и я прикладываю его к уху.

– Я стою на улице, прилегающей к дому, который ты указала.

Сбрасываю и иду искать машину Ирмы.

На удивление, мне не приходится плутать, и едва выхожу из калитки, замечаю стоящий на аварийке Порш подруги.

Подхожу, плюхаюсь на сиденье и не могу посмотреть ей в глаза. Знаю, увижу сочувствие во взгляде и у меня снова будет истерика.

– Рассказывай.

Молчу.

– Ладно, отвечай на вопросы.

– Ты следила за своим козлом?

Киваю.

– Здесь живет его любовница?

Повторяю свой жест.

– Понятно.

Она запускает мотор и буквально срывается с места. Машины, дорожное полотно, знаки, светофоры. Бездумно смотрю на них, пока более менее не прихожу в себя.

Набираюсь сил и перевожу взгляд на подругу. Мрачное, устремленное на дорогу лицо. Пальцы, беззвучно стучащие по рулю. Для Ирмы измена – больная тема. Год назад она пережила подобное, застала мужа с секретаршей, а потом набралась мужества и поимела его в суде.

Возвращаю взгляд на дорогу и пытаюсь анализировать, что мне делать дальше. Обиженная девочка внутри меня кричит с пеной у рта: поступи, как Ирма, а другая, наивная и влюбленная, пытается найти оправдания гулящему котику. Передергивает. Какое сложное решение.

Вздрагиваю, когда машина останавливается, и смотрю, где мы. Впереди одетая в камень Нева и променад, который сейчас, в рабочее время, почти пуст. Поворачиваюсь к Ирме.

– Пошли пройдемся, – командует подруга.