Елена Счастная – Воин забвения. Отравленный исток (страница 14)

Но тут уж ничего не попишешь.

Так и плелись они в наступающих сумерках под светом одного-единственного факела, измученные дорогой и озябшие от промозглого ветра. Лохмотья облаков тащились по небу прикрывая взор мертвого ока луны. Вокруг было тихо и пусто – а как ещё в лесной чаще да ночью? На волков не наскочить бы. Млада вскинула голову, когда ей почудилось, что впереди промелькнула тень. Остальные и не шевельнулись, понуро покачиваясь на своих лошадях. Она придержала поводья и вгляделась в темноту перед собой, прислушалась. Вроде, никого… Теперь тень проскользнула сбоку. Тут уж встрепенулся и Хальвдан, подозрительно обернулся и встретился с Младой взглядом. Их обступали со всех сторон. Медленно и осторожно. Умело. Не будь среди путников двух воинов, так до сих пор никто ничего и не заметил бы.

Зажглись первые факелы, и тут же на тропу вышли из тени два всадника – знать, главари. По виду, мужики, как мужики – встретишь в каком городе, взгляд не остановится – только в глазах светится недобрый огонёк. Сразу уразуметь можно: тати изрядные. Непонятно только, чего на забытой тропе делают – такие обычно на большаке промышляют. Там и обозы купеческие, и путники разного рода, с которых поживиться можно. А тут лишь деревенские проезжают иногда – чего с них взять? Телегу да лошадёнку какую-никакую?

Значит, их нарочно ждали. Интересно.

За набольшими подтянулись ещё два всадника. В кустах притаились стрельцы – луки на изготовку – не слишком много, но, коли глупить начнёшь, быстро продырявят.

Мужики внимательно оглядели всех по очереди. А дольше всего – Хальвдана. Вот уж по кому сразу видно, что в кошеле у него ветер не гуляет. За один его плащ можно десяток коз выменять. Он скрываться и не думал – даже пояса воеводского перед дорогой не снял. А уж держался так, одно что не князь. Иногда людям лучше видеть, кто перед ними. Но нынче не к месту это.

Младу тоже оглядели с любопытством – она только и успела прикрыть Призрак краем плаща. Нечего судьбу лишний раз испытывать – ещё неизвестно, как разговор с татями обернётся. А то, что разговор будет, сомневаться не приходилось, иначе их тут уже перестреляли бы втихую.

– Куда следуют добрые путники? – широко улыбнувшись, зычно проговорил один из главарей, чернобровый и молодой. С виду даже пригожий.

– А твоё-то какое собачье дело? – не слишком-то любезничая, отозвался Хальвдан.

Остальные тревожно заёрзали в сёдлах. Сразу с разбойниками на грубость нарываться – это дело нехорошее. Хотя тут и так всё понятно, чего расшаркиваться?

– Вот так вот, боярин. Сразу – и собачье? – проявив недюжинную наблюдательность, хмыкнул мужик. Второй покамест помалкивал. Только к Младе приглядывался всё пристальнее.

– А только собаки дикие да безродные вдоль дорог ночью шастают в поисках добычи.

– Ты бы, Хальвдан, хорошую животину не порочил почем зря, – ввязался в разговор Зорен.

Тот согласно улыбнулся. Нехорошо так, задиристо, точно уверенный в своих силах мальчишка перед дракой. Жрец подъехал к нему ближе, наклонился вбок и что-то тихо сказал. Надо же, и ему тоже неймется. Верег недоверчиво покачал головой. Они обменялись взглядами, и, видно, что-то увидел в глазах вельда Хальвдан – на его лице отразилось молчаливое согласие.

– Хальвдан, говоришь? Уж не ослышался ли я? Сам воевода княжеский, стало быть, к нам пожаловал… Не будем долго рядиться, боярин, – снова завел свою татью песню чернявый главарь. И, ты погляди, гладко так говорит, мягко, словно с детьми неразумными. – Отдавайте подобру-поздорову что ценного есть. И все целы останутся.

– С чего ж ты взял, что у нас есть что ценного? – возразил верег, разведя руками. – Беглые мы. Добра с собой никакого не везём.

– Ой ли, – прищурился разбойник и знак своим людям сделал, навроде как приготовиться приказал. – Не поверю я, что такой, как ты, сбежит с голым задом. Уж кошель с серебром не забыл с собой прихватить. А то и золотишко у тебя водится. У девицы твоей вон и меч какой знатный.

Он кивнул на Младу. Вот же, не удалось вовремя спрятать. Намётан глаз у главарей, сразу, что нужно да выгодно, подмечают.

– Так подойди и забрать попробуй, – хмыкнула она, словно запальчивость воеводы и жреца передалась ей тоже.

– Зачем? Люди пострадают. Надо оно тебе? – пожал плечами чернявый.

Да только в его заботу не слишком-то верилось. Думается, они всё равно пострадают – недаром лиц из татей никто не прикрыл. Значит, узнанными после быть не боятся.

Хальвдан обернулся, поймал взгляд Млады и едва заметно кивнул. Уж что они с Зореном задумали, а быть утыканной стрелами, словно вышивальная подушка – иголками, ей не хотелось. Верег быстрым движением выхватил из-за пояса нож и метнул в главаря. Тот его движение разгадал и успел прянуть в сторону. Из кустов на дорогу тут же выскочили ещё с полдюжины человек, а лучники выстрелили.

Но ни одна стрела в цель не попала. Зорен вскинул руки. Всколыхнулась по сторонам тёмная, словно дёготь, пелена. Тугой завесой повисла от самых сосновых крон и сомкнулась над головами опешивших татей.

Жрец проговорил что-то утробно и зловеще, сомкнул руки перед собой. Померк свет факелов, словно их накрыло серым маревом. Но в следующий миг они полыхнули от рукоятей до верхушек. Разбойники вскрикнули, как один, и повыронили их наземь, встряхивая обожжёнными ладонями. Лишь остался один в руке Рогла, который на месте и пошевелиться боялся. Пелена медленно обращалась чёрным туманом. И точь-в-точь походил он на тот, что напугал людей в праздник Индра.

Удушливым дурманом окружил он мужиков ещё до того, как те успели прийти в себя от первого испуга. Один за другим разбойники, как подрубленные, падали на снег, не то мёртвые, не то уснувшие – в темноте не видать. А главари лишь озирались недоуменно, лишаясь своей ватаги.

И они рухнули бы с коней, но тут Зорен обмяк, начал крениться в сторону и кулём повалился на землю.

Те разбойники, что остались в себе, больше раздумывать не стали – бросились вперёд. Млада и Хальвдан выхватили оружие. Рогл только достал нож – не успел луком разжиться.

Ведана спешилась и опрометью кинулась к Зорену. Подхватила его за плечи, будто стремясь защитить ото всех. Главари напали на воеводу, двоим другим преградила путь Млада, оттесняя назад Рогла и закрывая сестру с жрецом. Их-то порубить проще некуда.

Ненадолго хватило дурмана Зорена. Трое татей уже поднимались с земли. Едва отдышавшись, под шумок они через кусты решили зайти с тыла. Очнулись и лучники. Несколько стрел мелькнуло в воздухе, но на счастье – мимо. Мешали им остатки колдовской завесы.

Млада отбилась от одного всадника, вынула скрамасакс и другой рукой достала подоспевшего второго. Он и понять-то ничего не успел, когда узкий клинок воткнулся ему в шею. Мимо понизу проскочил пеший разбойник.

Млада высвободила ноги из стремян и обрушилась на него сверху. Схватила за подбородок и рассекла горло.

Попыталась поймать за штанину ещё одного, но пришлось уворачиваться от стрел. Сразу несколько возились в снег рядом с её ногами. Нет уж, утыкать себя снова она не позволит.

Млада метнулась нож в стрельца, и тот опрокинулся на спину. Она вскочила и кинулась за убегающим татем. Тот уже приближался к Ведане и Зорену, который только-только пришёл в себя. Они не видели кругом ничего и не слышали за звоном оружия да громкой бранью.

Всего пара шагов осталась – руку протяни, но кто-то крепко рванул Младу за плечо. Она развернулась и лишь успела увидеть перед собой лицо, скрытое повязкой. Да и глаза показались знакомыми. Крепкая пятерня запечатала ей нос и рот, в лёгкие забилась удушливая пыль. Невольно Млада хватанула воздух и задохнулась ещё больше.

Пепел Колтаха. Коварное зелье.

Пальцы ослабели. Рукоять Призрака начала выскальзывать из ладони, а ноги вдруг будто бы увязли в снегу по колено. Внутри заворочалась дурнота, растеклась по телу невыносимой, тяготящей слабостью. Млада рухнула в чьи-то руки, её подхватили и через пару мгновений перекинули через седло. Она и хотела бы воспротивиться, но не могла пошевелить и мизинцем. Дышала и ладно. Колючая пыль щекотала нутро и охватывала немощью всё больше.

– Млада! – из далёкой дали прилетел чей-то окрик.

Лошадь ударила копытами и помчалась неведомо куда – содрогнулось всё тело, ломота отдалась в рёбра. Лишь уверенная твёрдая рука удерживала Младу от падения. Всадник перемахнул, видно, через лужу на дороге, стиснул её кожух в пальцах сильнее. Млада попыталась открыть глаза, но не смогла и окончательно провалилась в забытье.

Где-то возилась мышь, и по полу тянуло сыростью. Слабый свет пробивался сквозь веки.

Млада глубоко вдохнула и попыталась открыть глаза, ещё не понимая, где находится. Обрывки воспоминаний закрутились в голове, вызывая тошноту. Посыпались, как удары. Разбойники… много. Драка и тень, скользнувшая за спиной.

Грюмнёрэ. Палач. Тогда почему она до сих пор жива?

Млада всё же открыла глаза и осмотрелась, стараясь раньше времени не шевелиться. Она полулежала на земляном полу. Руки её были подняты над головой и привязаны, кажется к какому-то ржавому кольцу. Стылые стены, вонючая кадка в углу, пара тусклых лучин на изъеденном древоточцами столе. Млада была без кожуха, который обнаружился брошенным в стороне, там же, где дорожный мешок и пояс с ножнами.