Елена Счастная – След бури (страница 59)

— Хватит плясок вокруг да около, Равдан, — оборвал его Ставр. — Зачем пришёл?

— Урхас интересуется, почему ты так долго возишься с Младой? Решил дождаться в Кирияте лета? — Равдан отошёл от окна и приблизился, нависая над Ставром, как змея над мышью. Тихо скрипнула кожа плотного нагрудника, и тяжёлая ладонь легла на плечо. — Он не станет ждать вечно. И сам знаешь, что будет, если ослушаешься.

Да, это было всем известно. За утаивание денег от Гильдии или невыполнение приказа урхаса любого арияш ждала смерть. Ослушавшийся мог долго прятаться и бегать, но его рано или поздно настигало возмездие. А таких во все времена было достаточно. То и дело наёмниками овладевала жадность, и они пытались увильнуть от выплаты обязательной для всех части денег. Иногда можно было откупиться, но чаще приходилось расплачиваться своей шкурой.

А вот неисполнение приказов урхаса встречалось гораздо реже. Потому что в таком случае наказания точно не избежать. За ослушавшимся приходил гёрзак. Их выбирали из тех Невидимых, что были уже не столь молоды, чтобы постоянно мотаться по городам и весям, не столь ловки, чтобы надолго замереть на узком выступе окна, ожидая удобного момента для нападения, но достаточно опытны, чтобы расправиться с любым арияш.

— Млады нет в городе, — Ставр стряхнул руку одноглазого. Но я выяснил, что она осталась одной из ближних деревень. Завтра на рассвете я отправляюсь туда. Ждать осталось недолго.

— Чего это ей в голову взбрело? Я давно заметил, что она ведёт себя очень уж странно. Так что её поступки вовсе меня не удивляют. Может, она даже решила остаться в дружине. Впрочем, это уже не имеет значения, — Равдан неожиданно рассмеялся. Тихо и хрипло, так, будто вокруг забегали тысячи насекомых, шурша лапками по доскам.

Совсем, видно, с ума сошёл от безделья в своём поместье. Или голову отморозил по дороге.

— Я не стал выспрашивать, какие у неё там дела. Какая разница? — глухо буркнул Ставр, чем заставил гёрзака притихнуть.

Равдан прошёлся от одного угла каморки до другого и обратно.

— Я слышал, ты решил ещё и нажиться на её смерти, — наконец проговорил он и вперил взгляд в стену. — За это, наверное, урхас тебя и ценит. Ты один из самых жестоких арияш, но сейчас я чувствую в тебе слабину. Ты суетишься, как будто стал бояться чего-то, — голос его стал задумчивым и в нём даже проскользнуло сожаление. — Зачем ты убил начальника стражи? Ты мог отказаться.

Ставр, кажется, слишком шумно сглотнул настырно стоявший в горле горячий комок. Взгляд Равдана сдержанно скользнул по его лицу, а затем снова упёрся вникуда. Воцарилось напряжённое молчание. Одноглазый ждал, но разговор продолжать вовсе не хотелось. Слишком неприятными стали вопросы; они иголками лезли под кожу, заставляя выискивать в них подвох.

Где-то внизу громко, с придыханием вскрикнула женщина. Потом ещё раз — и застонала протяжно, заставив Ставра поморщиться, а Равдана громко хмыкнуть. А потом тишина снова вплелась в зыбкий мрак лунной ночи. Постояв ещё немного над душой, одноглазый прошёл к окну и глянул вниз. Он будто бы никуда не торопился.

— Я выполнял заказ, — наконец ответил Ставр. — Он ровно такой же, как и другие.

— Это только привлекло к тебе больше внимания, — не отрываясь от разглядывания заднего двора, бросил Равдан. — Ты должен был понять, что, оставшись после убийства в городе, рискуешь попасться. И вот теперь за тем местом, где ты скрываешься, следит городская стража. Тебя ищет княжеский воевода. Хотя, чему я тебя учу? Думаю, Ворон учил лучше и объяснял понятнее, что так ошибаться нельзя.

По шрамам на спине словно провели раскалённой кочергой. Да, Ворон объяснял очень доходчиво. Впечатывал каждый урок в плоть, как подсказку, на случай, если забудешь.

— Я завершу дело! — рявкнул Ставр, заставив гёрзака выпрямиться и обернуться. — Дайте только время.

— Время… — эхом повторил Равдан. — Хорошо, я передам урхасу, что ты не собираешься нарушать договора. Но чем больше ты будешь тянуть, тем скорее мы встретимся снова. — Послышался тихий щелчок. Тень одноглазого метнулась к кровати, и острое лезвие царапнуло шею под ухом. Ставр только успел обхватить пальцами крепкое запястье Равдана.

— Не кипятись, — проговорил он и осторожно отвёл руку с зажатым в ней клинком. — Я тоже умею похваляться хорошей сталью.

Будь его воля, одноглазый уже корчился бы на полу с торчащим в груди кинжалом хадымской стали, с которым Ставр не расставался после того, как покинул Песчаного Ворона. Подарок от Великого Мастера. Он рассёк бы нагрудник Равдана быстрее, чем у того успел бы выскочить кинжал из рукава. Но приговаривать этим себя к смерти Ставр вовсе не собирался.

— Надеюсь, мы нескоро увидимся, — Равдан почти добродушно похлопал его по спине. А затем развернулся и бесшумно выскользнул из комнаты.

Утром Ставр проснулся в скверном расположении духа. Встреча с гёрзаком только разбередила в душе раздражение, которое и так слишком часто его накрывало. Он натянул свою обычную одежду, в которой легко сливался с толпой горожан, и отправился по постоялым дворам — слушать. Для арияш это бывает очень полезно.

Прослоняться пришлось до самого вечера. Пока по улицам снова не начали бродить мужички, ищущие в харчевнях отдыха после дневных забот. Устав таскаться туда-сюда, Ставр осел в той, что поприличнее, за ближним к стойке столом и теперь неспешно потягивал пиво, приглядываясь ко всем вокруг и время от врмени выхватывая из разговоров горожан и постояльцев то, что могло бы ему пригодиться. Шум харчевни всколыхнулся, когда с улицы внутрь ввалились трое развесёлых друзей. Видно, они уже успели разогреться где-то мёдом, потому как слышно их стало ещё на улице. Под глазом одного из них красовалась свежая ссадина — и шатался он больше всех. Двое других только и успевали поддерживать его под локти. Они шумно прошли между столов и уселись неподалёку от очага. Подбитый поймал за руку подавальщицу и громко, так, чтобы услышали остальные, гаркнул:

— Девонька! Принеси пару кувшинов мёда бравым воинам, прошедшим поход!

Девушка, не впечатлившись, скривила губы, но кивнула и тут же умчалась в поварню. Зато все мужики в округе оживились. Любопытные взгляды обратились к ополченцам, кое-кто даже решил к ним подсесть, чтобы хорошенько порасспрашивать подробности. Всем, кто в военном деле ничего не смыслит, очень интересно, как происходят битвы. Лучше-то и безопасней послушать чей рассказ, чем участвовать самому.

Ставр немного посидел в стороне и, приглядываясь, а затем подхватил свою полупустую кружку и подошёл тоже. Хмельной мёд хорошо развязывает языки — узнать что-нибудь полезное у подвыпивших мужиков не составит большого труда. Он незаметно затесался среди восхищённых слушателей — никто и не глянул в его сторону — а когда очередной сказ закончился, подлил себе пива и тихо проговорил:

— Такой поход до самой старости можно вспоминать.

Подбитый, который вблизи оказался кряжистым мужиком чуть старше Ставра, снисходительно улыбнулся, глянув на него. Подавальщица поставила перед ним очередной пузатый кувшин. Он бережно огладил его бок и пожал плечами:

— А чего не вспоминать… И внукам своим порасскажу ещё. Эх, страшно было. Но мы выжили. Не знаю, кого из Богов и благодарить.

Ставр немного выждал, пока мужики повздыхают и похлопают друг друга по плечам в молчаливом согласии.

— Говорят, и девицы среди вас были… — перешёл он к делу. Чего тянуть? Он не выпьет столько, чтобы просиживать здесь до утра.

— Была одна. Лютая девка, — улыбнулся мужик и переглянулся с товарищами. Те поддержали его кивками. — Но я её видел-то пару раз издаля. Хороша…

— Кому как, — отозвался один из его друзей. — По мне так тоща уж больно.

— Я тоже её как-то видел, — вздохнул Ставр. — Как дружина в поход отправлялась. С тех пор…

— Что, в душу запала? — рассказчик подмигнул. — Что уж о тебе говорить, если сам воевода, говорят, глаз на неё положил.

— Что мне воевода? — Ставр ударил ладонью по столу. — Ты меня не пужай! Я ж хотел встретиться с ней, как вернётся… Может, и взглянула бы на меня. Да вот среди дружинников её не увидел сегодня. Даже и не знаю, что делать теперь. Где искать…

— Эк, как тебя припечатало, — хохотнул мужик, отпивая мёда. — Коль совсем невмоготу, можешь в Беглицу съездить. Там она, я слыхал.

— Что за Беглица?

— Ты не местный, чтоль? — прищурился ополченец. — И впрямь, рожа-то ненашенская.

— Проездом я тут, — махнул рукой Ставр. — Да вот решил задержаться. Ради такого дела. Отец недоволен будет, но вдруг невесту привезу? А то он всё серчает, что я, как овдовел, не женился вдругорядь.

— А мой балбес хоть бы в первый раз женился, — покачал головой мужик. — Только девок по углам тискать горазд, — он помолчал и продолжил: — А Беглица — то деревня Рысей. В полуста верстах от Кирията на юго-запад, — тут он лукаво посмотрел на Ставра. — Неужто и правда туда махнёшь?

— А чего не махнуть? — задиристо усмехнулся тот, брякнув кружкой о стол. — Может, это любовь моя на всю жись.

— Ты гляди, чтобы эта любовь тебе не поотшибала чего. К ней на кривой кобыле не подъедешь.

— Разберусь, — отмахнулся Ставр. — И не с такими справлялись. Жена моя первая, да возрадуется её душа в Светлом мире…

Но мужики уже перестали его слушать, и разговор снова вернулся к походу — уж столько всего ещё можно было рассказать. Гораздо более любопытного, чем обсуждение баб. Верный способ отвадить от себя интерес слушателей — заговорить о жене. Ставр посидел немного, чтобы не уходить слишком внезапно — но подошло время возвращаться в «Ворону». Он узнал, что хотел. Как удачно всё обернулось.