Елена Счастная – След бури (страница 51)

— Но ты тоже хотела его убить. Разве не за этим пошла к нему через болото? Получается, и ты такая же, как он? — немного поразмыслив, неуверенно произнёс Рогл.

— Может, я ещё хуже, — спокойно согласилась Млада и взглянула на вельдчонка.

Тот нахмурился, будто не хотел верить в её слова или считал, что она говорит несерьёзно. Покусав губу, он заискивающе посмотрел исподлобья.

— Ты — воин. Я хотел бы стать таким, как ты… или как воеводы.

Его слова царапнули нутро. Если бы он знал, как ошибается.

— Я убийца, Рогл, — Млада встала, отряхнула штаны и посмотрела сверху вниз. — И тебе я хотела бы другой участи. У тебя ещё есть возможность выбрать правильный путь. Поэтому не делай больше глупостей и оставь, наконец, мысль об убийстве Зорена. Ни до чего хорошего это не доведёт.

Она повернулась, чтобы уходить, но Рогл удержал её за руку.

— Прости, что я не сказал тебе о том, что Ведана здесь. Я заметил, что вы похожи, почти сразу, как встретил тебя. Только побоялся, что, если скажу, ты пойдёшь обратно в лагерь. И мне пришлось бы тоже вернуться. А я не хотел.

Конечно, не хотел. И его признание вовсе не удивляло. Млада сразу после встречи с Веданой поняла, зачем Рогл перед боем ходил за ней по пятам и всё порывался о чём-то поговорить. Он пытался снять с себя придуманную им же вину. Даже хорошо, что не сказал: кто знает, какой беспорядок устроило бы в голове Млады это известие. А тогда ей нужно было настроиться на бой с вельдами.

Всё произошло, как нужно. А даже если это и не так, то всё равно ничего не изменишь.

— Ничего страшного. Ты правильно сделал, что не сказал.

Млада осторожно высвободила руку из пальцев Рогла и пошла обратно к своей палатке. Там было пусто. Кмети, растревоженные криками и выходкой сына волхва, теперь бродили по лагерю, заглядывали под навесы, чтобы проведать раненых друзей или собирались у костров, чтобы поговорить… или помолчать — кому как.

Растянувшись на своей лежанке, Млада уставилась в колышущуюся от ветра холщовую крышу и, только когда солнце отбросило на палатку яркое пятно света, поняла, что всё это время до рассвета ни о чём не думала. Просто прислушивалась к странным ощущениям, что разливались по телу, будто кто-то внимательный осматривал её исподтишка. И примеривался, силясь найти слабое место. Совсем как она не так уж и давно, выполняя заказ, наблюдала за жертвой.

Интересно, хоть кто-то из тех, кого ей довелось убить, чувствовал приближение смерти? Или все они до самого конца оставались в неведении и думали, что впереди ещё много лет жизни? Совсем как кмети, которые теперь умирали от царапин.

Шум окончательно проснувшегося лагеря забил уши, словно воском. Млада перевернулась на другой бок и поёжилась. Только сейчас она почувствовала, что палатка, не согреваемая дыханием кметей, совсем выстыла. И теперь студёный воздух подгонял, не давая разлёживаться.

А двигаться в путь совсем не хотелось, хоть раньше Млада только и мечтала о том, чтобы уйти из детинца и снова остаться одной. Снова отмерять шаги от одного города к другому и нигде не задерживаться надолго. Когда всё изменилось? И почему сейчас так хочется покоя? Но дорога… Перед глазами постоянно дорога. Одна, другая, на север или на юг — все они одинаковы. Им не будет конца. До самой смерти, которая, может, не так и далека. Она не может остаться в дружине. Теперь уж точно.

С трудом вырвавшись из мрачного безразличия, Млада поднялась и вышла наружу. И тут же зажмурилась от яркого света солнца, льющего бледное золото поверх курчавых верхушек елей и сосен. Светилу и лесу, что купался в его лучах, было всё равно, что случилось здесь накануне. Оно освещало мертвецов ровно так же, как живых людей.

— Наконец-то, — возглас Медведя заставил вздрогнуть, — а я уж подумал, что ты не выйдешь, пока не подожгут палатку.

— Подожгут? — Млада всеми силами старалась побороть отупение после бессонной ночи.

— Лагерь вельдов решено сжечь, — Медведь подошёл и глянул с подозрением, затем вдруг медленно провёл ладонью по её плечу. — С тобой всё в порядке? Ты на смерть похожа.

— Да, я в порядке.

Млада попыталась не слишком суетливо ускользнуть, когда Медведь приблизился почти вплотную и нерешительно приобнял её. Возможно, он хотел проявить участие. Или утешить, хоть и прекрасно знал, что она терпеть не может жалость. Потому что заслужила каждую оплеуху, которой награждала судьба. А вот Медведь с его добродушностью сам подставлялся под удары, даже понимая, что они принесут только боль. Млада не достойна его заботы. Но как же объяснить, что ему не стоит мараться, постоянно находясь рядом?.. Может, лучше и вовсе промолчать, не бередить.

Пытаясь высмотреть среди кметей Рогла, Млада дошла до навесов, которые оказались уже пустыми. Все кмети, умершие этой ночью, были подготовлены к погребению. И вряд ли кто-то станет дожидаться заката, чтобы сжечь тела. Это нарушение обряда, но на его соблюдение не оставалось времени.

И поэтому после того, как последние сборы войска были закончены, крады полыхнули в небо вместе с палатками и шатрами лагеря. Серый дым тянулся в спины уходящим воинам, обгонял, щипал глаза и заполнял грудь. И только к полудню удалось вырваться из едкого тумана, который расползался меж деревьев и будто нарочно преследовал войско.

А к вечеру другой дым защекотал обоняние. Приветливый и даже приятный. Впереди, разгоняя темноту, показались костры лагеря княжеского войска. Отроки радостно подбегали к воеводам и тысяцким, чтобы принять коней. Кмети оживлённо загомонили, радуясь так, будто уже вернулись в Кирият.

Спешившись, Млада дождалась, пока к ней подойдёт Рогл. Утром Бажан сказал, что князь за самовольство приказал высечь его по прибытии в Кирият, но не плетью, а вымоченными розгами. Уже повернувшись было уходить, воевода в очередной раз не преминул напомнить, что за вельдом стоит приглядывать. Но, несмотря на то, что ему грозило наказание, пусть и не самое строгое, мальчишка всю дорогу ехал неподалёку от повозки, куда усадили связанных Зорена и Ведану, чем вызывал всё больше беспокойства. Надеяться, что он одумается так скоро, было глупо, и поэтому Млада старалась не выпускать его из виду, отчего пришлось время от времени ощущать на себе полный укора и тоски взгляд сестры. И с какой стороны от повозки ни пробовала ехать Млада, этот взгляд постоянно настигал её. Будто Ведана хотела что-то сказать. То, что могло изменить многое в жизни. Но Младу воротило от одной только мысли о разговоре с предательницей.

Теперь было приятно, наконец, освободиться от давящего ощущения своей неправоты и смутной вины, которыми всё сильнее наполнялась душа за время пути до лагеря. Младе даже довелось посидеть в компании кметей, расслабившихся от припасённого на случай победы вина. Но, будто чувствуя всю горечь произошедших событий, парни не делились впечатлениями о бое с вельдами, не хвастались своей удалью, а вспоминали что-то давно прошедшее, будто душой превратились в стариков, вздыхающих над делами оставшихся за спиной лет.

Млада, слушая размеренные истории, тоже пригубила вина, хотя предпочитала всегда держать разум в трезвости. С непривычки терпкий напиток тут же разлил по телу дурманящую волну, пробежавшую к кончикам пальцев едва ощутимым покалыванием. А потом лёгкое опьянение осыпалось, как сухой песок с кожи, и вместо него навалилась неподъёмная усталость. Млада едва добралась до ближайшей палатки, повалилась на лежанку, даже не сняв оружие, и крепко заснула.

Утром её растолкал Рогл, за что был награждён порцией невнятных ругательств. Но мальчишка стойко их выслушал и продолжил мерно трясти Младу за плечо.

— Пора собираться, — повторял он, как заговоренный.

— Хорошо! Хорошо… — она резко села, сожалея о том, что такой приятный глубокий сон прервался.

— Бажан уже не раз меня спросил о том, почему я слоняюсь один, — Рогл ехидно улыбнулся и тут же получил несильный подзатыльник.

Громкие распоряжения воевод, следящих за сборами кметей, очень скоро заставили взять себя в руки и забыть о вялости. К полудню лагерь был свёрнут, палатки и скарб погружены на повозки, и войско углубилось в лес, оставив после себя огромную вытоптанную поляну и валы, как напоминание о становище.

Решено было переправиться через реку Белунку, не заходя к тривичам, чтобы не тратить на это добрые сутки пути. Миновав её, планировалось разделиться с западным ополчением, которое дальше должно было пройти через город Ульчиг на север до Ирвы и рассеяться по небольшим деревням. Древнеры под предводительством Маха тоже отправлялись домой. Если будет милостива судьба, то ополчениям ещё долго не доведётся собраться на очередную битву. Может быть, даже никогда.

Распрощавшись с тысяцким Ивором и его людьми, дружина стала гораздо подвижнее и споро двигалась на северо-восток. Кмети всё больше оживлялись, предвкушая тепло дружинных изб, сытную еду, а больше всего — долгожданный отдых. К тому же князь пообещал устроить пир в честь окончания похода, где можно будет скинуть с себя остатки усталости и хорошенько повеселиться.

Последнее утро перед прибытием в Беглицу выдалось ясным. Небо сияло прозрачным родником, и ветер гнал лёгкие, словно обрывки утиного пуха, облака на восток. На Младу вдруг обрушилось осознание того, что до весны осталось совсем немного. Сечень всё чаще баловал тёплыми днями, оттепели жадно пожирали сугробы, которые становились похожи на оплывшие капли воска. Лесной воздух наполнился запахами оттаявшей хвои и сырой коры. Казалось, вдохнув его, сам сделаешься чище. Спадёт с тела и души груз последних лун, которые выдались очень скупыми на светлые дни.