Елена Счастная – След бури (страница 40)

— Фо ейере аф Скогген[3], - рыкнул сотник.

Но в следующий миг он будто взлетел. Могучий рывок отбросил Вагни в сторону, и он закувыркался по кочкам, точно щенок во время трёпки взрослыми псами.

— Ла дэн, са йег[4]! — небрежно бросил ему вслед Хальвдан.

Млада ощупала горло и медленно села, пытаясь вдохнуть зараз как можно больше воздуха. В груди нехорошо хрипело, будто сломанные рёбра проткнули лёгкие, а вокруг всё плыло, неспешно замедляясь и вставая на место. Ещё пара мгновений, и Вагни свернул бы ей шею — как пить дать. Поистине бесовская сила. Испытав её на себе, перестаёшь верить в то, что это дар Богов.

Перед глазами возникла широкая ладонь, Млада ухватилась за неё и с трудом встала. Хальвдан посмотрел отрешённо и мрачно. Его самого сейчас было трудно узнать: светлые волосы да борода побурели и слиплись то ли от грязи, то ли от слизи тварей, которых он положил, верно, без числа. Лицо и всего его, до пояса обнажённого, покрывала засохшая корка лягушачей крови. Недаром говорят, что берсерки сражаются едва не голяком и тем нагоняют на врага ещё больше ужаса. А ран и вовсе не замечают. Впрочем, ни единой царапины на нём не было — и как только уберёгся?

Млада уже открыла было рот, чтобы поблагодарить воеводу, но со спины на него вихрем налетел очухавшийся Вагни. Хальвдан тряхнул плечами, словно сбрасывает плащ, но сотник вцепился крепко. Воевода извернулся, ухватил того за шею и легко, будто малолетнего ребёнка, перекинул через себя. Вагни рухнул в грязь, но лишь сильнее разозлился. Млада крепче сжала меч и шагнула к нему, судорожно соображая, что же делать? Убивать Вагни ей не хотелось, но тот будто бы совсем ополоумел, и дай ему возможность, уж её он не пощадил бы. Да и своего предводителя, похоже, не собирался.

Вот только силы неравны.

Уж каким бы хорошим воином ни был Вагни, а с Хальвданом ему не равняться. Он, напрочь позабыв о Младе, снова кинулся на воеводу, точно разъярённый бык, опустив голову. Тот поймал его, зажав шею под мышкой, выкрутил руку с секирой. Сотник раздосадовано взвыл, знать, больше от унижения, чем от боли, и выхватил нож. Ударил наобум, метя Хальвдану в живот. Млада подскочила сзади, замахиваясь рукоятью меча, чтобы вышибить клинок из его ладони, но опоздала.

— Хост Скогген гикк, тиль вапп[5]? — процедил воевода и небрежно двинул локтем.

Влажно хрустнуло, и сотник обмяк. Обвисли его руки; нож и секира упали на измочаленную ногами траву. Млада поражённо остановилась, подняла взгляд на Хальвдана. На его лице ничего не отразилось, и кто скажет наверняка, вспомнит ли он наутро о том, что сделал. А коли вспомнит, то будет ли его мучить чувство вины за убийство близкого соратника, почти брата? Дружинники болтали всякое: мол, воевода давно по краю ходит, и нынешнее обращение берсерком могло толкнуть его в пропасть безумия. И от этого даже Младе, повидавшей многое, становилось не по себе.

Млада оглядела лицо Хальвдана, опасаясь даже пошевелиться. Воевода отпустил тело Вагни, и тот ничком тяжело упал наземь.

— Коммер. Снат виль де вайерэ альт[6], - пробормотал он глухо, будто бы по капле выдавливая из себя каждое слово.

— Я не понимаю тебя, — осторожно напомнила Млада.

Верег вздохнул, немного помедлил, шевеля губами, будто вспоминал, что надо сказать, и произнёс с гораздо более сильным акцентом, чем обычно:

— Уходите… Скоро здесь будут все. Твари напирают. Мы не можем их сдержать.

Он кивнул, указывая взглядом поверх плеча Млады. Она обернулась. Под берёзой, вцепившись пальцами в её ствол, стоял Рогл. Мальчишка затаил дыхание и, округлив глаза, смотрел на воеводу, как на чудище не менее жуткое, чем те, которых призывал его отец.

— Как ты вообще здесь очутился? — Млада снова повернулась к Хальвдану.

— Тебя почуял, — нехорошо улыбнулся он. — И не стану спрашивать, зачем вы тут. Уходите.

Даже не глянув на мёртвого Вагни, верег развернулся и бегом скрылся в изрядно поломанном молодом березняке, словно не человек, а лесной дух. Млада ещё некоторое время смотрела ему вслед, не зная, радоваться тому, что он ей помог, или печалиться. И увидит ли она воеводу ещё хоть раз таким, какой он был раньше. Пожалуй, его ехидный нрав — не самое большое зло. Вон, что сотворила с Вагни хвалёная благодать Хозяина. А воевода, похоже, и вовсе возомнил себя его живым воплощением.

Так или иначе, а жизнь покажет.

Рогл тихо стоял позади, и слышно было только его сопение.

— Давно пришёл? — проговорила Млада, не глядя в его сторону.

— Видел, как воевода Вагни убил. За что он его?

— Знать, за дело…

Не хотелось обсуждать поступок Хальвдана. Одной стороной своего нутра она понимала, что так должно было случиться, а другой — содрогалась от неправильности произошедшего. В кого их всех превратил этот бой? И будет ли в череде смертей хоть малый просвет? Может, прав Бажан, это Млада притягивает к себе напасти, и не будь её в дружине, всё обернулось бы иначе?

Она посмотрела на Призрак в своей руке и медленно убрала его в ножны.

— Идём.

Рогл сглотнул и, поддёрнув воротник кожушка повыше, повёл Младу за собой. Хорошо, что он пришёл сюда после того, как издохла лягуха и воевода справился с озверевшим сотником. А то ещё под раздачу попал бы, а ведь при нём лишь нож, который тайком дала ему Млада. Таким сильно-то не отобьешься.

Они долго шагали молча. После случившегося слова не шли на ум. Млада просто надеялась, что Рогл и правда хорошо знает эту тропу, поэтому ничего не выспрашивала. Просто шла, разглядывая под ногами топкую землю, и прислушивалась. А ну как снова налетит из чащи какая тварь или берсерк из ватаги Хальвдана. Теперь-то уж не сразу поймешь, что хуже. Лягуху можно убить без сожаления, а вот кого из верегов — рука дрогнет. И самое паршивое, что выбора всё равно нет. Всего несколько вёрст болот отделяло Младу от Зорена, и вряд ли что-то сможет теперь её остановить. Придётся расправиться с кем-то из одичавших соратников — так тому и быть.

Болота охраняли юго-восточную часть вельдского лагеря лучше тысячи воинов. Ни единая живая душа, не зная тайной дороги, не пробралась бы здешними топями. Чем глубже они с Роглом заходили, тем сложнее им приходилось. И тем безрадостнее становилось вокруг, словно последние крохи жизни оставили этот забытый угол. Высокие сосны и березы сменились чахлой порослью, которая, не успев войти в силу, задыхалась во влажных объятиях болота.

Из грязных, смердящих тухлыми яйцами луж торчали обломки тонких стволов, опутанных понизу вездесущей осокой. Лохматые кочки выглядывали из воды, точно макушки голов, будто кто-то постоянно наблюдал за путниками, нарушившими здешнее забвение. Лишь вдалеке эхом звучали отголоски птичьих криков, как напоминание о том, что живой, дышащий мир остался далеко позади.

Несмотря на то, что шли почти посуху, сапоги и Млады, и Рогла быстро промокли. Мальчишка морщился, но не стенал. Только всё так же внимательно ощупывал длинной жердью землю, иногда останавливаясь, чтобы выбрать правильный путь, и шёл дальше. Если подумать, он ничем больше не напоминал того мальчишку, которого Млада встретила в лесу три луны назад. Тот был испуганным зайчишкой, не растерявшим, впрочем, юношеского пыла и жизнерадостности. Путь вместе с Младой казался ему интересным приключением. Но детинец вытравил из него весь задор. Теперь же вельд напоминал больше молодого волчонка, отбившегося от опостылевшей стаи, а новой так и не нашедшего.

— Что ты будешь делать, когда доберешься до отца? — вдруг проговорил мальчишка, не переставая смотреть себе под ноги.

Млада глянула перед собой и пожала плечами.

— Пару лун назад я его просто убила бы. А сейчас всё по-другому. Я не могу себе этого позволить. Мне нужно с ним поговорить. Да и тебе не помешает.

Рогл неопределенно что-то промычал и добавил громче:

— Видеть его не хочу.

— Придётся потерпеть, если не хочешь, чтобы князь и дальше от тебя шарахался.

Млада долго смотрела ему в спину, но мальчишка больше ничего не сказал, лишь понурился сильнее. Немилость правителя вряд ли может кого-то обрадовать. А уж для вельдского отпрыска она сродни отложенной казни.

— Откуда ты знаешь эту тропу? — решила Млада спросить о чем-нибудь безобидном. Но получилось наоборот.

Рогл вздохнул и напряженно поправил плащ на плечах.

— Отец ходил ею, когда собирал травы. Меня он с собой не брал. Я следил тайком. Думал, узнаю что-то полезное. Ведь он мне никогда ничего не рассказывал. Тогда я ещё не знал, что самой полезной окажется эта тропа.

Млада усмехнулась. Да уж, кто бы мог подумать… Только Зорен предусмотрел и это, успел постелить соломки, призвав из болот невиданных тварей. Получается, и тут Рогл оплошал, а ведь на помощь войску он возлагал больше всего надежд.

— Осталось немного, — сообщил вельдчонок чуть погодя.

И правда, издалека уже доносился гул сражения. Всё это время оно не утихало, и Младе стало интересно, как далеко успело продвинуться княжеское войско, и не грядёт ли новое отступление. А вдруг Зорена уже захватили, пока она шастала дремучими чащами по колено в воде и дралась с теми, с кем вовсе не рассчитывала? Такой исход никак её не устраивал.

В очередной раз оглядевшись, Рогл прибавил шагу. Видно, места стали совсем уж знакомыми, только по-прежнему вправо и влево от невидимой среди кочек тропы далеко простиралась вязкая топь. Но едва уловимо повеяло в воздухе свежестью, будто кто-то приоткрыл дверь с улицы в душную горницу. Просветы между деревьями стали шире, и просочился маревом по земле запах гари. А через несколько десятков шагов показались и шатры.