Елена Счастная – След бури (страница 14)

Лешко на удивление скоро вернулся. Его успело изрядно припорошить снегом, в борьбе с сугробами он запыхался и устал. Но бодро доложил, что Млада, мол, за вельдом приглядывает и не страдает от метели больше, чем остальные. Другого ответа от воительницы можно было и не ожидать.

Однако это Кирилла отчасти успокоило.

Ночь тянулась невыносимо долго. То и дело мёрзли руки даже в толстых рукавицах, застывали ноги — и приходилось вставать, чтобы размять их. Утром ветер немного ослабел, хоть снег сыпал так же густо. Несмотря на это, Кирилл с воеводами решили двинуться в путь. Сегодня впереди хоть что-то можно было разглядеть. А какое-никакое движение всё ж лучше, чем бестолковое сидение задом в сугробе. Кмети стряхивали с плеч снег, топтались на месте, разгоняя по телу кровь, некоторые снова пытались развести костры. Лошади брыкались, противясь тому, чтобы идти дальше.

От саней отгребали снег и, наваливаясь по пять-десять человек, пытались вытолкать их из наносов. Сборы заняли все утро, и войско двинулось дальше только после полудня. Кирилла злила эта задержка, и теперь его всё сильнее одолевали мысли о том, как добралось до деревни тривичей ополчение из Елоги. Если непогода застала и их, то, возможно, придётся ждать вои ещё некоторое время. Похоже, управиться с делом в короткий срок не удастся. А зимой любое промедление грозит обернуться гораздо большими трудностями.

Однако непогода была не самой большой неприятностью, которая поджидала дружину. Вскоре выяснилось, что дорогу совершенно не видно. То ли войско сбилось с пути, то ли её замело. Хотя казалось, какой бы ни был сильный снегопад, запорошить хорошо протоптанную тропу он не смог бы. Сторожевой отряд вернулся в полной растерянности. Они едва сумели отыскать путь обратно к войску — настолько быстро в пурге пропадали любые следы. Войско растянулось ещё сильнее, появилось много отстающих. Сотники то и дело нагоняли головной отряд и сообщали воеводам, что нужно чуть сбавить шаг. Скоро их голоса и раз от раза всё более виноватый вид стали вызывать раздражение.

Кирилл закипал от собственного бессилия и изматывающего холода. Невольный гнев, посещавший его так редко последние дни, снова заливал голову горячим свинцом. Хотелось обвинить во всех неурядицах хоть кого-то, но виновато было только ненастье. Только с природой спорить бесполезно, а злиться на неё — и того бесполезнее. Прошёл ещё день с одним коротким привалом для обогрева, но дорога так и не была найдена, да и ни единая деревня не появлялась впереди. К тому же снова поднялся ветер и новая ночь показалась холоднее предыдущей.

Теперь сквозь то ли хохот, то ли плач метели прорывался кашель воинов. Не всем удалось сохранить достаточно тепло и остаться в здравии. Отрокам было приказано отыскать повозку с приготовленными Лерхом снадобьями и хоть чем-то помочь захворавшим. С превеликим трудом снова разожгли несколько костров, уже не думая о сохранении запаса дров. Ветер полночи носил по лагерю запах трав и тихие разговоры совсем уж обескураженных и подавленных затяжной непогодой кметей. Следующую подобную ночь могли пережить и не все.

Кириллу беспокойство от свалившихся на войско напастей не позволяло даже попытаться заснуть. Несмотря на возражения воевод, он сам ходил по лагерю от костра к костру и справлялся о здоровье кметей, подгонял отроков. Но воины не жаловались и уверяли, что не испытывают вовсе никаких неудобств — подумаешь, снежок сыпет. В конце концов его отыскал Хальвдан и едва не силой увёл под навес.

— Если ты тут подохнешь — кому-то легче станет? — бурчал он по дороге.

А Кирилл всё никак не мог сбросить с себя лихорадочное желание хоть чем-то помочь войску, пусть и знал, что от его потуг толку всё равно не будет. Не захлопнется в одночасье эта бездна, извергающая снег и ветер. Не уймётся буйство метели лишь по одному его слову. Он — князь, правитель множества племён и владелец земель. Но этой неистовой и дикой силе он мог приказывать не больше, чем чахлая травинка в поле.

К утру Кирилла всё же одолела усталость, и он задремал, привалившись к покрытым инеем саням, чувствуя, как скупое тепло костра, кое-как разведённого в углублении, скользит по лицу.

Позже к нему кто-то тихо подсел. А он и не заметил, как Бажан, сидевший до этого справа, уже встал; теперь его голос отчётливо гремел вдалеке, отдавая указания вконец измученным сотникам. Иногда он прерывался возгласами Хальвдана — его верегский говор трудно было не узнать. Кирилл, раздражённый мыслью о том, что его никто не разбудил, пошевелился, сбрасывая дремоту.

И понял, как же кругом тихо.

Ветер унялся, и уже это можно было назвать тишиной. В ветвях над головой щебетали и щёлкали клесты. Где-то совсем неподалёку слышался треск дров в костре, тепло, больше не уносимое безжалостными порывами, всё гуще расползалось вокруг и уже окутывало застывшие ступни. Можно было просто сидеть и наслаждаться тем, что непогода отступила.

Кирилл провел по лицу ладонью и открыл глаза.

— Хватит спать, княже. — Млада улыбнулась, пошевелила корявой палкой дрова в костре, и пламя разгорелось ярче. — Бажан отправил меня тебя разбудить. А костёр-то твой почти потух.

— Всё закончилось, — невпопад ответил Кирилл и огляделся.

Сквозь прорехи в облаках выглядывало солнце, освещая яркими пятнами снующих тут и там воинов. Суета, но не натужная, а скорее радостная, наполняла лагерь. Парни громко и облегченно переговаривались. Откуда-то издалека тянуло ароматным мясным варевом. Надо же, шустро взялись за готовку — ведь одной только солониной и хлебом пузо сильно не набьёшь. Кирилл и сам не отказался бы сейчас съесть чего горячего.

— Да, всё закончилось, — глядя вдаль, кивнула воительница. — Но дорогу-то мы так и не нашли. Кажется, совсем ушли в сторону.

Она внимательно посмотрела на Кирилла и снова поворошила горящие поленья. Плащ, уже оттаявший, мокрой неприглядной тряпкой свисал с её плеч и едва заметно дымился от близости костра.

— Это не беда, найдём! — Кирилл снял рукавицы и потёр ладони.

— Я принесу чего поесть. Тебе надо согреться, княже.

— Не беспокойся. Лешко принесёт, — нарочно не посмотрев на Младу, бросил он и, отыскав глазами Бажана, поднялся. — Ты лучше шла бы, пленника своего караулила.

Кирилл размял одеревеневшие от долгого сидения ноги и поспешил за уходящим вглубь лагеря воеводой. Поравнялся с ним и ответил на приветствие кивком.

— Как думаешь, Бажан, далеко мы ушли не в ту сторону?

Тот передёрнул плечами и взглянул в небо.

— Изрядно. Почти весь день топали не туда. Но по солнцу теперь исправиться легче.

— Все целы после ночи?

— Не все, конечно. У многих воев теперь жар и лихорадка. Как только дойдём до какой деревни, оставим их там. Всё равно им уже до конца не дотянуть… Ещё пало больше дюжины лошадей — и тяжеловозы тоже. Некоторые сани из обоза придётся бросить.

Кирилл посмотрел себе под ноги, размышляя.

— Отправим несколько человек искать дорогу, — он остановился. — Всем войском по лесу таскаться не станем. Пусть парни пока передохнут.

— Так будет лучше всего, — согласился Бажан.

— Прикажи сотникам подобрать людей. Человек пятерых — не больше.

Воевода кивнул и громко, так, что едва не заложило уши, кликнул сотника Варея, который как раз ходил поблизости. Тот выслушал приказ и без промедлений отправился исполнять. Бажан собрался было уходить вслед за ним, но Кирилл его окликнул.

— Зачем ты послал ко мне Младу? Знаешь ведь, что у неё особое задание.

— Думается мне, ты её сильно увидеть хотел всё это время, — воевода почесал мокрую от снега бороду. — Не знаю уж, почему. И не скажу, что мне это нравится. Но вижу, что рядом с ней тебе как будто… легче становится. Вот и послал. А вельд никуда не денется.

— С чего ты взял, что я хотел её увидеть? Что за вздор?

— Вздор-не вздор, а вон, подскочил ты, как ужаленный. Разве не хорошо?

И правда, а он и не заметил, как уныние и тягостную тревогу последних дней как рукой сняло. Только дело тут могло быть попросту в отступившем ненастье. Кирилл прищурился, разглядывая Бажана. Тот старательно отводил взгляд. Видно, не обошлось здесь без Хальвдана, который единственный из ближников знал о том, что случилось в светлице после праздника. Всё ж проболтался. Чего доброго, и Бажану мысли отравит подозрениями. А может, так даже и лучше.

Сотник Варей, что-то раздражённо бормоча себе под нос, подошёл снова. Оглядел замерших друг напротив друга Кирилла и Бажана, но обратиться всё же решился.

— Кметей на поиски дороги я собрал. Вот только… Идти они отказываются, коли с ними Млада не пойдёт.

Воевода перевёл на него мрачный взгляд, а тот только руками развёл.

— Это что за капризы, я в толк не возьму?

— Ты и княже, может, не знают. Но когда буран был… Многие какую-то бабу среди деревьев видали. Некоторые говорят, что это сама Морена была. Так вот боятся, как бы не пропасть в чаще теперь.

— А Млада тут при чём? — Кирилл подошёл к сотнику ближе.

— Так известно же… Светлые Боги ей благоволят, а значит и Морену она отпугнуть сможет.

Бажан громко фыркнул, но почему-то возражать словам Варея не стал. Однако, судя по тому, как скривилось его лицо, справедливым он такое суеверие кметей не считал. А ведь, если задуматься, парни перестали коситься на Младу аккурат после её возвращения из разведки, как и подтрунивать над тем, что она — девка. После испытания железом о воительнице ходили и вовсе небывалые пересуды. Правда, вскорости затихли. Но, получается, теперь воины дружины наделяли её едва ли не Богами данной удачливостью.