Елена Счастная – Отравленный исток (страница 77)

— Я проклинаю тебя, Корибут, — каменным обвалом зазвучал в ушах голос Рогла, — во всех мирах…

Больше Млада ничего не услышала.

Глава 21

Свет пробивался сквозь веки, сначала слабо, но с каждым мгновением делаясь всё ярче. А там и в уши залилась смесь звуков, среди которых Хальвдан начал различать пронзительные крики чаек, плеск воды, голоса людей и ругань на верегском. Пахнуло свежестью и рыбой от воды. Он начал было вновь проваливаться в топкое забытье, но где-то рядом с грохотом уронили то ли бочку, то ли ящик, и он снова вынырнул. Даже попытался открыть глаза. И только чуть позже понял, что качалась под ним не постель, а палуба, и всё походило на то, что лежит он на корабле.

“Неужто сжигать собрались?” — мелькнула первая безумная мысль. Может, все решили, что он мёртв и теперь готовятся провожать по реке в горящей лодье? Это предположение подбросило бы его на месте, будь он здоров, а нынче сил хватило только на то, чтобы приподнять веки и оглядеться.

Лежал он, заботливо укрытый суконным одеялом, и правда в драккаре: над головой слегка похлопывал от ветра сложенный полосатый парус. Но на погребение это вовсе не походило: вокруг суетились вереги, укладывая груз, и, по всему, скоро собирались отплывать.

Вдалеке прогремел знакомый голос Ингвальда, приблизился, и сам конунг вырос перед глазами. Он остановился в стороне, наблюдая за тем, как идут сборы в дорогу, а затем бросил взгляд на Хальвдана. А тот всё ещё не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Конунг заметно удивился и поспешил к нему, махнув кому-то мимоходом. Подошёл и опустился на одно колено рядом.

— Я рад, что ты всё ж очнулся, Хальвдан, — он пристально его оглядел, словно не до конца верил в то, что видит. Его посечённое морщинами лицо всё ж слегка разгладить от короткой улыбки. И правда ведь — рад.

Но всё же Хальвдан не так уж и ошибся, подумав, что его собираются хоронить. Он ещё немного помолчал, выдерживая пытливый взгляд конунга, а затем разлепил губы.

— Что я здесь делаю?

— Мы возвращаемся на Клипбьёрн, — просто ответил Ингвальд, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Больше нам незачем здесь оставаться. Думаю, и тебе так будет лучше.

Хальвдан пошевелил рукой — правой. Левой, недавно по глупой случайности раненой, не смог. Она точно онемела. А чтоб уж сесть — о том пока и речи не шло! Потому он постарался вложить во взгляд и голос весь гнев, что всколыхнулся в груди.

— Вы что, с ума посходили? Я не могу плыть на Клипбьёрн!

Конунг невозмутимо пожал плечами.

— Думаю, тебя в Кирияте больше ничего не держит. Ты не знаешь, что тут творилось три дня назад. И та девушка… Она погибла.

На этот раз Хальвдан резко сел, едва не стукнувшись головой об опору навеса. Упёрся рукой в палубу, чтобы тут же не рухнуть назад. И только тогда, подняв взгляд, увидел, как над городом поднимаются прозрачные столбы дыма, словно от недавно потушенных пожаров. Где-то, знать, ещё шаяло. Но если бы даже город стоял в руинах, ему было бы плевать, потому как его занимала сейчас одна мысль.

— Погибла? Невозможно!

— Погибло ещё много наших людей, которые схватились с тварями, которые выскочили в город из неведомой бездны!

Конунг поджал губы и глянул на кого-то, кто шёл сюда. Кажется, он сожалел: не о гибели Млады, а о том, что не успели отплыть до того, как Хальвдан пришёл в себя. Тогда и забот было бы меньше. А теперь непонятно, чем всё обернётся. Знать, с того момента, как приёмный сын отбыл на юг, конунг не оставлял надежды когда-нибудь вернуть его обратно.

Подстёгнутые страшным известием, силы быстро возвращались в тело. Хальвдан скинул покрывало и попытался встать. Вышло не сразу, но он всё ж поднялся и постоял так, пока не перестало плыть перед глазами, а шатание опоры под ногами не осталось только покачиванием корабля на мягкой озёрной волне. Но не успел он сделать и шагу, как путь ему преградил Сигнар.

— Незачем тебе туда возвращаться!

Хальвдан оттолкнул его. Вышло не слишком-то грозно и мощно, но брат всё равно отступил.

— Ещё ты будешь указывать мне, что делать! Как был сопляком, так и остался!

Больше Сигнар не стал его останавливать, только отвернулся, пробормотав, дескать, от этих южан одни беды, вон и брат взбесился. А Хальвдан, всё ещё не чувствуя уверенности в своих силах, сошёл с драккара и направился к детинцу, надеясь, что не рухнет где-нибудь по дороге. Видно, по приказу конунга несколько верегов пошли за ним — на всякий случай. Они держались поодаль, но не выпускали его из виду.

Миновав пристань, Хальвдан вышел в посад, и, чем дальше уходил от окраинных кругов, где всё выглядело, как обычно, тем заметнее становилось, что недавно в городе и правда случилось несчастье. Много сожжённых домов чернело по обе стороны ведущей в детинец улицы, люди разбирали завалы в надежде найти что-то уцелевшее в огне. Таскали с местами разрушенной мостовой мусор. Повсюду виднелись следы разрухи и смертей: то разбитый прилавок торговца, то обломки телеги, то пятна крови на брёвнах. И редко кто бросал любопытный взгляд на полубезумно озирающегося воеводу — не до того нынче всем сейчас. А он шёл, точно в скверном сне, из которого не вырвешься по своей воле, как бы ни хотелось.

Плохо запомнив путь, Хальвдан ступил в чудом уцелевшие ворота детинца и обомлел ещё больше. Замка не стало. На его месте зиял огромный провал — даже остатков темниц не виднелось в нём. Лишь яма, словно вырытая огромным зверем. Стражники ходили поблизости, знать не для того, чтобы добро охранять — нечего теперь — а чтобы не дать какому-нибудь раззяве туда свалиться. Один, завидев Хальвдана, сразу поспешил к нему.

— Здрав будь, воевода! — громко приветствовал он ещё издалека. — Княже будет рад узнать, что ты очнулся.

Хальвдан лишь хмыкнул, неспешно ощупывая левую руку, которая ещё не обрела былую чувствительность и висела бесполезной плетью.

— Сам не нарадуюсь никак. Стало быть, проводишь к нему? Где он теперь живёт?

Часовой слегка напрягся, заметив недобрые взгляды сопровождающих воеводу верегов, но тут же махнул рукой в приглашающем жесте и пошёл вокруг котлована к виднеющимся за ним дружинных избам. Не все они сохранились, но те, что стояли дальше от замка, не пострадали.

Одну, видно, и освободили для Кирилла и старшин. Теперь в тесноте да не в обиде.

Стражник остановился у двери, а Хальвдан вместе с верегами, что продолжали безмолвно следовать за ним, вошли внутрь. Первым их заметил Виген: он дёрнул за рукав Бажана, который что-то обсуждал с Кириллом и Квохаром.

Все подняли взгляды.

Князь молча обошёл воеводу, молча притянул Хальвдана к себе и крепко обнял здоровой левой рукой, похлопав по спине. Правая у него была накрепко обмотана длинной тряпицей до локтя и закреплена в лубке. Вот как, стало быть, оба они теперь однорукие.

— Что с Младой? — лишь кивком поприветствовав остальных, сразу спросил Хальвдан.

Кирилл помрачнел, мельком обернулся на старшин и вновь обратил на него сочувственный взгляд.

— Млада осталась в Забвении. Она пошла туда, чтобы справиться с Корибутом, когда ты впал в беспамятство после хольмганга.

— Одна? Без Веданы?! И ты отпустил её? — Хальвдан схватил князя за ворот и тряхнул.

Тот дёрнул желваками и, резко высвободившись, оправил рубаху.

— Она так решила! Чтобы спасти тебя!

— Кирилл с Роглом помогали ей, как могли, — тихо, но твёрдо вступился Бажан. — Ты не знаешь, что тут было. Твари из Забвения попёрли в город. Все крады погибших в схватке с ними кметей и верегов уже отгорели.

— Да, — Кирилл провёл ладонью по лбу. — Она не хотела дать тебе умереть. И я тоже не хотел. Потому и отпустил. Она обещала беречь силы, но… Что же я, запереть её должен был?

— Может, и должен был! — Хальвдан огляделся в клети. — Где Рогл? Почему он не пытается вытащить её оттуда?

— Я не могу больше ходить в Забвение, — раздался от двери голос вельдчонка. Все посмотрели на него, вытянув шеи. Тот прошёл в избу и остановился напротив Хальвдана, глянул без опаски и совсем не по-мальчишески. Взросло. — После того, как она убила Корибута и спасла меня от его воли, не могу. Я пытался.

Хальвдан шагнул к нему, сжимая кулак, чувствуя, как раскаляется изнутри от бессильного гнева. И тогда лишь заметил, как серебрятся в его чёрных волосах первые нити седины.

— Значит, плохо пытался!

— Оставь его! — тяжёлая ладонь Кирилла упала на плечо. — Он сделал, что мог!

И вдруг все силы, что пришлось собрать, чтобы добраться до детинца, схлынули, как вода в землю. Хальвдан опустился на лавку у стены и, обхватив голову здоровой рукой, опёрся локтем на колено. Все молчали, просто глядя на него. Князь, старшины, вереги казначей… Они все, почти невредимые, были здесь ценой Её жизни. Возможно, они тоже скорбели. Но больше им нечего было сказать. И, верно, никто из них ничем не мог ему помочь. Снаружи слышался отдалённый людской гомон. Во дворе всем нынче найдется работёнка. Нужно восстанавливать детинец, лечить раненых и снова налаживать пошатнувшийся жизненный уклад.

— Мы с Ингвальдом решили, что тебе лучше было вернуться на Медвежий утёс, — помолчав, добавил Кирилл. — Поэтому они забрали тебя.

Хальвдан медленно вздохнул, закрыв глаза, и встал. Голову от резкого движения повело, но он не показал вида.