Елена Счастная – Отравленный исток (страница 72)

Тот покачал головой.

— Не передумал.

— Если вам удастся сделать всё, то Корибут на время ослабнет и мне проще будет с ним справиться. Но ждать я больше не могу. Не могу позволить Хальвдану умереть.

Она крепче сжала рукоять Призрака.

— Мы так и не нашли кости Корибута, — мрачно пробурчал князь. — Но я обещал, что спущусь в подземелье сам, если понадобится. Думаю, надобность появилась.

— Я с тобой пойду, княже, — отозвался Рогл.

Тот лишь плечами пожал — мол, как пожелаешь. Млада последний раз окинула взглядом Кирилла и вельда. Вельдчонком его, повзрослевшего и возмужавшего, уже и язык назвать не поворачивался. В горле неожиданно встал комок — не вздохнуть. Ну, будто навсегда прощаются, в самом деле. Кирилл подошёл и взял её за руку, пожал легонько, словно навредить боялся.

— Обещай, что ты не станешь бросаться в пекло попусту. Хальвдан очнётся — голову мне скрутит, коль узнает, что я тебя отпустил, — он улыбнулся.

И почему-то от этого стало чуть спокойнее, хоть и дарили его слова жестокую и пустую надежду на то, что верег всё же выкарабкается. Обманывали. Без неё не сможет.

Млада сжала пальцы князя в ответ и убрала руку. Проходя мимо, слегка хлопнула Рогла по плечу — ему тоже сил понадобится немерено — и покинула светлицу.

Мимо обласканных утренним солнцем дружинных изб она пошла к капищу. Кмети все, как один, поворачивались в её сторону и провожали взглядами. Будто знали всё. На миг подумалось, что не хватает среди них Медведя — так уж сложилась его судьба по воле Корибута. Не погибни отец, так стал бы, может, и сотником, а то и тысяцким когда.

Млада неспешно прошла между яблонь, невольно печалясь о том времени, когда можно было гулять здесь безмятежно. Просто так. И пахло сейчас в саду не спелыми, нагретым последним осенним солнцем плодами, а сладковатой свежестью распускающихся цветов. Белых, тронутых едва заметным розовым оттенком, и бледно-лиловых, вдалеке, у края рощи.

Безмолвное капище проступило впереди. Млада миновала ворота, обошла идолов и остановилась у изваяния Велеса — в медвежьем облике. Другой Хозяин леса сейчас забирал жизнь Хальвдана. В уплату за силу, дарованную раньше. Может, этот медведь окажется справедливее?

— Ну, не подведи, Волхв Богов, — тихо проговорила Млада.

Она сняла перчатку и приложила ладонь к земле, закрыла глаза, силясь нащупать частицу Забвения, которую можно было бы вытянуть. Схватила, снова встала, плавно поднимая руку — узкая чёрная полоса повисла перед глазами — способная впустить в немирье Воина, но не выпустить из него ни единой твари.

Млада вновь надела перчатку и, крепко сжав рукоять Призрака, шагнула в проход. Кажется, вся тьма мира обхватила её, проглотила, словно огромная рыбина. Несколько мгновений Млада стояла, пытаясь привыкнуть к здешнему мраку. Не к живой темноте летней ночи, а к мгле глубокой ямы, в которую только и укладывать мертвеца. Постепенно перед глазами начали проступать очертания серой, словно укрытой пеплом, земли и неба, чернее, чем дупло в столетнем дубе.

Но едва различимое свечение сочилось здесь из-под земли, а потому тьма не была беспроглядной. Да и на горизонте бледно-алой полосой горело зарево. А вокруг раскинулся вывернутый наизнанку детинец. Огромный замок занимал тут большую его часть, капище оказалось грудой покрытых копотью камней. Сад — скопищем мёртвых деревьев без единого листочка на ветвях. А города вокруг и вовсе не было: лишь несколько полуземлянок, похожих на древнерские домовины. И вдаль убегала Нейра, тускло мерцая в красноватом свете. Наполняла её русло вязкая жижа, словно загустевшая кровь.

Млада вздохнула — и горло защекотало будто бы каменной пылью. И где она оказалась? В той ли части Забвения, где сможет найти Корибута? Или, может, он одновременно везде?

Она огляделась и решила пойти к замку — может, там найдутся подсказки, что делать дальше.

***

— Бажан! — окликнул Кирилл воеводу, который стоял у двери в темницы и что-то грозно втолковывал кметям.

Тот повернулся к нему, а на лицах дружинников отразилось облегчение, но радостнее они всё одно не стали: переглядывались и тихо о чём-то говорили между собой. А на поиски вновь не больно-то торопились.

— Утра доброго, княже, — пробасил Бажан. — Хоть и вести у нас недобрые.

— Что опять стряслось? — сердце упало в ожидании рассказов о новых напастях.

— Вчера никто не заметил, потому как с Хальвданом такая беда приключилась. А вот сегодня мы не досчитались одного кметя и отрока — они вчерась в темницы ходили вместе с остальными. И, знать, не вернулись.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Коль пропали, то возможно, не просто заплутали, а что-то нашли? Кирилл коротко глянул на Рогла, который встал за его плечом, и снова повернулся к хмурому донельзя воеводе.

— В какую часть темниц они ходили?

Бажан призадумался:

— В северо-западный ход ушли. И всё. Может, ещё объявятся. Хотя вся ночь прошла.

Кирилл встряхнул на плече вязанку факелов и качнул головой в сторону темниц, посмотрев на вельда.

— Коль заплутали, стало быть, мы их встретить можем.

Рогл кивнул и двинулся за ним.

Бажан сдвинул брови, преграждая путь. Да ещё и руки в бока упёр, словно вразумлять собрался неразумного юнца.

— Это чего вдруг вы туда собрались? Нам ещё не хватало князя лишиться!

— Невелика будет потеря, — усмехнулся Кирилл, обходя его. — А вот, коль в Кирияте твари из Забвения появляться начнут, станет гораздо хуже. Больше кметей не отправляйте. Мы с Роглом теперь искать будем.

Бажан только рот открыл, но так больше ничего и не возразил. Кмети ошарашено посмотрели вслед, вмиг примолкнув.

— Может, всё ж не надо, княже? — сказал кто-то.

Но он и не обернулся. Какой прок от правителя, который сам ничего сделать не может да только смотрит, как гибнут его люди и рушится всё, что он создавал долгие лета? Корибут был его пращуром, а значит, и расплачиваться за его деяния Кириллу.

Грохнула дверь подземелья за спиной, и зыбкий свет трепещущего пламени факелов окутал неизвестностью: что там? И будет ли от этого всего прок?

Они спустились по скользкой лестнице и прошли длинным, точно кишка, коридором, мимо первых темниц до разветвления хода. На миг Кирилл приостановился у одной из дверей, услышав внутри шаги. Лешко. Он встряхнул связкой ключей и, чуть подумав, открыл камеру. Весьма потрёпанный отрок уставился на него даже не с удивлением — с ужасом. Верно, решил, что его сейчас поведут на казнь. Или князь сам с ним расправится прямо тут.

— Выходи, — бросил тот. — Возвращайся в свою горницу.

Лешко осторожно кивнул, будто не верил своим ушам, и, вытянув шею, глянул поверх плеча на Рогла.

— Может, помочь чем, княже?

— Пойди поешь да вымойся. Ты поможешь мне, если будешь готов чуть что выполнять приказы.

Отрок выпрямил спину. Его чумазое лицо разгладилось и просветлело от осознания: его не просто помиловали, а простили. Он боком протиснулся в дверь и бегом припустил прочь из темниц.

Кирилл чуть постоял, прислушиваясь к его шагам, пока те не стихли, и пошёл дальше, повернув в северо-западный ход. Запалили факел, потому как тут коридор уже не освещался. Клетушки и камеры не открывались, кажется, никогда до тех пор, пока кмети не отправились искать кости Корибута. Теперь на стенах и распахнутых настежь дверях виднелись их отметки: тут ходили и проверяли.

Они шли, перепроверяя каждый закуток. Кирилл прислушивался к своим ощущениям: ведь если Корибут уже часть него, то он должен почувствовать, где лежат его останки. Но коридор всё тянулся, неверный свет дрожал на сырых сводах, но ничего не говорило о том, что здесь теперь кто-то есть. Живой, мёртвый ли.

Внимание, притупленное однообразностью каменного хода с провалами каморок, рассеивалось. Монотонно шуршали шаги, да потрескивало пламя, ещё сильнее нагоняя безразличие. Неужели эти темницы и правда настолько огромны, или они уже давно ходят кругами? Но вдруг Кирилл поднял взгляд от валяющихся у стены ободьев, что остались, видно, от давно сгнившего ведра, и понял, что узнаёт место, куда они с Роглом пришли.

Он заглянул в одну из камер: и точно. Здесь когда-то Корибут разговаривал со своей женой… и пленницей. Требовал рассказать, куда увезли его детей. А после убил её. Эту казнь он видел тоже в одном из снов, и она вновь вспыхнула перед глазами, точно наяву.

— Кажется, мы близко, — первые слова за всё время их пути по подземелью прозвучали, показалось, слишком громко.

Рогл аж вздрогнул.

Кирилл пошёл дальше, осматриваясь теперь ещё внимательнее. Дальше начали попадаться каменные обвалы, и идти стало труднее: то и дело приходилось перебираться через обломки свода, а то и протискиваться боком. Дышалось тяжелее, словно грудь стянули тугой перевязью, глаза щипало от пыли, которая повисла в воздухе, казалось, навечно.

Факел начал потрескивать, пламя опасно затрепетало — едва успели запалить от него другой. А темнота всё простиралась далеко вперёд, и неизвестно было, если ей где-то конец.

Вдруг свет отразился от полузаваленной обрушенным потолком стены — тупик.

— Вот и пришли, — недовольно буркнул Рогл. — Теперь что же…

Но он замолк, когда вслед за Кириллом увидел на полу два тела. Но вряд ли какое-то из них принадлежало Корибуту. Одежда ещё не истлела, а стоило подойти ближе, как стало понятно, что это и есть пропавшие кметь и отрок. Да только теперь их вряд ли узнала бы даже родная мать. От них остались только иссохшие оболочки, кожаные мешки, наполненные костями и все сплошь увитые тёмными прожилками.