Елена Счастная – Отравленный исток (страница 28)

Ватажники подобрались навстречу поздним гостям, оставив миски с едой. Мало ли, кого могло принести на ночь глядя. Первым на свет вышел коренастый дородный мужик в солидных летах, одетый не как воин, а скорее купец или мелкий бояришка: справный расшитый кожух до колен, меховая шапка, слегка съехавшая на затылок да сапоги, грязные, но добротные.

За ним подоспели и крепкие парни, что часто сопровождают обозы. Хотя, больше они походили даже на кметей, что могли бы служить в дружине этого самого бояришки.

— Славно-славно, — улыбнувшись, проговорил мужик, оглядывая лагерь. — Мира вам в дороге, добрые путники.

Он поклонился, как подобает, и впился цепким взглядом в Кирилла, сразу распознав в нём главного.

— И вас пусть минует любая беда, — вежливо отозвался тот, выходя ему навстречу.

— Куда путь держите? Не в Новруч ли? — продолжая разглядывать его, полюбопытствовал бояришка. — Мы вот туда едем. С боярышней нашей и свитой ейною. Думали тут остановиться, а костёр ваш увидали — и разведать решили, нельзя ли с вами рядом на ночлег встать. Место больно уж хорошее.

Кирилл снова окинул взглядом всех пожаловавших к его огню. За татей не сойдут, да и о девушке некой их старшой обмолвился.

— А и вставайте рядом, тут для всех места хватит, — наконец улыбнулся он в ответ. — И боярышня ваша не окажет ли милость пожаловать к нашему костру? Раз мы теперь соседи на эту ночь.

Лицо мужичишки на миг омрачилось недовольством, но он быстро взял себя в руки. Каким бы уставшим и потрёпанным с дороги ни выглядел Кирилл, а знающий всё одно распознает в нём человека непростых кровей. Боярин как раз был из таких знающих, повидавших на своем веку многое и многих, а потому поклонился с должным почтением:

— Моя госпожа будет рада.

Гости ушли, и скоро вокруг развернулись хлопоты по обустройству второго становища. Там-то и обнаружилось, что, кроме мужей, среди путников есть и женщины. Их звонкие голоса слышались издалека, и распоряжались они поперёк всех, будто лучше знали, как лагеря ставить надобно. Гридни, уже подкрепившиеся и повеселевшие, с любопытством поглядывали в ту сторону. Все ждали не меньше Кирилла, когда же пожалует к ним молодая боярышня. Может, и девиц из свиты своей захватит, а то ведь негоже одной да среди мужей сидеть. Вот тогда можно будет и вечер скоротать за приятными разговорами. Но та не торопилась ответить на приглашение. Стремительно темнело. Парни в конце концов заскучали и потихоньку принялись решать между собой, кто первый в дозор пойдёт — а там и на боковую пора. Завтра ни свет, ни заря снова в путь.

А Кирилл всё глядел, как пляшет пламя соседского костра за деревьями, как снуют люди, обихаживая лошадей на ночь, проверяя заляпанные грязью колёса телег: целы ли? Да ещё много каких забот у обозников на стоянке — и за ночь можно не управиться.

Он поначалу не поверил глазам, когда против света возникли впереди три тёмные женские фигуры. Они неспешно приближались к лагерю кириятцев, словно бесплотные тени, гонимые ветром. За ними шли и мужчины — сопроводить, а иначе как девушкам да к незнакомцам без пригляду идти. Нехорошо.

Первой в освещённый костром круг вышла молодая, лет семнадцати, девица. Невысокая и хрупкая, как былинка, и, верно, такая же гибкая. Мягкий овал лица, узкий нос и чуть тонковатые на вкус Кирилла губы — девушка была хороша по-своему, но не кичливой красотой, которую так любят иные мужи. Её можно было разглядывать долго, и с каждым мигом она становилась всё пригожее. На плечо девушки спускалась длинная светло-русая коса, перехваченная синей лентой. Высокий лоб обхватывал широкий венчик с тяжелыми серебряными колтами. Холодный блеск их оттенял глаза прелестницы, что сияли родниковой голубизной. По всему видно — боярышня, как её и назвали. Вряд ли она путешествовала в столь богатой одежде, но перед встречей с соседями, знать, приоделась. Девушка чуть смущённо куталась в длинный кожух с широким воротником из чернобурки; из-под полы виделся край понёвы в зелёную и коричневую клетку, и Кирилл не мог припомнить, какому роду эти цвета принадлежат.

За боярышней с самыми строгими выражениями лиц шествовали две женщины: одна, тучная, постарше, видно, нянька или родственница, призванная сопроводить девушку в пути. Голову её венчала парчовая кика поверх волосника. Женщина с достоинством ступала по мягкой грязи, словно княгиня сама, и не сводила с Кирилла и гридней подозрительного взгляда. Вторая спутница боярышни была гораздо моложе даже её самой, да и одета проще — верно, подруга сердечная. Она поначалу тоже недоверчиво посматривала на тех, к кому пришлось прийти из вежливости, но чем ближе подходила, тем её круглое, усыпанное веснушками лицо всё больше смягчалось. А что, парни все как на подбор — любая девица сомлеет.

Кирилл, чувствуя себя теперь пыльным камнем среди самоцветов, шагнул навстречу гостье.

— Мира тебе в дороге, боярышня. Кто бы знал, что эта дорога окажется столь милостива, что сведёт меня с тобой.

Девушка коротко глянула на старшую наперсницу и едва заметно зарделась, отчего сделалась ещё краше.

— И твой путь пусть будет лёгким, — кивнула она. — Благодарю за приглашение сесть у вашего огня.

Кирилл, очнувшись, отошёл в сторону, пропуская девушку к накрытому войлоками бревну у костра. Женщины степенно сели рядком, а мужчины встали за их спинами чуть в тени, но так, чтобы не дать о себе забыть.

Кирилл махнул Лешко, приказывая нести удачно прихваченное из Кирията ариванское вино и чаши. Отрок стрелой умчался в его шатёр и загремел крышками сундуков, выискивая нужный.

— Как зовут вас? — перекрывая немилосердный грохот, обратился Кирилл к девушкам.

Старшая открыла было рот, но боярышня её опередила:

— Я Заряна. А это тётка моя, Милава Люборовна, и сестрица младшая, Дарина.

Люборовна нахмурилась и проворчала тихо, дескать нельзя вот так вот первому встречному своё имя выкладывать.

— Вы нас можете не бояться, — примирительно улыбнулся Кирилл. — Я еду в Новруч к отцу. Давно не виделись. И помыслы мои вовсе не злые. Зовут меня Кирилл. А это отрок из моей дружины, Лешко, — он кивнул на подоспевшего с глиняными бутылями мальчишку. — И кмети, что охраняют меня в пути.

Женщины с интересом всех оглядели ещё раз. Кирилл не стал говорить, кто он есть, но и так понятно, что раз отрок его сопровождает и воины, то и он не последнего пошиба человек. А уж что князь — то им знать не обязательно.

— Прошу в знак приятного знакомства и соседства отведать южного вина, — он первым взял чашу из рук Лешко и помолчал, пока тот разносил напиток всем. — И, если нет в том страшной тайны, куда вы следуете?

— А что же, тайны нет, — поспешно отозвалась Люборовна, не давая в этот раз подопечной сказать и слова. — Тоже в Новруч едем. К жениху. А как доберёмся, так и свадьба скоро.

Младшая сестра боярышни вздохнула и покосилась на неё, прижимая к румяной щеке ладонь, словно кожу запекло. Другой рукой она взялась за кончик рыжеватой косы и принялась наматывать его на палец. Заряна помрачнела, будто спрятался за тучами солнечный луч, и ответила Дарине невесёлым взглядом. Знать, не слишком тот жених ей к душе. А Кирилла почему-то одолело разочарование. Словно у него из-под носа боярышню увели, хоть и знакомы всего ничего. Он взглянул на девушку поверх края чаши. До чего же всё-таки хороша. И везёт же ему на чужих невест. Своя была одна, и ту он потерял, не уберёг. А дальше всё наперекосяк пошло. Вот уж и старость вдалеке мельтешит, а семьи как не было, так и нет.

— Пусть свадьба будет весёлой, а жизнь замужняя радостной и светлой, — Кирилл поднял чашу.

И от таких слов даже грозная тётка подобрела лицом и скупо отпила вина. И девушки младшие пригубили, снова переглянулись. Вот уж, верно, тоскливо им под таким надзором. Но Заряна более не позволила Люборовне говорить за себя. Та противилась, но вскоре отступилась и замолчала, следя только за их с Кириллом разговором.

И, казалось бы, пустяковый тот разговор вышел: о трудностях пути, да о крае, в котором Заряна жила — но становилось от него на душе легче. А от взгляда ясных глаз боярышни — светлее. И сидеть бы так всю ночь, да уставшая тётка напомнила, что пора бы отдохнуть и поспать. Как ни крути, а путь до Новруча ещё неблизкий.

Заряна вздохнула, но ей перечить не стала: откланялась и ушла, шурша шагами по схваченной ночным морозцем земле.

Кирилл долго сидел ещё, пока Лешко не напомнил, что и ему нужен отдых. Он позволил проводить себя в шатёр, а потом первый раз за много дней проспал без сновидений. Наутро он проснулся с лихорадочным нетерпением вновь хоть на миг увидеть Заряну. Хоть издали.

Но, выйдя на улицу, обнаружил, что соседей и след простыл.

— Дык они ещё затемно собрались да и уехали, — развёл руками дозорный.

Кирилл почувствовал себя обкраденным.

Весь оставшийся до Новруча путь он надеялся догнать обоз Заряны, но тот так и не показался впереди. Может, свернули по дороге куда, а может, сокрылись на время в одной из густых рощ, остановившись на ночёвку. Разминуться несложно.

Кирилл не понимал, зачем гонится за девушкой, которая скоро станет чужой женой, но не мог заставить себя забыть короткую встречу с ней. Он даже не знал, вспоминала ли Заряна о нём. Но утешал себя мыслью о том, что так хотя бы последние дни пути прошли незаметно. Поля с рассыпанными тут и там деревеньками снова сменились густыми лиственными лесами, полными света и непуганой дичи. Дорога стала шире и укатанней, а затем незаметно влилась в большак, ведущий прямиком в Новруч.