Елена Счастная – Отравленный исток (страница 24)

Надо же, отвыкла.

Отбрасывая в сторону висящие у разрозненных прилавков разноцветные тряпки, что, колыхаясь, норовили попасть в лицо, Млада прошла по главной улице и свернула за базаром на боковую. Там резко стало тише, темнее и, как ни странно, чище. Вместо голытьбы появились степенно прогуливающиеся знатные ариванцы. У стен тут и там стояли скучающие слуги, охраняя паланкины. Потому как улица непростая. Один за другим в просторных домах с резными окнами здесь издревле располагались банки. Мелкие и крупные, молодые и те, что насчитывали не одну сотню лет. Когда в других землях люди еще расплачивались друг с другом ракушками, в Ариване богачи уже копили золото, но не у себя в домах, а в хранилищах. Так оно надёжнее.

Вот и Млада за все лета, что была сначала арияш, а затем и Грюмнёрэ, успела поднакопить денег. Да немало. Много раз она задумывалась над тем, куда их потратить, но понимала, что ничего ей не нужно: ни дом, ни роскошная одежда, ни шёлковые ковры, сотканные умелицами Диархавены, ни золотые в самоцветах побрякушки, за которые любой воришка в глухом переулке отхватит тебе палец, а то и голову. Потому она решила просто их откладывать, а зачем — время покажет.

Вот, стало быть, и настал этот день…

Млада остановилась перед одной из потрескавшихся от времени дверей и дёрнула нагретую солнцем ручку. Петли тихо и даже как-то благородно скрипнули, и лицо обдало прохладой полутёмной залы.

Среди стен, увешанных бесчисленными полками с потрепанными свитками на них, стоял длинный дубовый стол, такой старый, что видел, верно ещё самых первых богачей Аривана. За ним сидел пожилой мужчина с жидкой чёрной бородёнкой. Он поднял голову и прищурился. Млада шагнула внутрь из светлого проёма и скинула капюшон.

— Здравствуй, Раминхар.

Ариванец пожевал губами, ещё мгновение размышляя, словно не мог её узнать, а затем поднялся навстречу.

— Здравствуй, Млада. Давно тебя не было. Хочешь внести деньги?

Он открыл сундучок с мудрёным замком и деловито зашуршал листами бумаги, отыскивая нужный.

— Нет, — остановила его Млада, — я хочу всё забрать.

Раминхар вскинул кустистые брови, но лишних вопросов задавать не стал, хоть наверняка её золото за все лета, что здесь хранилось, приносило ему неплохой навар. Он всё-таки отыскал записи о сбережениях Млады и, внимательно изучив их, ушёл в другую каморку, сокрытую за толстенной, окованной стальными пластинами дверью. Пробыл он там недолго — такие люди считают быстрее, чем некоторые думают — и скоро появился с тремя увесистыми мешочками, где ворчливо позвякивали монеты.

— Вот. Все до гроша, — еще раз сверившись с записями, Раминхар протянул их Младе.

Она молча кивнула, спрятала кошели под плащом и ушла. Те, кто хранит деньги служителей Гильдии, не любят разговаривать с теми, кто их приносит. То ли от страха, то ли от брезгливости. А потому обсуждать с Раминхаром ей нечего.

Теперь пришлось идти почти до самой окраины Аривана, до Богами забытых трущоб, где жили красильщики кож, насквозь провонявшие голубиным помётом, нищие торговцы и другое отребье, среди которого нередко скрывались беглые рабы. Но они Младу не интересовали. Она, почти не глядя по сторонам, прошла по усыпанной мусором улице, нашла заброшенную лачугу, похожую на множество других здесь, но в которой точно по колдовской воле, никогда никто не жил. Коротко оглядевшись, Млада откинула дверцу в полу и спустилась в тайный ход. Он вёл к одному из храмов Трёх Богов, в подземельях которого и находилась обитель Гильдии. Свет не был ей нужен, она и так знала дорогу очень хорошо, да и куда тут денешься — ответвлений в ходу не построили. Она долго шла, ведя кончиками пальцев по осыпающейся стене, пока не увидела впереди освещённую двумя факелами дверь.

Её нельзя открыть ключом, а нужно знать, как особым способом повернуть широкие колечки в хитроумном механизме, чтобы засов отодвинулся.

Пара мгновений — и Млада вошла в обитель. Здесь, как и всегда, у входа стояли стражи, по которым не сразу можно понять, живые ли они. А дальше — ещё один, на сей раз разветвлённый, коридор, закованный в гранит подземелья, держащего на своих плечах храм. Многочисленные ходы вели к оружейным и кладовым, к комнатам арияш, которые пожелали жить здесь. И поговаривали, что в одной из каморок хранится часть денег Гильдии.

Но это только досужие толки — никто их в глаза сроду не видел.

Млада пошла дальше, к комнате урхаса. Наверняка, он ждет её, чтобы выслушать. Ведь ещё ни разу приговорённому арияш не удавалось уйти от смерти — его хотя бы должно разобрать любопытство.

Урхас был у себя: ещё двое стражей охраняли его дверь. Млада остановилась, не говоря ни слова, сняла с пояса скрамасакс, и отдала тому, что справа. А после непродолжительного изучения часовыми с их молчаливого согласия вошла.

В комнате висел прозрачный туман и пахло табаком. На миг внутри что-то сжалось, но Млада знала, что Ставра здесь быть не может. Сквозь дым проступила фигура сидящего в массивном кресле рядом с внушительным столом красного дерева мужчины. Лица его не было видно под глубоким капюшоном и падающей от него тенью. Урхас покачал закинутой на ногу ногой и отложил в сторону трубку.

— Не думал, что на моем веку такое случится, — насмешливо проговорил он вместо приветствия. — А Ставр уверял меня, что ты мертва.

— Ставр последнее время много треплется, — Млада повела плечом.

— И как же так вышло?

— Он недооценил мою живучесть.

Урхас холодно усмехнулся, снова приложил к губам трубку, но затягиваться не стал.

— С твоей стороны глупо было прийти в Ариван.

— Это не глупость. У меня здесь дела. И так уж вышло, что в Гильдии теперь тоже есть одно, — Млада медленно подошла ближе.

Она осторожно сунула руку за пазуху. Урхас напрягся: его глаза скрывала тень, но можно было поклясться, что он следит за каждым её движением. Возможно, он ожидал кинжала в горло, хотя тогда грош цена его стражам, которые, говорят, лишь одним взглядом могли понять, спрятано ли в одежде оружие. Но Млада с лёгкой улыбкой на губах достала кошели и поставила их на стол.

— Что это? — изобразил урхас непонимание.

— Откуп. Я хочу, чтобы Гильдия оставила меня в покое.

Управляющий коротко рассмеялся, будто она заявила о чём-то невероятном. Но затем развязал тесёмку на одном мешочке и заглянул внутрь, пошевелил монеты.

— Ты хочешь сохранить свою жизнь? — спокойно произнес он. — Не считаешь, что об этом надо было заботиться раньше? До того, как ты решила убить арияш.

— А в Гильдии знали, что он покушался на князя? Я думала, такие вопросы решаются на совете.

— Мы знали. У него было несложное задание — убивать правителя не требовалось.

— В любом случае, я должна была его поймать, — Млада скрестила руки на груди. — К тому же он тоже убил бы меня, будь у него умений побольше.

— Твоя ошибка в том, что ты вмешалась, — безразлично развёл руками урхас.

— Нет, моя ошибка в том, что однажды я ушла с Наставником. И я хочу исправить её хотя бы сейчас.

Управляющий постучал пальцем по трубке, которую продолжал держать у губ.

— Некоторые проступки нельзя искупить, как нельзя исправить некоторые ошибки. Что мешает мне сейчас позвать стражу, чтобы тебя убили? — поинтересовался он наконец. — Ведь наказание должно быть исполнено. Иначе не станет дисциплины. Все решат, что могут поступать, как им вздумается, только потому, что кошель не пуст.

— Наверное, мешает то, что я убью тебя еще до того, как стражи войдут сюда, — спокойно возразила Млада. — И Кодекс не запрещает откуп. Просто никто из провинившихся не успевал его сюда донести.

— Верно, — усмехнулся урхас и снова надолго замолк.

Млада обвела взглядом комнату, в которой доводилось бывать не так уж часто. Здесь со временем ничего не менялось: всё те же полки во всю стену со старинными свитками, среди которых, наверняка, был и Кодекс. Все те же щиты и клинки с противоположной стороны и за спиной управляющего. Гильдия переживёт всех арияш и будет только богатеть на их жизни или смерти.

Покуда люди ненавидят друг друга.

— Хорошо, — тихо, но неожиданно произнёс урхас. Млада едва не вздрогнула. — Я приму твой откуп. Раз уж ты оказалась первой арияш, что смогла выжить после встречи с Палачом. Такова, видно, твоя судьба, и я не стану ей препятствовать. Ты можешь быть свободна.

— Больше никаких обязательств перед Гильдией… — Млада сделала шаг к двери, чувствуя невыносимое желание поскорее отсюда убраться.

— Никаких, — подтвердил управляющий.

— Можно последний вопрос?

Урхас кивнул.

— Куда ушёл Ставр?

— Надеюсь, ты не собираешься?..

— Я не собираюсь его убивать, — покачала головой Млада. — Я просто хочу забрать свой меч.

— Он приносил его сюда, чтобы подтвердить, что убил тебя. И я поверил, потому как этот меч можно было забрать только у тебя мёртвой. Но мне клинок без надобности, и Ставр решил вернуть его Мастеру.

Вот, значит, как… Сведут их ещё кривые дорожки. И даже не придется тратить на то, чтобы разыскать Наставника, лишнее время.

Не желая и словом больше обмениваться с урхасом, Млада вышла. Назад она решила пройти через храм наверху — оттуда до дома Вархана гораздо ближе. Забрав свой нож, она уверенно зашагала по коридору и, выбрав боковой ход, скоро вышла к лестнице с дверью в конце. Повозившись с таким же хитрым замком, Млада открыла её и поднялась в отделанные камнем подвалы, а там и в храм Трёх Богов.