Елена Саринова – Трусливая Я и решительный Боха (страница 6)
Боха вздохнул:
- Может, домой пойдем? Ты ведь устала.
- Может и пойдем. А что за «ворота»?
- Четыре оси проходят через них и делят земли по частям.
- Стороны света? Север, юг, восток и запад?
- Не знаю, ты о чем. У нас ворота. Вон там – каменные белые, самые важные под названием «серн». Напротив них - ворота водяные «ижин». А вон там и там – деревянные и огненные «рит» и «вих».
На протяжении всего просветительского монолога мужчина активно жестикулировал, косясь на солнце (здесь оно так и произносится. И я не знаю, из-за вывертов моего внутреннего авто-перевода или – совпадение), вскидывал вверх свои руки и разводил их в стороны. Расстегнутая куртка флагом мотылялась. И Боха разрумянился. А я, вдруг, залюбовалась им…
- Посторонитеся, предупереждаю!.. Поздно.
Снежок издал предсмертный «шлёп!». Молодой удивленный Государь нарочито медленно на «выстрел» развернулся:
- Алеш, ори.
- О чем орать, мой Государь? А я в Вестника хотел. Примета ж. Вы же помните, мне мамка говорила, что вы даже сами. А чо?
В мальчишке с вылезшими из-под шапки темными кудрями я тут же опознала того самого, кричащего с вдохновением «Кукнизе!». Он и сейчас уже готов был ротик свой открыть.
- «Я бегу» кричи.
- Ой, чень при ченье.
- А Государю в спину?
- Я бегу!
Я б тоже вслед за ними побежала, за этими двумя, в направлении залитой долговязой горки. Но! Сапоги. Тулуп. Воспитание.
- Дарёна, а ты чего стоишь?!
- А-а-ай! Осторожнее меня неси. Платок мне съехал на глаза.
- Вот донесу до горки и всё поправлю…
________________________________________________Сноски:
[1] Полотняная шапочка с округлым мягким верхом, напоминающая наш берет. Околыш овея традиционно расписан нитью или бисером. Крепится этот головной убор с помощью завязки или ленты сзади. Носят овей лишь замужние женщины простого сословия, пряча под него свои косы.
[2] Грун-громовержец повелевает двумя мирами сразу: живым и мертвым. И по легенде он одновременно следит за каждым миром разным своим глазом. За мертвым – черным левым. За живым – правым зеленым. Именно поэтому на камне-ключе с обеих сторон изображены и разные «Груновы глаза».
[3] Столица Крайлаба.
[4] Боха имеет в виду камень «мал», внешне схожий с мутным сероватым льдом. Камень служит аналогом магнита в аналоге местного компаса под названием «круж». Он беспрекословно реагирует на свое «родное» мальское месторождение, считающееся символическими воротами стороны света «серн».
ГЛАВА 3
Работа… Работа стабильно давит на человека горой строгих обязанностей и немилосердно «деформирует». С годами. Вариантов профдеформаций целое море: воспитательница поправляет каждому встречному воротничок, машинист пунктуален и придерживается расписаний, корректор замечает даже маломальские ошибки в тексте, а я рекламщица. Маркетолог с высшим образованием и стажем работы в одиннадцать убойных лет. Я вижу всё! Вижу: ЧТО можно «продвинуть»; кому это «задвинуть»; какими рычагами двигать и во сколько выльется коммерческий бюджет. Последнее – лишь из визуального анализа клиента. Да, я была лучшей в нашем дерзком маленьком бюро… А помнят ли меня? Теперь данный вопрос неважен. Да я и не о нынешнем своем «тягучем» состоянии души. Профдеформация вернулась!
Нет, она молчала и молчаливо крепла, пока я, накануне шастая по замку, знакомилась с окружающей средой. И «среда» эта впечатляла, да, цилиндрическими своими сводами и каменными стенами явив строительную смесь русского терема и готического замка. А цвета! Панели броско расписные и высокий потолок, коридоры с рядом обязательных витражных окон, полы деревянные в щедро набросанных лохматых шкурах и коврах, накинутые яркими чехлами кресла и диваны. И вроде все красиво, сказочно, как пряничный веселый дом, но… если приглядеться… Сквозняки, отсыревшие углы, свечная копоть, мебель вся давно потёрта, а полы не мыты… Годы потребительского правления Отакара, дяди Бохи, так сказываются на здешнем антураже? Если верить местным источникам, он грабил Крайлаб нагло, не таясь. И спасся от вернувшегося Государя именно по этой же «живительной» причине – просто отсутствовал. Очередным обозом гнал добро к себе, в Бривет. Там - выход в Бережное море и налаженные сбыточные сети.
Но, есть все же место, единственно радующее меня во всем громоздком замке Катборг. Есть! И это – кухня. Вотчина пухлой востроглазой мамы мальчика Алеша. Того, с кем мы вчера до самой стылой тьмы катались с горки и… Не я ему штаны об гвоздик порвала, хоть они на пару с Государем и клялись, что «нечаянно толкнула». Так Боху же, не Алеша толкнула!.. Взрослая тетка! И осталось танцем лишь общественность добить… Так что про кухню? Кухня хороша. Просторная и светлая. С длинным столом, развешанными по стенам, словно медали, кастрюлями, сковородами и тазами. С плитой сверкающе отдраенной и таким камином, что жить возможно в очаге его в мороз. Хотя пока не знаю бывают ли в Крайлабе морозы. Но, в этой кухне есть еще и чУдное место под названием «Мальская». Столовая за толстой занавесью на трое-четверо «приближенных государевых персон». И там камин такой уютный низкий, а столик круглый, кресла с мягкими подушками, подсвечники на стенах с птицами… «удачливыми штворками». Да откуда ж я их знаю?! И по какой причине открывается в глубинах памяти моей невидимый запор? И возникают образы мужчин мне незнакомых, гор снежных, книг с неизвестным шрифтом, карт топографических, девиц… полу-одетых…Чьё это всё? Я думаю, да я уверена - того, кто жизнь в меня вернул и данные свои попутно «загрузил» вместе с родовым «небесным даром».
- Княгиня Сум! Наместница лугов Браргука!
Вот в этот момент профдеформация моя вернулась. На самой кульминации приема, где в зале с колонами и гигантским гобеленом чествовали «найденного» Государя и Дар его - «упёртую» меня. «Упёртую» не значит, что я взбалмошно-капризна. А значит, что стащили, стибрили, одели и поставили сюда. Прямо у трона. Чуть в сторонке. И долго я так вряд ли простою. Кокошник этот золотой «солнцеподобный» с непривычки давит и к тому же он тяжелый жутко. И кто вообще придумал головной убор подобный надевать? В бесстыжие глаза б посмотреть кутюрье. А платье с двумя подъюбниками, густо вышитое, в пол? Кокошник в паре с ремешком от платья - примерно килограммов пять-шесть. Нет, я не выстою. Хотя красотки местные вон кучкою стоят. И пялятся. По крайлабскому узаконенному этикету они не имеют права надевать кокошники объемней моего и платья даже чуть длиннее. А это значит, я тут – главная законодательница моды. Но, есть один нюанс – украшенья. Их число не ограничено ни для кого. Так что глаза мои несчастно-карие, ослепленные сиянием всеобщим, страдают сейчас вместе с заплетенной в косы головой.
- Мой Государь, заздравствуй!
Женщина эта, подошедшая княгиня Сум, была красива. Не в молодости былой, а именно сейчас. Высокая, с прямой спиной, на совершенно белой голове - овей, усыпанный лазурными камнями. И взгляд ее уже потухших выгоревших глаз. Глубокий, материнский. А потом, вдруг, мимолетная улыбка. Мне. Она как будто бы подарок.
- Тетя Каволина! Кх-хм. Мы с Дариной рады вам, княгиня. А весть о недавней смерти Идрамира, вашего супруга и отцовского соратника, меня ошеломила. Честно.
Женщина склонилась к трону:
- Боха, милый, утверждение в своей правоте перед подданными неприемлемо.
- Я понял, тетя Каволина, - легкий кивок и Боха вновь откинулся спиной назад. Вновь отстранен и торжественно угрюм… И мне это кажется или угрюм он сейчас сверх меры?
Время тянулось. Время плыло мимо. Так медленно. Я отвлеченно наблюдала за людьми, а Бохаслав общался, улыбался и кивал: князь Рузборг (с глазками-бусинками), князь Вазбург (хохотун отёчный), грозный воевода Ус Микулас, князь Лоймиг с честным взглядом и наместник Ондол, кланяющийся, как болванчик… Самые яркие из представленных господ. А что касается моего искаженного маркетингового зрения, то с княгини Сум я б за рекламу и шелуйки[1] не взяла – она бы не дала. Князь Рузборг минимально бы вложился. Он сам ворует знатно. «Отечный хохотун» - тип лучшего клиента моего, он тратит без огляд. Ну а князь Лоймиг торговался б, проверял, но меру знал. И уважал мой труд. Ах, еще воевода Ус! Бегом и мимо от него огородами-дворами…
Спустя примерно полтора часа толпа гостей уплотнилась настолько, что напоминала собой сплоченный авангард разряженных бойцов. Мужчины дорогие длинные кафтаны давно уж распахнули. Дамы потихоньку обмахивались тонкими платочками. На заднем плане за колонной подвывало чье-то утомленное всем этим представлением дитё. Я начинала тихо гневно закипать. И хоть бы кто додумался открыть для вентиляции большие окна!.. А они тут открываются вообще? И снова годами выверенная (однако кривоватая уже) улыбка представляемому гостю. Быстрый и настороженный взгляд Бохи. И кто же меня злит сильнее: именно он, рассевшийся на троне без кафтана, лишь в легкой шелковой рубахе, или грудастая брюнетка Адела, что успевает строить глазки всем? В моей прошлой жизни подобные звались культурно «нимфоманки». А некультурно… Я – культурная! Недвижимость. Недвижимость. И еще раз – помни про недвижимость... Вот, не помогает, чень его дери! Когда мой внутренний накал достиг точки кипения, свершилось! Маневрируя среди гостей, к трону тихонько подошла Дорота. Тоже нарядная, но хмурая. И мне нисколечко не интересно, от чего!