Елена Саринова – Трусливая Я и решительный Боха (страница 38)

- Ну конечно, буду!

Ну и это даже не забавно, не смешно. Мы на самом деле так друг к другу прикипели, что даже спали иногда в моей постели. Вот и идею со свечами придумали в одну из подобных дружеских ночей. Она проста для прошлого мира моего. Однако здесь вполне сойдет за «революцию в торговле». А все дело в чем? Мы, наконец-то совместили теософию и жизнь, религиозный повод и продажу.

День Реды. Защитницы всех женщин, покровительницы их домов. Светлый праздник этот отмечается повсеместно и раздольно. Однако самое шикарное мероприятие, конечно, будет проходить в главном пристанище верующих всей страны, Храме равновесия. И тут нам сильно помогло покровительство княгини Каволины Сум Бозене и ее государственному брату. Именно Каволина Сум – родная сестра Верховной жрицы Крайлаба. И все договоры деловые шли через нее (разумеется, с условием дальнейших скидок и особых привилегий). А о чем же речь? Мы поставляем Храму на празднование два ящика особых, приправленных благовониями ритуальными свечей, которые увидят и оценят пол страны. А Храм разрешает нам торговлю нашими свечами в самом бойком в тот день и многопроходимом месте. Реклама в действии! Ох, жаль, я не могу уехать вместе с Бозеной и выбранными Доротой верткими услужницами, чтоб всей этой затеей единолично управлять – не по статусу! Да, чень кудлатый! Как же мешает иногда мне этот статус!

- Ой, еле забралась сюда. Какая пыль везде и духота!

Да хоть бы и сейчас! Вот именно в последние полторы шестидёвы он мне особенно мешает.

Ведь предупреждение вдовы Исель, увы, не стало холостым. И в Катборг поодиночке и сплоченными парами повалили Государевы невесты. Прекрасные и легкие. Особенно пустою головой. Не все, конечно… Все почти. А их ни много ни мало, а уже двенадцать. И из общей этой румяно-молочной красоты особо выделяется одна - дочь наместника Бривета, млада Бара, «блондинка» в самом зверском определении этого слова. Как раз ее на башню к нам и притащила ченья хромота:

- Ну и зачем мы здесь, Джинка?

И, значит, не ее одну тащило. Вторая, гораздо щуплее и менее приглядней, дочь стручкинского городского головы, повсюду следовала за своей, еще малознакомой, но уже подругой:

- Мне говорили, тут виды прекрасные, - промямлила она в ответ.

И тут же получила уничижительным смешком по юной ранимой психике:

- Хм-м! Да какие тут виды? Хотя… хорошего дня, дородная госпожа Бозена, и вам… - а дальше шла обычная заминка, которая вновь показала, что с моим личным определением в этом прекрасном обществе по-прежнему затык. – Так я про что? Всё это – угодья нашего Государя. Он мне рассказывал о них, когда во время похода жил в нашем замке. Описывал подробно.

Вот ты ж с-с… солнышко мое! И чтоб тебе, сваха Ужения, трижды подскочить и столько ж раз перевернуться на своей лихой повозке!

Следующее мгновение мы с Бозеной, по-прежнему стоящие на башенной площадке, почувствовали одновременно. Как будто что-то щелкнуло внутри. А потом по миру разошлась беззвучная волна. Она всколыхнула душу, заставив ее, как птенчика затрепетать, и с первым внезапным ударом колокола пришло, вдруг, внутреннее озарение: «Победа». «Бо-м-м-м! Бэ-м-м-м! Бо-м-м-м! Бэ-м-м-м!». Мы с содружницей уставились в глаза друг другу, ища подтверждения, что не сошли с ума и обе поняли причину пробуждения главного Вестника страны. «Бо-м-м-м! Бэ-м-м-м!» К нему постепенно присоединялись другие Вестники-колокола.

Их звон плыл над землей, плыл по улицам, будоражил воздух, уже пропитанный травами и первыми полевыми цветами. И люди знали, люди чувствовали, о чем страну извещает этот многоголосный колокольный звон. Победа. Война ненавистная закончилась победой.

- Дарья, как хорошо то. А чего ты плачешь?

- С тебя взяла пример. Иди сюда… И правда, хо-ро-шо. Только ремонт надо скорей заканчивать. Уф-ф-ф… Сколько у нас осталось времени? Шестидёвы четыре – пять, не больше. Так что жду тебя назад с деньгами и перспективами.

- Джинка, госпожа Бозена, радость то какая! Скоро я увижусь с Государем, и он мне, как обещал, устроит катания по городу!

- Р-р-р. Держись, содружница.

- Я их всем скопом в самый дальний угол женской половины отселю…

В результате к Ирэнке в пустые казначеевы палаты я пошла лишь через щестидёву. Однако, с уже заготовленным решением, которое кое-как примирило меня саму с этой нуждой. Вторая сторона верховной власти. Я относительно легко справлялась с ней. Например, когда посадила Матуса под арест, а чуть позже, когда приказала Хонзе установить тайное наблюдение за незаконной шахтой по добыче ностина. Ведь посланцы нашего воеводы нашли ее, в конце концов – семь вершей от Стручкина, в ущелье Хладном меж Вихских каменных хребтов. А здесь, с Ирэнкой все сложнее как-то.

- Вы пришли, Владетельная госпожа.

И видно, что время мало успокоило ее, заметно похудевшую и бледную. С опухшими глазами и таким же носом. Он и в прежние времена своим размером внимание привлекал, ну а теперь и… О чем я думаю?

- Здравствуй, Ирэнка. У меня разговор к тебе, - и кивнула охраннику чтоб вышел вон за дверь. – Садись.

Сама же сначала огляделась в этой местной броской роскоши, в которой обитало когда-то знаменитое семейство. Ковры, ковры кругом, на окнах бархат, а стены расписаны узорами из дорогой фатальной краски. Подобного шика в замке нет даже в палате для торжественных межгосударственных приемов. И среди всей этой красоты, как клякса извёстки на сияющей парче – стол в центре зала, весь заваленный бумагой. Вот рядом с ним мы и присели.

- Я, знаете, что хотела вам сказать, Владетельная госпожа? Я очень вас ждала, - заметалась дева взглядом по бумагам и вскоре из-под крайней кипы выдернула одну, мелко исписанную. – Вот здесь! Вдруг, будет поздно. И никто не узнает, а нужно, чтоб узнали. Я тут… немного.., - и, вдруг, замерла.

- Ирэнка, говори, - тоскливо выдавила я, глядя на эти метания. – Я тебя слушаю внимательно.

- Да? – подскочила та со стула. – Я тут… Вы понимаете, Владетельная госпожа, мой покойный отец… Ой, это я не к тому, чтоб вы меня жалели, а к слову. Так вот, мой отец часто сетовал на то, что многие воруют друг у друга идеи разные, рецепты, технические наработки. И очень трудно доказать, что именно ты душу в них вложил. А в одном труде - в воспоминаниях основателя науки о смешении металлов было написано, что он свои рецепты уносил городскому голове и сдавал их под роспись. Чтоб, если что, были доказательства.

- Я поняла. Ирэнка, ты садись. Я поняла. Патент на авторство. Хорошая идея.

- Да? – вновь подпрыгнула она, едва присев на стул. – И еще! Можно в качестве похвалы для самых лучших приписывать к названию мастерской, что они «самые лучшие, самые умелые и честные». Это очень важно, поверьте. Мой отец всегда гордился и радовался, когда к нему приходили по совету. Но, решать кому такое приписать нужно не в слободе родной, а вам самой.

- Знак качества, - удивленно улыбнулась я.

- Что? – сдвинула Ирэнка брови.

- Не приписывание к названию, а знак. Единый на всю страну. Ты – молодец!

Еще бы не молодец! Ведь на патентах государству можно делать деньги, а знак качества заставит сам бороться за престиж.

- Да? – робко улыбнулась дева. – Я вот тут написала всё. И есть еще по ремесленной школе записи. Они уже отдельные от Росинки. Они по памяти.

- Тогда покажешь ей сама.

- А я… смогу?

И столько изумленного неверия в глазах, что хоть лбом об стол себя побей за то, что довела до подобного состояния ребенка.

- Сможешь, - выдохнула, закатив к потолку глаза… а золотом и там расписано. – Сегодня доделывай и систематизируй все свои записи. А завтра с Ростинкой и Павлиной их начнете разбирать. Даю вам срок два дня. А после ты уедешь из столицы, Ирэнка.

- Я поняла, Владетельная госпожа.

Да, чень кудлатый! Что ты «поняла»?

- Ты едешь в Браргук с заданием. Там тебя встретит наместница, госпожа Каволина и выделит по нашей с ней договоренности в помощь специалиста своего. Нам необходим воск на лучшие свечи и другие нужды по категориям качества: «высший сорт», «первый» и «второй». Ты должна разработать требования ко всем сортам и технологию очистки воска под каждый из них. Это огромная работа. До начала подстужья[1] справишься с ней, поговорим о сроках твоей ссылки. Ну а теперь ты поняла?

- Поняла, Владетельная госпожа. Спасибо вам. Я-я… буду стараться. Я буду этим важным делом жить.

- Я верю, Ирэнка. Только… плакать перестань.

Еще через шестидёву мы прежним своим походным коллективом на чистом внутреннем дворике ресторана будущей озгитской кухни встречали три груженые повозки Адирана-боти. Ну и его самого, конечно. Слегка помятого в пути, но странно бодрого с шальными огоньками в блеклых старческих глазах… Да он ли это?! Тот ли это флегматичный мизантроп?

- Ох, наконец-то я доехал! Пять раз меняли колесо. Потом возница после деревенской колбасы слег с коликами на день. Под дождем намокла половина трав и пришлось пополнять запасы по дороге. Но, где среди здешних полей найдешь, например, ташхун? Или зеленый перец? Кстати, а здесь есть место под грядки мои?

- Есть! – отрапортовали хором мы.

И старик, опомнился:

- Ох, вы меня простите. Дарственная госпожа! Госпожи Бозена и Павлина! Хонза, поцелуй тебе от Измы-двиратэ. Но, я отказался в деле его передавать.