Елена Саринова – Трусливая Я и решительный Боха (страница 23)
- Садитесь, главные госпожи. Только здесь можно лишь… тут, - и от неловкости кривовато взмахнул в сторону окна рукой.
Я, оторвав свой взгляд от птиц, повернула голову туда же. И заметила, что кроме коробов, занимающих собой целую стену, в почтарне есть еще и небольшая металлическая печь с кастрюлей (по всей видимости, каши) на плите, обшарпанный комод, ряд полок сбоку от него, лежанка узкая, которая так неудачно умостилась прямо под окном, и дверь на балкон. Вот о наличии полукруглого балкона я знала заранее. Заметила его еще снаружи пару дней назад, как туда на грузоподъемнике подтягивали небольшой мешок. Большой бы Зубок и не осилил. А вот эти доски для сна под тощим тюфяком совсем мне не понравились. Видимо после лишения отца, малец тут и живет со своими птичками. Я мельком на него взглянула, словив ответный, немного растерянный, немного досадливый взгляд черных глаз. И, сделав пару шагов, аккуратно села с краю на тюфяк. Бозена, хмыкнув, присоединилась.
- А скажи, Зубок, - как можно тише обратилась я. - как ворон может находить того, к кому отправлен?
Ну а что? Знакомство наше надо как-то начинать, а из своего профопыта я знаю все беспроигрышные темы. И на первом месте в них «любимое занятие». Зубок в ожидании меня не обманул, тут же слегка расслабившись:
- Гла… самая главная госпожа, они же очень умные, эти особенные птицы. И еще желтоклювами приучаются к «полюсам[3]» своим. Ну, это к тем, к кому будут всю жизнь летать. А обратный путь уже по отработанной команде. Команда зависит от их «отца», - тут он чуть-чуть замялся. – От меня, то есть. Раньше при дяде Руфе была «Назад», а теперь при мне «Домой».
- А что значит «приучаются»? – ободряюще улыбнулась я мальцу.
Тот сделал уж больно задумчивую мину:
- Это ж, цельная система.
- А ты не углубляйся, - скосившись на меня, поправила Зубка Бозена.
- А, если только так… Главное, чтоб вы со своей птицей зазнакомились. Чтобы она привыкла к вам и стала уже на большущей высоте узнавать по движениям, по голосу, по рож… по лицу. У них же, знаете, какая память? У-ух!
- И-и, - снова улыбнулась я, глядя на, по-прежнему тихо, но уж больно внимательно наблюдавших за нами воронов. – Который из них для Государя?
- О, их трое, - подскочил к самому левому и самому высокому коробу с огромным и чуть взъерошенным в нём вороном. Он был единственным, пожалуй, кто взирал на происходящее тут с ленивым скепсисом. – Вот это Тул. Он самый старый и прошел вместе с нашим Государем Скорую войну. Но, еще летает, если недалеко. А вот его замена, Лоч, - указанный сиделец в ответ склонил свою головку с громоздким длинным клювом к правому плечу. А ведь и правда! У этих птиц из-за развитой грудины и мышц крыльев словно бы плечи есть!
- На меня, ага, я их помню, - заявила государева сестра. – А для нашей будущей Государыни?
- Ну, - замялся вновь парень. – малы еще. И они прикрыты в отдельном отсеке, где тепло. Оба из общей кладки. И называть их буду не я.
- А кто?.. А, я? – вот мысль умная пришла, но медленно. И я, вдруг, вспомнила, зачем мы с Бозеной здесь, на этой высоте. – Спасибо, Зубок. Ты очень хорошо все рассказал. Ну а теперь вернемся к нашему уговору.
- Да, - вмиг подобравшись, тот кивнул. – Наш с вами, главные госпожи, уговор. Я читаю все письма, которые отправляет Государю господин Матус, и если надо, подчищаю лишнее в них. Там, где о вас, о ваших заботах денежных. Всё, кроме слов о здоровье, в общем.
- Да-а, - менторским тоном протянула государева сестра, вытягивая из кармана пузырек с прозрачной жидкостью. – Как обещала, смылка[4], - и пояснила лично мне. – Взяла из стола в приемной палате Государя. И, Зубок, берёшь тонкий лоскутик ткани, обматываешь им щепу и стираешь весь ненужный текст. Понятно?
- Понятно, - сообщил малец. – Я буду очень старательно читать и стирать с усердием. А вы уж…
- Я помню, - впервые, пожалуй, улыбнулась здесь Бозена. – Если вернем назад господина управлея, что будет обозначать его незаконную отставку, то и отец твой, как его верный счетовод вернется. Но, честно, Зубок, ты в этом уговоре проиграл.
- Почему? – дуэтом с пацаном мигом подобрались мы.
Содружница прищурилась, скосившись к птичьим коробам:
- Твой отец и без твоего, очень рискованного участия, вместе с Паволом бы вернулся. Нам нужны честные преданные люди. Так ведь, Дарья?
- Да, - покачала я головой, усиленно соображая в это время: что успею изменить в жизни мальца до отъезда своего, а что еще потерпит до «потом».
____________________________________________________Сноски:
[1] Средство, вызывающее моментальное и долговременное раздражение на коже.
[2] Самая мелкая монета в Крайлабе, идентичная российской копейке.
[3] «Полюс» определяется по особому магнитному излучению, которое дает специальный брелок у адресата. Брелок изготавливается из камня юматина. Ношение при контакте с телом (обычно через шею на шнурке) нагревает юматин до температуры, при которой он становится магнитом, то есть, ориентиром для ворона, каким бы ни было расстояние между первым и вторым. Рекорд побил почтовый ворон Зай, нашедший своего крайлабского полюса на самом юге Инжедеи.
[4] Состав на водяной основе с добавлением соды, лимонного сока и соли для смывания текста на специальной бумаге для почтовых сообщений. В силу ее редкости и дороговизны очень часто одни и те же бумажные кусочки использовались много раз (а попросту до дыр), стирая старый текст и нанося поверх него новый. Точно таким же способом, с помощью смылки, текст корректировался по ходу его написания.
ГЛАВА 15
Раннее утро двадцать четвертого числа месяца капеленя выдалось морозным и тихим. Хозяйственные звуки в колодце из замковых стен и голоса людей слышались приглушенно, а темные силуэты голых деревьев казались такими чётко очерченными, будто рисовались тонким пером. Каждая веточка. Каждый всхрап уже стоявших в походном ряду лошадей подчеркивали собой торжественность и неотвратимость данного момента. «Мечты сбываются! Газпр…» Тьфу! Когда ж меня отпустит эта рекламная мания? Я и сама, на манер лошади тряхнула туго затянутой в платок головой. И мир вмиг проснулся:
- Ну а что там, в том сундуке. Оть, трудность то! Шесть пустошных ломовых[1] не осилят возок с лёгкими младами и сундуком на закорке!
- Да в тот сундук еще один возок втиснется.
- Струк, не нерваточай меня.
- Да как скажете, госпожа Дорота. Как скажете, честная госпожа[2].
- Бранка! Оть, подходи скорее, смотри…
- Нет, мы свернем перед Матушкиным оврагом. По последней проверке там ровнее объезд.
- Понял, наш воевода! Подтверждаю ваше распоряжение ведущим.
- Хонза, Душку мою я пока распрягла.
- Уводим ее в подвязку к резервным, госпожа Бозена?
- Да. Но, я все равно верхом. Но, не сейчас.
- Владетельная госпожа! Я уже тут.
- Дарья Владиславовна! Я еще бумаги прихватил.
- Сало и буженина завернуты в коробе синем! Синем!
- Главн… самая главная госпожа? Я там, это…
- Зубок? – и мир снова отступил вместе со всей своей проснувшейся нервической суетой. Я непроизвольно качнулась к тощему 13-ти летнему пацану. – Ты зачем сам ко мне подошел? А конспирация?
- Так я и Государя тоже сам провожал. Это же очень важно. Птицы, они где у вас?
- Феб и Сажа? Не переживай, определили клетки на полке в своем тёплом возу. И, Зубок… будь осторожным, береги себя. Если бы я была твоей родительницей, я бы тобою гордилась.
- А так? А сейчас? – игриво сощурил малец свой левый глаз-уголёк.
- А сейчас, - вдруг, во весь рот улыбнулась я ему. – я тебя уважаю. Беги.
- По сёдлам! Ну, с божьим ветром!
Пока мы, свернув за воротами замка вправо, ехали по сонным, еще серым улицам Хлавна, я смотрела сквозь оконное стекло, сидя на мягкой нижней койке своей. Смотрела и смотрела. Как просыпается этот яркий и шумный город. Как провожают нас взглядами в окнах (чаще) и на тротуарах (пореже) ранние любопытствующие горожане. Как солнце нового дня, в котором я изменила свою жизнь, встает над острыми черепичными крышами и скользит по ним вниз прямо в прищуренные мои глаза… Казначейский шпион и господин управлей. Такой у нас план на ближайшую пару суток. Но, почему-то на душе неспокойно по совершенно отвлеченному поводу.
- Ка-а-а!
Бранка оторвалась от процесса бубнения на неизвестного «ченя», что заранее не протопил как надо наш воз и прихлопнула руку к пышной груди. Павлина, которую недавно нагнал, таки, отодвинутый из-за сборов девичий сон, лишь присвистнула безмятежно за плотно сомкнутой шторкой. Мы с Бозеной, попивающей чай за столом, переглянулись:
- Они привыкнут, - дернула плечом содружница. – Я… - и пошарила пальчиками чуть пониже шеи под свитером. – надела, да. Полюс на мне. Они привыкнут. А вечером я их выпущу полетать… Дарья?
К этому моменту мы уже покинули славную крайлабскую столицу и выехали на укатанный до блеска Морской тракт. На нем жизнь наша понеслась гораздо стремительнее. Но, пока чуть скучнее. Домики, домики слева вдоль еще спрятанной под лед широкой Хаши. Низкие плетни огородов, спящих под просевшими от оттепелей снегами, а из развлечений лишь впряженные в повозки и сельские сани козлы. Вот они – молодцы. Громоздкие, лохматые и с четырьмя залихватскими рогами на головах. Ну, прямо как со знакомого рисунка из Государева кабинета.