Елена Саринова – Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (страница 43)
Тот самый, в черной форме бородач, он и раньше здесь служил. До самого́ ужасного пожара. Старик — бывший торговый капитан, и верный его медный колокол с когда-то общего на двоих и уже почившего парусного судна. Хотя он вроде бы зовется «рындой». Колокол. Я про него. А что касается бородача… Николай Петрович Егозин. Он, якобы, приехал сюда на стройку летом «просто посмотреть». Давно в отставке сам. Есть каменный домик с флюгером и огородиком под Клином. Но, вдруг, у только лишь навешенной двери он разглядел нашу скромную мемориальную дощечку: «Здѣсь 14 октября 1917 года въ схваткѣ съ бандитами, исполняя свой служѣбный долгъ, погибъ Дѣмидъ Вѣрховцѣвъ»… В тот же вечер в дом наш шумный постучали:
— Здравствуйте, Варвара Трифоновна. Капитан корабля в отставке, Егозин, — чётко представился заметно взволнованный старик. — Извините за неодобряемый положенной субординацией визит. Я счел обязательным вам выразить и сообщить. Выражаю. Свое глубочайшее как Тихий океан, почтение и безоговорочное уважение. И сообщаю, что буду ходатайствовать о своем возвращении на прежнюю службу — вашу пристань. И вы, Ваше высокородие… не смотрите, что я старик. Я еще в силе… послужить…
— Варвара Трифоновна?.. Варвара Трифоновна?
— А? Что? — я оторвалась от исписанной бумаги.
На круглом столе у двух окон с октябрьским видом на простор кроме нее было еще полно бумаг. Мы с местным управляющим, конечно, делали вид, что не я, по статусу и возрасту безголовая аристократка, всем здесь на пристани руковожу. Но, не всегда подобное у нас заметно получалось. Вот и сейчас передо мной лежал чертеж «Дополнительный ледник». А рядом чеки от проверяющей электричество конторы, смета расходов плотницких работ, меню. Не всё, лишь выписки его с чаями. Ведь все чаи в трактир приходят от меня. И желудевые напитки. А потом, если везет, едоки бегут за ними в лавки.
— Вам чай?
— А-а! — догадливо вздернула я вверх палец. — Чай. Вижу, с вишней хорошо идет, смородиновый, с ромашкой, с мятой. Отправлю завтра же еще. А с жасмином вот не очень… Надо менять пропорции и добавлять туда… подумаю. И вот! Через неделю привезем прекрасный зимний вариант с корицей и гвоздикой.
— Просто песня, — расплылся в мечтательной улыбке замерший Витольд. — А-а вам сейчас что подавать? После обеда? Кофе? Чай? И, сразу опережая еще один вопрос, Варвара Трифоновна, дополнительные блюда по выходным, ватрушки утренние каждый день и штоф с любимой «Золотой» раз в месяц коменданту, господину Егозину, обсчитаны в стандартном бланке и посланы вам вчера с господином Костровым лично.
— С-спасибо.
— Рад служить! И-и… — молодой человек пожелал сказать что-то еще. Но, в тот момент дверь в нашу изолированную комнатку внезапно отворилась…
И здешний управляющий, только сейчас сияющий лицом, вдруг сильно побледнел. — Варвара Трифоновно-вна, если что… зовите.
Нет, я в жизни видела влияние на людей. Безмолвное. И в общем-то сама едва сейчас не подскочила. Однако, изменившийся вмиг его взгляд… меня прибил. Ой, мамочки. И только вот не надо себе врать, что не ждала! Не думала, не представляла.
— Доброго дня, Варвара Трифоновна. Кх-хм.
Его сиятельство, граф Туров, со сцепленными за спиной руками, встал возле двери. Короткий черный плащ расстегнут, из его кармана веером торчат перчатки. Не для верховой езды. Мужчина неожиданно шагнул и бросил к моим исписанным бумагам свой цилиндр. И снова руки за спину… Ядреный же дым. Как постовой. И только взгляд… Ох, мамочки.
— Доброго дня… Я-я… Тут…
— Варвара Трифоновна?.. — голос его тоже, как и взгляд вдруг, стал другим. Тягучим, вкрадчиво зовущим. — Варвара Трифоновна, вы меня… боитесь?
— Я⁈ Что⁈ — ну, и не дура ли? Так подпрыгнуть и орать! — Вы, Клим Гордеич, забываете, кто я.
— И кто, душа моя? — один лишь шаг. Всего один его от чертовой двери лишь шаг.
— Ду-душа? — ошеломленно пискнула в ответ. — Ну, знаете, ли.
— Вы меня боитесь.
— Да к черту! Я… я своего духа позову.
— Он не спасет, — склонился мужчина, опершись руками на мой стол. — Я просто говорю. Предупреждаю ваше действие. Он не спасет, если я захочу и… — взгляд соскользнул к моему рту. — сейчас вас поцелую.
Я говорила, что стол круглый?.. К черту, он такой. Мы как подорванные в следующую секунду ломанулись: он налево, я направо. Момент и я преодолела расстояние до двери. Забыв про духа, про свои магические чары. Всего момент! Но, перед носом в дверь уперлась вдруг, его рука. Мазнуло запахом реки и тонким дорогим одеколоном. Как я уже любила этот тонкий аромат… О чем я думаю⁈
— Откройте дверь. Сейчас же откройте дверь и отойдите, Ваше сиятельство.
— Это непременно, — прозвучало слишком близко, неприлично близко. — Но, выслушайте.
— Слушаю.
— Варвара Трифоновна? Может, развернетесь?
— Нет, — уперлась я в дверь лбом.
— Нет, — прозвучал рассудительный ответ. — Ну что… сам виноват. Я, оказывается, в своей жизни не умею объясняться… Я вас люблю, Варвара Трифоновна… Пожалуй, с самой первой нашей встречи. Тогда в ночном лесу, когда вы что-то сделали с моим конем. А после на озере… Я думал, это просто злость, потом, что страсть… Потом стало понятно, что… Я не умею объясняться. Я вас до озверения люблю. И если просто, жизнь за вас отдам. Но, с некоторых пор еще и понял, что саму вас не отдам. Никому… Вот как-то криво всё сказал…
— А получается, не с первой нашей встречи.
— Что?
В развороте я поймала досаду на его склонившемся лице. Но, миг и чувство это вдруг смела улыбка. Счастливая.
— Это неважно, — я выдохнула. И залюбовалась ей.
— Что именно?
— Закрой свои глаза.
— Зачем?
— Закрой глаза и склонись еще… Еще. А теперь пообещай.
— Что именн…
Он не успел — мои губы осторожно прикоснулись с его холодным и растерянным губам.
— Пообещай мне, — нервно прошипела я. — что подождешь.
— Чего?
— Глаза опять закрой.
— Закрыл… Это же невыносимо!
Кто первым в следующий момент сорвался в долгий жадный поцелуй? Не-е помню. Было нестерпимо жарко и до нежной боли томно. Всё сразу. Запах и прикосновенья, шепот, стоны, неприличные слова. Кто выдал их из нас двоих? Вот пристрелите, я не помню! Но, от безумия очнулась первой точно я. В его объятьях жгучих. Между окон. У откинутого стула.
— Всё.
— Ты уверена?
— Всё. Ты же мне пообещал.
— Ну хорошо, — не отпуская, потянулся он к моей, горящей пламенем щеке. — Хорошо. Но, помни, что именно и ты в ответ пообещала…
Глава 47
Традиционный «отвод глаз» для ведьмы… Да что для ведьмы? Для женщины! Надежное и практичное средство. Особенно, когда она слегка не в себе. И это я про состояние души и характеристику тела.
Эти пуговицы на блузке слишком мелкие и миллион! Как большой мужчина, не отвлекаясь, их все расстегнул? Ну ладно, успел лишь половину. Но, как?.. Я застегивала, трясясь в повозке, почти всю дорогу домой. Закручивала косу на две шпильки — остальные разлетелись… Бережно трогала распухшие губы пальцами. Шею. Щеки… И улыбалась… Как дура…
Он так не хотел отпускать. Отказывался… Громогласно пыхтел, обхватив со спины руками. Раскачивал, как дитя, шепча нежности, целуя в затылок. Вот откуда у большого мужчины такие ласковые и умелые руки?
Хотя я со своим опытом тоже еще ого-го! Вызвала у «оппонента, уверенного в доминанте»' парочку изумленных стонов и один отчаянный рык. О, Божечки. Видел бы Отец Василий «своих прихожан» в той разгромленной комнатёнке.
— Зато вас очень сильно желал увидеть еще кое-кто.
Я от неожиданности подпрыгнула на сиденье двуколки. Рессоры приветливо скрипнули. Мой новый кучер (Мирон до сей поры учится) привычно вздрогнул всей широкой спиной. Это он креститься не стал. А то и крестился и вздрагивал. И вздрагивал, и крестился. По каждому поводу! Да что такого? Невидимые я и мой фамильяр ведем необременительную беседу. Слов даже не слышно.
— Про кого ты? — отвела я недоуменный взгляд от спины.
Кот, развивая интригу, громогласно зевнул. Да коты так не зевают!
— Много ты знаешь, — пропел, еще и смачно облизнувшись после, дух. — про котов… Так вот, Его сиятельство на пристани оказался, сойдя с «Сороки».
— Это и без тебя вполне даже наглядно, — ехидно хмыкнула я.
Кот продолжил:
— Из незнакомых «наглядностей» — с ним с парохода сошли еще и сестры Лисавины…
— В этом месте мне что? — глянула я одним глазом на кота. — Уже пора истерически ревновать?
— Нет.
— Во-от. Но, я поняла, у кого мы вызвали интерес.