Елена Саринова – Евсения (страница 67)

— К нам что, Любоня приезжает?.. Других то подруг у тебя здесь нет, — под мою выразительную гримасу оскалился он.

— Нет, она не приезжает. Я хочу ей посылку собрать с семенами цветов из Адьяны. На развод, для ее одноименной лавки.

— Так это очень полезное дело. Можешь, любимая, даже фикус наш ей отправить, — решил, видно и он подстраховаться от моих возможных «рецидивов».

Да я и не против, только, боюсь, Тагир расстроится… Однако, через три дня он от меня и прятаться начал. По всей Адьяне: подумаешь, все здесь — особо ценное, по всему миру собранное. Так ведь и я их не для оформления помойки собираю. А на четвертый, уже отправив курьера прямиком на столичную почту, сама, неожиданно получила письмо… А потом его распечатала…

Смысл безымянного послания дошел до меня не сразу. И сначала я лишь тупо переворачивала пожелтевший газетный лист «Бадукского глашатая», явно, давности многолетней, а потом увидела его… заголовок, большими буквами в самом верху страницы: «ДРИАДСКОЕ ДЕЛО. ВЫНЕСУТ ЛИ ИЗ НЕГО УРОКИ ИЛИ КОМУ НА РУКУ ПОДОБНАЯ МАГИЯ»… Дальше можно было не читать…

— Жизнь моя, пожухлый лист. Здравствуй, прошлое.

И, поэтому, вечерним гостям Адьяны я не удивилась нисколько… Первым в мою маленькую спальню зашел Макарий. Огляделся по сторонам с профессиональным прищуром, и навесил на все пространство завесу секретности. А следом за ним тихо, удивительно тихо для кентавра, проследовал Кир. И я инстинктивно подобрала на кровати ноги.

— Здравствуй, Евсения. Мы с тобой давно не виделись, — будто извиняясь, начал он. — У нас к тебе дело.

— Разговор, — подал голос Макарий. — Висешта Евсения, в первую очередь я хотел бы извиниться перед вами за то, что… — вскинула я на него глаза. — Да, именно за это. Да, я просветил вашу сущность. Эта была мера предосторожности, отнюдь не любопытства. И именно поэтому сейчас мы с Неос Сивермитисом Кириакосом владеем всей информацией по вашему прошлому.

— Ну, во-первых, у меня вопрос: Стах знает о том, что вы со мной проделали? А, во-вторых, дополнение: по всей видимости, информацией о «моем прошлом» владеете не только вы с Киром. Вы из-за этого сюда пришли? — странно, но, я, будто раздвоилась сейчас. И, даже смогла осознать, что, хоть прошлое мое меня и настигло, но, саму себя, прежнюю Евсению, я теперь напоминаю смутно. И где та запуганная девочка из заповедного леса?

— Неос Сивермитис Стахос не знает, — даже не отводя от меня маленьких, близкопосаженных глаз, произнес глава госпорядка. — А то, что касается результата… — а вот сейчас он их опустил. — Висешта Евсения, после всего мною увиденного, ваша судьба вызывает у меня и сострадание и уважение. А за то, что вы не единожды спасали жизнь Неос Сивер… Стахосу, мы вам с его братом благодарны от всего сердца. Поверьте мне, двухсотлетнему аланту, я давно лишен и ханжества и поспешности в суждениях, но, все дело именно в том, что… Да, вы правы: те, кто решил вступить с нами в эту игру применят и то и другое. Уже применили.

— Так это касается не только меня? — искренне удивилась я.

— Евсения, — грустно усмехнулся Кир, — ты — висешта, чья честь находится под охраной всего нашего рода. Как это может касаться лишь тебя одной? Пороча твою репутацию, вызывают на бой всех нас. И Стаха, в первую очередь.

— Сегодня ночью в Шаране городская стража задержала одного человека. Точнее, попыталась задержать, но, в результате ей досталась лишь его оброненная сумка. Что же касается лично моего мнения, и опыта, то, я уверен, нам ее подбросили, дабы продемонстрировать свою решимость на крайние меры. Предупредить.

— А что там было, в той сумке?

— Листовки. Штук сто, — постучал пальцами по комоду Макарий. — Я могу показать вам одну из них.

— Не стоит. Она и так, наверняка, догадывается, — отвернулся к стене Кир. — Евсения, там все представлено так, будто ты — угроза и Стаху и всей нашей стране, потому что, натура… безнравственная и корыстная.

— Мягко говоря.

— А почему вы думаете, что вам их подбросили, а не потеряли по дороге к столбам? — тихо уточнила я. — Раз они уже начали эту игру. И вообще, кто, «они»?

— Почему подбросили? — прищурился Макарий. — Чутье у меня на такие вещи, да еще кое-какие алантские навыки. А кто такие «они», нам и самим интересно. Уж больно робко эта игра, действительно, начинается. Так информационные атаки не ведутся, если ставят своей целью свергнуть власть.

— Значит, все-таки, это мое «личное дело», — мотнула я головой. — Меня тыкают носом.

— Не исключен и такой вариант. Да, Кир. Ловушка с одним выходом, к которому и ведут. А если жертва отказывается выходить, то, ловушка захлопывается.

— И чем это грозит?

— Вариантом первым, висешта Евсения. Тогда в игру вовлекаются все остальные.

— А выход тогда… какой? — обвела я мужчин глазами. — Сбежать? Из Тинарры? С Бетана? Но, ведь Стах будет меня искать? И он, в первую очередь озадачится причинами. И что тогда? Ваш «первый вариант»?

— Евсения, — вдруг, вздохнул Кир. — Я бы никогда тебе этого не рассказал, чтобы не сделать больно, но…

— О чем не рассказал?

— Я даже не знаю, как это отразится на твоем решении.

— Кир, так не лучше тогда и вовсе… — хмуро начал Макарий.

— Я скажу.

— Да говори ты!

— В ту ночь, неделю назад, когда вы благополучно сбежали по своей тропке сюда, да, мы с Макарием всегда были в курсе. Потому что, иначе…

— Кир, что было в ту ночь? — подскочила я с кровати.

— Стах вернулся во дворец для специального ритуала, «Омовения под Алой звездой». И я, зная своего брата, зашел его поторопить. И я… там… там были они с Фроной. В постели. Перед самым рассветом.

— Что?!

— У них был роман перед его отъездом за Омегой. И Фрона его ждала. Я не знаю, были ли какие-то обещания с его стороны, но, я видел — она его ждет. А он вернулся назад уже с тобой. И это было всего один раз после того, как ты здесь появилась. Ни до, ни после той ночи и намеков никаких не было, хотя, они, иногда, говорили наедине, но, Стах при этом выглядел всегда… раздраженным, что ли… Евсения…

— Ты говоришь правду, — сглотнула я слюну. А потом, будто, мысленно умерла… или, наоборот, воскресла. И вся прежняя моя жизнь, с моим любимым, вдруг, потеряла всякий смысл. Хотя, «выход» я уже знала… Я его видела. — Макарий.

— Да, висешта Евсения.

— Не называйте меня так… Вы знаете что такое «дриадская пелена»?

— Да. Но, ведь, вы, не совсем дриада? Вы гораздо сильнее ее?

— Значит, и пелена будет надежнее. Это решит ваши проблемы?

— Вполне, — невесело усмехнулся он, а Кир недоуменно на нас глянул:

— Вы о чем сейчас?

— Евсения наложит на Стаха специальное заклятие, которое сотрет его память о ней. Подернет пеленой. И, если он даже вспомнит ее, иногда, то, как смутный образ из прошлого. Не более.

— А все остальное?

— Не переживай, Кир, о своей коронации он не забудет, — глухо отозвалась я. — А вот все, что кроме нее, уже ваша забота.

— Народ, окружение, близкие. Я понял. И это тоже решается, — по-деловому оживился Макарий.

— Как у вас все просто. Но, я надеюсь, вы в курсе, что «дриадская пелена» спадает со смертью того, кто ее наложил?

— Да. Хорошая подстраховка. Но, я бы и без нее вас…

— Да что вы говорите?

— Евсения, вы на меня злитесь? — вдруг, выдохнул Макарий. Но, я уже не помнила, что такое злость…

Дверь в спальню была приоткрыта. И я уверенно толкнула ее, подумав при этом, что если сейчас увижу их вместе, то, наверное, просто сначала нейтрализую ее. Просто, усыплю. А потом уже он…

— Евсения? — сонно прищурился на меня со смятой подушки Стах. — Любимая, но, ведь сюда…

— Сегодня можно, — подошла я к высокой кровати.

— Да? Ну, раз ты так говоришь… Иди ко мне. Мне и вправду, уже давно наплевать. Просто, сам процесс наших ночных вылазок.

— Будто вырываешься на свободу.

— Точно, — свесил он с обеих от меня сторон ноги, крепко обхватив руками. — Ты — холодная.

— Ага, — на долечку замерла я с пальцами над его головой, а потом запустила их в теплые волосы. — Прощай, Стахос Мидвальди.

— Любимая, ты о чем? — дернулся он и поднял на меня глаза. Свои черные тоннели к свету… А потом они закрылись. И мужчина откинулся на спину.

— Прощай, любимый. Тебе повезло больше. А вот я буду помнить тебя всегда, — и занесла над неподвижным телом руку…

ГЛАВА 10

Серая хмарь перед глазами понемногу стянулась в фигуры. Вначале — малопонятные линии и круги. А уже после взгляд сосредоточился на покачивающемся треугольнике. И лишь тогда я поняла, что сейчас лежу. А надо мной — ни что иное как серый в белые полосы полог, весь в рваных круглых подпалинах. А «треугольник» — привязанная за веревочку к его потолочной перекладине тетрадь, раззявившая свое исписанное «нутро». Что же до меня лично, то во рту было крайне сухо, а в голове — странно ветрено… «Такое ощущение, будто это от моего сквозняка тетрадка шелестит и качается», — подтянула я к ушам руки:

— Мои… волосы… где-е? — и, уже подскакивая, зацепила очумелым взглядом мужчину. Незнакомец ответно обмер:

— При-ветствую вас у себя в…

— Ты кто?! Ты что со мной сделал?! Ты кто, сволочь?! — со вмиг захлестнувшей злостью, поперла я на него. — Ты что со мной сотворил?!!